La Dolce Morte

«Опасное пробуждение» Теда Котчеффа — экзистенциальный хоррор, сквозь экран транслирующий ощущение невыносимой жары, пота и перегара.

Место действия — выжженная солнцем пустошь, затерянная на отшибе Австралии. Посреди постапокалиптического пейзажа, существующего вне времени, прозябает учитель Джон Грант, которого система образования сослала сюда из Сиднея. Дождавшись летних каникул, интеллигент первым же поездом отправляется навстречу цивилизации, не подозревая, в какие дебри его заведет железная дорога ярости.

Вечером Грант прибывает в транзитный пункт — шахтерский городок Ябба, где располагается единственный аэропорт. Чтобы скоротать время до утреннего рейса, он заходит в захолустный паб и сталкивается с агрессивным гостеприимством. Местные охотно впускают чужака в свой дом, кормят «вкуснейшим во всей Австралии» стейком и заботливо подливают теплое пиво — отказ от выпивки здесь равносилен личному оскорблению.

Несмотря на беспросветную хтонь, непросыхающие реднеки тешат себя иллюзиями о том, что Ябба — рай на земле, разве что уровень самоубийств как-то настораживает. «Если уж тебя угораздило застрять в подобной дыре, то лучше бы тебе это нравилось, — замечает алкоголик, променявший врачебную практику на маргинальное существование. — Ибо покинуть ее можно, только пустив себе пулю в лоб».

Вскоре Грант наглядно в этом убеждается. Боясь обидеть провинциалов, которые и за мужика-то его не считают, пижон в белом костюме уходит в сюрреалистический запой, теряя в Яббе не только все сбережения, но и человеческий облик. Тошнотворное чувство дезориентации усиливается самой австралийской природой — удушающей, пыльной, кишащей мухами. Раскаленный ландшафт порождает хичкоковский саспенс и передает моральную деградацию Гранта, звереющего с каждым выпитым стаканом.

Он достигает дна в разгар обыденного геноцида кенгуру, устроенного его собутыльниками посреди очередной попойки. Никакого успокоительного дисклеймера «ни одно животное не пострадало» не будет — перед нами подлинный снафф, фиксирующий промышленный отстрел национального символа. Котчефф под видом документалиста примкнул к лицензированным охотникам, в пьяном угаре истребляющим зверей то ли для зообизнеса, то ли потехи ради. Органично смонтировав хронику с постановочными сценами, режиссер-вегетарианец добился обескураживающего эффекта, сопоставимого разве что с фильмом «Земляне».

«Опасное пробуждение» задало тон всей локальной «новой волне», проложив путь Питеру Уиру и Джорджу Миллеру. Однако в прокате психоделический трип, жестоко деромантизирующий «аутбэк», не снискал коммерческого успеха. Австралийцы побоялись смотреть в это кривое зеркало и обвинили съемочную группу, состоявшую преимущественно из иностранцев, в «чернухе».

Картина Котчеффа оказалась настолько неудобной, что почти на 40 лет выпала из истории. Оригинальные негативы считались безвозвратно утерянными, пока однажды их чудом не обнаружили в контейнере с мусором. После реставрации «Опасное пробуждение» триумфально вернулось в кинотеатры, получив запоздалое признание и статус культурного достояния Австралии.

Вопреки солидному возрасту, переоткрытая классика по-прежнему выбивает почву из-под ног, погружая в лихорадочный сон и не давая оправиться дольше, чем сильнейшее похмелье.

Пока зрители воротят нос от «Ее личного ада», а фанаты «Драйва» поминают Kavinsky, Рефн вовсю работает над ремейком «Маньяка-копа» Уильяма Лустига.

Съемки еще не начались, но постановщик уже опубликовал в сети многозначительный постер с распятием. Синефилы тут же начали упражняться в остроумии, отмечая, что Рефн перепутал «Маньяка-копа» с «Плохим лейтенантом». Но у культовой трилогии Лустига куда больше общего с Абелем Феррарой, чем кажется. Источником угрозы здесь тоже выступает сумрачный и грязный Нью-Йорк, кишащий разного рода маргиналами. А запечатлел облик каменных джунглей оператор Джеймс Леммо, работавший над «Ангелом мщения» и «Городом страха».

Сценарий первого «Маньяка-копа» написал хоррор-стахановец Ларри Коэн, который через формат слэшера поднял болезненную для США тему полицейского насилия. За год до того, как Джейсон отправился штурмовать Манхэттен, Коэн вывел на злые улицы маньяка Мэтта Корделла. Молчаливый злодей методично и без всякого сопротивления истребляет граждан, не вызывая подозрений. Причина его безнаказанности — полицейский мундир, при виде которого жертвы покорно отдают себя в его руки.

