история экономики

Сахар Ахарда

В 1747-м прусский ученый Маркграф выяснил, что лучшая замена сахарному тростнику — свекла. Смеялись все — ничего более дикого далеким от науки людям слышать не приходилось. Но с сахаром в Европе была беда. Потребление составляло чайную ложку на душу в год, подавляющее большинство ни разу в жизни даже не видели эту диковинку.

Среди учеников Маркграфа блистал Франц Ахард. Академиком он стал в 22 и, как все ученые того времени, занимался сразу всеми науками, например, написал работу о повышении мыслительных усилий под воздействием электричества. Король Пруссии в восторге говорил, что если это добавит ума хотя бы половине его советников, то ценность открытия не измерить и золотом.

Ахард добился успеха в разведении колониальных культур в Европе («импортозамещение», да) — выращенный им табак заметно обрушил цены на этот заморский товар.

На волне этой удачи Ахард берется за сахар. Он не беден, и с сахаром знаком: может подсластить свой кофе, хотя и не часто.

Маркграф рассказывает ему об опытах, сделанных за 6 лет до его рождения. Однако, успеха Ахард добьется уже после смерти учителя. Все дело в энциклопедичности ученых того времени. Ахард описывает свойства платины, создает оптический телеграф и пишет массу работ в других отраслях, сахар лишь часть его занятий.

Сначала он пытается вырастить сахарный тростник дома, но терпит неудачу. Затем проверяет выводы Маркграфа о преимуществах свеклы, они подтверждаются, и, наконец, попробует увеличить содержание сахара в свекле — это оказывается лучшим решением. Кроме того, Ахард выстраивает технологию производства.

Преодолев ряд бед (пожары уничтожали его имения, все написанное им и все производственные мощности), в 1799-м, Ахард выпускает описание процесса получения сахара.

К тому времени ученый разорен — личные деньги потрачены, кредитования не существует, и он ищет встречи с королем. Он делает расчеты прибыли, которые получит страна, наладив производство. Цифры ошеломляют, встреча с королем состоялась, и на эту встречу Ахард приносит головку сахара.

Король и королева попробовали лакомство и — сахар растопил их сердца лучше всяких докладов. В 1801-м первый в мире завод по производству сахара из свеклы заработал.

В начале своего «стартапа» Ахард имел дело со свеклой, содержащей 1,2-1,7% сахара, а в тростнике его содержание было около 17%. Ахард повысил сахаристость свеклы до 5% — это был прорыв.

Сахар Ахарда чуть не обнуляет акции импортеров-англичан, и хотя это первое и единственное производство маломощно и не влияет на рынок, купцам становится ясно, что время «тростникового золота» заканчивается.

Газеты травят Ахарда, пишут, что его сахар пахнет навозом, разрушает здоровье, его пытаются разорить, засудить, жульничают с оплатой, британские купцы предлагают огромные взятки за закрытие, нет дня, чтобы не возникала какая-то помеха, но Ахард не только увеличивает выпуск, но и пишет пятитомный труд о сахарной свекле и производстве сахара.

В 1810-м его завод сжигает армия Наполеона, но французская Академия берется за метод Ахарда во Франции. Максимальный рост начинается уже после наполеоновщины, военная деспотия — плохое время для инноваций. В 1828-м во Франции работает уже 103 завода, цена фунта сахара падает в 4 раза.

Свекла побеждает тростник, и чем больше свекольного сахара, тем меньше смысла в плантациях тростника в Америке — там массово отказываются от рабства: держать рабов теперь невыгодно.

Работа над повышением сахаристости свеклы продолжилась, сейчас она более 20%, а сахар стал обычным и очень дешевым продуктом.

Ахард умер в нищете и безвестности: в 55, после сожжения его завода, он тяжело заболел и 18 лет, до самой смерти, был парализован.

Говорят, недостаток серотонина, «гормона счастья», сказывается на восприятии действительности. Сейчас с сахаром на душу населения должно быть получше, чем 200 лет назад, но как измерить, стали ли мы счастливее?

#ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirect

Книгу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!

