▪В Османской империи еврейский миллет был одной из крупных конфессиональных общин. По сравнению с христианским миллетом он в меньшей степени находился в фокусе властей, поэтому и трагических эпизодов, связанных с ним, было меньше. Позднее эта история дала кемалистам возможность развивать тему толерантности, имманентно присущей Османской империи. При этом в годы Второй мировой войны были и спасение представителей еврейской интеллигенции при участии турецких дипломатов, и трагедия «Струмы». 

▪Турция была одним из первых мусульманских государств, признавших Израиль. После Второй мировой войны Анкара искала союзников на Западе на фоне напряжённых отношений с Советским Союзом, а создание Израиля воспринималось как западный проект. В конце 1950-х годов Турция стала одним из ключевых участников «альянса периферий», а сотрудничество по линии разведок между Турцией и Израилем продолжалось десятилетиями, несмотря на маятниковую динамику политического диалога. 

▪Отношения Турции и Израиля никогда не отличались стабильностью, но после периода эскалации следовало время, когда отношения налаживались и сотрудничество развивалось. Эта логика работала и в период Эрдогана: даже после Давоса и «Флотилии свободы» стороны находили возможности для компромисса. Сейчас же Турция и Израиль идут на то, чтобы сжигать последние «остовы мостов», которые позволяли бы маятнику отношений двинуться в более позитивную сторону. 

▪Сирийский кейс с весны 2025 года стал триггером новой фазы конфронтации, потому что Сирия фактически превратилась в пространство прямого соприкосновения двух держав. Турция серьёзно вкладывается в создание новой сирийской армии и системы безопасности и хочет обезопасить эти инвестиции. Для Израиля это означает сжимание пространства для манёвра и сужение свободы действий. Бомбёжками военных баз Израиль показывает и сирийскому правительству, и Турции, что есть красная линия, которую пересекать нельзя. 

▪В Турции сильны и антиамериканские, и антиизраильские настроения, особенно после 2023 года. Эрдоган сделал антиизраильскую повестку частью своей избирательной кампании и кампании по мобилизации сторонников в условиях непростой финансово-экономической ситуации. Современный мир быстрой коммуникации и социальных сетей способствует молниеносному росту негатива по конкретным информационным поводам. 

▪Кризис в отношениях между двумя странами институционализируется на уровне военных доктрин. По журналистским «сливам», намёкам официальных лиц и информации о закрытых заседаниях можно судить, что Турция и Израиль начинают позиционировать друг друга не просто как недружественное, а как враждебное государство, как противника. Раньше даже в крайних негативных точках двусторонних отношений до этого не доходило. 

▪Новые региональные форматы также меняют конфигурацию. Турция может предложить свой военно-промышленный комплекс, Саудовская Аравия — финансовые ресурсы, Пакистан — человеческий ресурс. При этом события последнего времени заставляют задуматься, насколько прежняя позиция Пакистана о том, что его ядерное оружие предназначено только для собственной безопасности, остаётся принципиально релевантной.