Работая в «низком» жанре, Коэн и Лустиг поразительно точно отразили то, как жетон вселяет ужас на подсознательном уровне. Впечатляют тут отнюдь не убийства, вяло копирующие джалло, а сцены массовой истерии. Охваченная паникой женщина сносит голову патрульному, остановившему ее автомобиль посреди промзоны, а парад в честь Дня святого Патрика превращается в демонстрацию с плакатами ACAB.

В картине снялись Брюс Кэмпбелл, Том Аткинс и звезда «Шафта» Ричард Раундтри, а в неожиданном камео появляется Сэм Рэйми. Но впечатляющий каст не спас «Маньяка-копа» от кассового провала. Реабилитировавшись на VHS, малобюджетный фильм все же получил сиквел, миновавший широкий прокат.

Нескладный слэшер во второй части трансформировался в хоррор-боевик, где экшен поставлен с беспрецедентным для би-муви размахом. Ограбление продуктового в духе «Кобры» выворачивается наизнанку, когда проходивший мимо коп расстреливает не бандита, а продавца. Следом начинается эффектная погоня, вдохновленная «Полицейской историей» Джеки Чана, а затем — бойня в участке, словно снятая Джоном Ву. В довершение оборотень в погонах объединяется с психопатом-инцелом и собирает отряд самоубийц, чтобы взять штурмом тюрьму Синг-Синг.

Вопреки откровенно ироничному тону, порочный город по-прежнему окутан мраком и подсвечен пульсирующими неоновыми огнями. При этом социальный подтекст тоже никуда не исчезает. Чего только стоит противоречивый финал, где обезумевшего Грязного Гарри хоронят с почетным караулом, словно национального героя.

На выходе — редкий пример сиквела, превосходящего оригинал по всем фронтам. А вот о существовании третьей части лучше не вспоминать. Хочется верить, что Рефн сможет предложить новый взгляд на этот вечно актуальный сюжет, который, увы, хорошо понятен и в наших пенатах.

87 лет назад родился Питер Богданович. Для большинства зрителей он навсегда останется автором «Бумажной луны» и «Последнего киносеанса» — двух меланхоличных черно-белых шедевров. Некоторые, вероятно, также помнят постановщика по небольшой роли в «Сопрано», а киноведы ценят Богдановича как историка кино и прямого наследника Орсона Уэллса. Однако начинал синефил-интеллектуал у великого и ужасного Роджера Кормана — крестного отца «Нового Голливуда», которого в США тогда еще клеймили «трешмейкером».

Богданович познакомился с королем би-муви в одном из лос-анджелесских кинотеатров, где крутили французскую новую волну. Разговорившись с молодым киноманом после сеанса, Корман предложил ему работу на своей студии, а тот, будучи безработным критиком, охотно согласился.

Подобно другим именитым «корманоидам» вроде Копполы, стажер постигал азы кинопроизводства на практике, совмещая функции оператора, монтажера, сценариста и режиссера. В какой-то момент Богданович, росший на статьях «Кайе дю синема», перекраивал для проката в США советскую «Планету бурь», вырезав из нее коммунистическую пропаганду и досняв инопланетянок в бикини. Тогда же он ассистировал на «Диких ангелах», периодически заменяя Кормана на площадке. Экшен о байкерах открывал Венецианский кинофестиваль и стал самым кассовым инди-фильмом своего времени, предопределив скорое падение кодекса Хейса.

В качестве благодарности Корман позволил способному ученику снять «Мишени» — его первый собственный фильм, который Тарантино впоследствии назвал «одним из величайших дебютов».

Наставник выделил Богдановичу $125 тыс. и два съемочных дня с Борисом Карлоффом. Получив в распоряжение икону жанра, новичок сочинил метахоррор о полузабытом актере, увязшем в третьесортных ужастиках. Прочитав сценарий, Карлофф настолько проникся параллелями со своей биографией, что остальные дни снимался бесплатно.

Одновременно с трогательной историей, воспевающей мэтра, разворачивается куда более мрачная линия о, казалось бы, образцовом гражданине. Его жизнь — живое воплощение «американской мечты»: красавица-жена, стабильный заработок, дом в идиллической субурбии. Но в один прекрасный день он покупает винтовку и расстреливает семью, а затем устраивает немотивированную бойню посреди Лос-Анджелеса.