Экономика скупости

Джон Рокфеллер обожал лично влезать во все мелочи. Как-то он наблюдал, как наполняются канистры с керосином. Процесс был механизирован: на тележке к шлангу подавались канистры, в каждую закачивалось ровно пять галлонов, наворачивалась крышка и запаивалась. Рокфеллер поинтересовался, сколько капель припоя тратится на каждую из крышек, и когда ему сказали, что тратится 40 капель, тут же велел попробовать использовать 38.

Выяснилось, что при 38 каплях часть канистр дает течь, — попробовали использовать 39, и оказалось, что течи при этом нет. К вечеру того же дня всем предприятиям компании ушло предписание отныне тратить 39 капель припоя на каждую крышку, что и было исполнено со следующего дня.

Для кого-то эта история звучит как эпическая глупость, хотя в ней, как в капле нефти отражается суть правил жизни Рокфеллера: любое решение имеет свою цену. В 1890-м, когда произошла эта история, Стандард Ойл произвел 1,04 трлн литров керосина, который разливался в 18,93-литровые канистры, то есть экономия одной десятой цента — цены одной капли припоя — на канистре принесла Рокфеллеру только в тот год $5,22 млн ($190 млн в современных деньгах).

Для монстра-монополиста, которым было тогда детище Рокфеллера, эта экономия была не так уж и заметна, но это был плюс, а не минус. Добавим, что в те времена компаний с таким оборотом, который принесла Стандард Ойл сэкономленная капля припоя, на свете были единицы.

Поздние исследователи приводят эту историю как еще один пример мелочности Рокфеллера, который, например, в офисе запрещал использовать скрепки и требовал, чтобы бумага использовалась с двух сторон. Но мало кто подсчитывал в какие суммы выливалась эта экономия: при масштабировании «чудачества» Рокфеллера приносили дополнительную прибыль, которая, суммируясь, давала огромный прирост капитала.

Позже будут иронизировать над его блокнотиком, в который он записывал все личные траты и поступления — он стал его вести, едва научившись писать и считать, и для него блокнотик стал личной школой экономической грамотности.

В детстве, пробуя выращивать индеек на продажу, он заметил, что, покупая корм оптом, он экономит очень много, и этот опыт он перенес в бизнес: он сторонился мелких, разовых проектов, какие бы выгоды они не сулили, и  всегда брался за масштабные дела, потому что вложения, например, в сеть нефтеперерабатывающих заводов, в расчете на единицу, оказывались намного меньше, чем вложение в один завод — можно было экономить на оптовых закупках материалов, металла, даже на услугах архитекторов и строителей.

Рокфеллер всегда тщательно выверял каждый свой шаг — считал каждый цент, искал подводные камни, пробовал найти подвох. Зато, когда решение было принято, то никаких промедлений и шагов назад уже не существовало. Рокфеллер (страшно пугая акционеров) вкладывал в дело, которое считал прорывным, огромные деньги, и собственные, и заемные, и практически всегда добивался успеха.

Знакомство Рокфеллера с Флеглером, самым близким своим партнером и своей правой рукой (Рокфеллер был гениальным стратегом, но Флеглер — не менее гениальным исполнителем) тоже началось с экономии. В 1865-м, когда доходы Рокфеллера исчислялись уже десятками тысяч в неделю, он обнаружил, что офис его компании не полностью загружен, и стал сдавать излишки, за $9 в неделю, Флеглеру. Так они познакомились, стали компаньонами, а Флеглер стал ключевым человеком в захвате нефтяного бизнеса созданной ими Стандард Ойл.

При всей маниакальной бережливости Рокфеллера никто на свете не счел его жадным: даже в самые сложные для себя годы он обязательно отчислял 10% на благотворительность. В своем блокноте он подводит итог своего личного дохода в один из сложных для себя годов — тогда он заработал $92. И он тут же перечисляет местной баптистской церкви $9.

Рокфеллер стал первым человеком в истории, заработавшем миллиард, а еще — он стал первым, отдавшем на благотворительность больше половины своего состояния.

#ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirect

Книгу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!