В кульминации хоррор шагает с экранов в реальный мир — буквально. Психопат приезжает в драйв-ин, где идет показ кормановского «Террора» с Карлоффом в главной роли. Проделав в кинополотне брешь, снайпер буднично отстреливает зрителей автокинотеатра одного за другим.

Страшилки о средневековых замках и вампирах меркнут перед лицом эры настоящего насилия — ТВ-сводок из Вьетнама, откуда, предположительно, вернулся массовый убийца. Выход фильма также совпал с убийствами Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди, из-за чего критика свободной продажи оружия прозвучала пугающе злободневно. «Так вот ты какая, новая действительность», — растерянно бормочет монстр Франкенштейна, разглядывая маньяка с непримечательной внешностью соседского парнишки.

Вопреки почтенному возрасту, «Мишени» не теряют актуальности и сегодня, о чем неизменно напоминает новостная лента. Богдановича уже давно нет, но его дебютная картина по-прежнему заставляет содрогнуться.

Пока в сети кипит новая Троянская война, вызванная одним небезызвестным блокбастером, на экраны кинотеатров тихо вышел «Ее личный ад» — вычурный джалло-кошмар Николаса Виндинга Рефна.

Прошло 10 лет с премьеры скандального «Неонового демона», в котором почерк датчанина сформировался окончательно. Одних тогда возмутила нарочитая кэмповость хоррора, целиком и полностью скроенного из гипнотических кадров, тогда как другие, напротив, провозгласили Рефна иконой стиля. После этого культовый постановщик обосновался на стримингах, где снимал экстремально медленные и почти бессюжетные сериалы, радикализм которых сопоставим разве что с третьим «Твин Пиксом».

Вернуться в большое кино Рефн решил только после пережитой клинической смерти, когда его сердце остановилось на 25 минут. Этот опыт вдохновил его на собственную «Сентиментальную ценность» — историю старлетки, которая воссоединяется с отцом ради съемок в его фильме. Но если у Йоакима Триера подобный сюжет работал как сеанс терапии, то у Рефна он оборачивается предсмертной агонией, начисто вычищенной от эмоций и впитавшей все режиссерские фетиши.

Ад Рефна выглядит как киберпанковый мегаполис из «Блэйд раннера», только населяют его не репликанты, а женщины-манекены, которых гротескно истребляет душегуб в латексе. В этом лихорадочном сне «Окно во двор» Хичкока встречается с «Терминатором», а кунг-фу боевики — с Кеннетом Энгером. Неправдоподобно красивые люди блуждают по изысканным павильонам, словно по подиуму, останавливаясь лишь для эффектного закуривания сигарет крупным планом. Пока Софи Тетчер снимается в бульварной фантастике наподобие «Барбареллы», невозмутимый Чарльз Мелтон в косухе, накинутой поверх обнаженного торса, противостоит банде якудза.

Нескончаемые коридоры-лабиринты футуристического небоскреба, который одновременно служит отелем, ночным клубом и киностудией, залиты пульсирующим кроваво-красным светом, а вместо привычного ретровейва звучат пронзительные композиции Пино Донаджо — постоянного соавтора Де Пальмы.

Искать скрытый подтекст в этой пластмассово-барочной вакханалии, кажется, бессмысленно. Здесь либо проникаешься вязкой, по-своему завораживающей атмосферой, либо нет. У меня подключиться к этому психоделическому бэд-трипу не вышло. Возможно, такой гипертрофированный мир с десятками образов и идей лучше раскрылся бы в многосерийном формате. Но за Рефна, который после воскрешения создает бескомпромиссное кино в компании друзей и кумиров, остается только порадоваться.

«Зловещие мертвецы: Пекло» / Evil Dead Burn, 2026

Многие полюбили «Зловещих мертвецов» благодаря сиквелу, ставшему золотым стандартом комедийного хоррора. Именно в нем образ эксцентричного Эша, кромсающего демонов рукой-бензопилой, окончательно сложился и навсегда стал частью массовой культуры. Однако и первый фильм, снятый почти без юмора, по сей день подкупает юношеским задором и самобытной подачей, казалось бы, избитого материала.

После скверно принятой «Армии тьмы» Сэм Рэйми обосновался в Голливуде, тогда как «Зловещих мертвецов» доверил молодым талантам, каждый из которых привносил в его детище нечто новое. Уругвайский ютубер Феде Альварес, подобно Рэйми начинавший с копеечной короткометражки, вернул франшизе мрачный тон и доказал, что эта вселенная может существовать без Брюса Кэмпбелла. А сменивший его ирландец Ли Кронин удачно перенес события из хижины в лесу на территорию многоквартирного дома.

Затем сага оказалась в руках француза Себастьяна Ваничека, пару лет назад дебютировавшего с бодрой «Паутиной страха» о гигантских пауках, атакующих парижские трущобы. Там он использовал атрибуты жанра, чтобы поговорить о ксенофобии и социальном неравенстве. Здесь же творящийся на экране хаос оказывается прозрачной метафорой бытового насилия.

Элис несчастна в браке с Уиллом, который не в состоянии контролировать агрессию. На вечеринке в ночном клубе мужчина в очередной раз срывается на жену, садится за руль пьяным и погибает в автокатастрофе. После похорон вдова едет на поминки в обросший плесенью особняк, принадлежащий дисфункциональной семейке усопшего. И без того нервное застолье оборачивается кошмаром, когда родственники один за другим начинают превращаться в чудовищ.

Лежащая в основе тема абьюза, мелькающая сегодня едва ли не в каждом хорроре, раскрыта здесь до неприличия поверхностно. Но куда больше удручает то, что создатели зачем-то прописали древнему злу четкую мотивацию. Раньше дедайты пугали прежде всего своей иррациональностью — им просто нравилось мучить себя и окружающих. Теперь же они атакуют конкретную группу людей с целью отыскать макгаффин — кандарийский кинжал, способный отправить их прямиком в ад.

Впрочем, надуманный квест требуется Ваничеку лишь для того, чтобы худо-бедно связать между собой садистские шоустопперы. Постановщик не скрывал, что хотел снять самую жестокую и мизантропичную главу «Зловещих мертвецов», после которой зритель покинет кинотеатр физически истощенным. И здесь он ни капли не слукавил. Цветовая палитра в «Пекле» болезненно бледная, а вспышки ультранасилия обрушиваются с таким уровнем натурализма, которому позавидовали бы даже пионеры французского экстрима. Поклонники «Мучениц» и «Мести нерожденному» точно останутся в восторге.

К сожалению, Ваничек уже во второй раз демонстрирует неумение вовремя остановиться. Кульминация «Пекла» не только существенно провисает по динамике, но и зачем-то перегружена компьютерной графикой. Для серии, которая всегда была синонимом изобретательных практических эффектов, CGI-монстр в финале выглядит как халтура и смазывает впечатление от зубодробительного аттракциона.

Были времена, когда хорроры из Италии задавали тренды. В 1960-е годы Марио Бава переизобрел готику, а его ученик Дарио Ардженто вывел в мейнстрим джалло. Их брутальные шоустопперы породили в США волну слэшеров, тогда как визуальный стиль нашел отражение в творчестве многих режиссеров — от Де Пальмы и дель Торо до Ноэ и Рефна. Были и другие выдающиеся кудесники крови, снимавшие дешево и сердито. Однако в 1990-е жанровое кино в Италии погрузилось в глубокий кризис, продолжающийся по сей день.

Вышедшая недавно «Долина улыбок» Паоло Стрипполи — редкое обращение итальянцев к хоррору, мастерами которого они некогда считались. Но если полвека назад они во многом определяли облик жанра, то теперь лишь запоздало копируют чужие слоубернеры.

Главный герой — спивающийся дзюдоист Серджио, потерявший близкого человека. Пытаясь справиться с утратой, он переезжает в захолустный Ремис, где устраивается школьным физруком. Подобно героине «Солнцестояния», чужак попадает в закрытое сообщество, где все постоянно улыбаются и говорят о том, что абсолютно счастливы. В поисках ответов Серджио знакомится с нелюдимым подростком Маттео, который с помощью объятий забирает у местных их душевную боль. Тревожники выстраиваются к мессии в очередь, словно к терапевту за рецептом на «Рексетин». Тем временем отец чудо-мальчика на этом наживается, подвергая того психологическому и физическому контролю. Когда скептицизм Серджио начинает угрожать привычным устоям, радушные жители показывают свое истинное лицо.

У работ Ари Астера «Долина улыбок» заимствует не только сеттинг и лейтмотив горя, но и вопиюще неспешный темп. Вместо свойственного итальянцам буйства красок и экспрессии — холодная созерцательность, где источником саспенса выступает величественная природа: альпийская деревня окружена туманом, через который никогда не проступает солнце. Как и в любом постхорроре, тут полно многозначительных пауз и беспардонно долгих кадров, выверенных до сантиметра, а события, двигающие историю, сведены к минимуму.

Вопреки нарочитой претенциозности, фактически перед нами старый добрый эксплуатейшн, чего не скрывает и сам постановщик: «Если мы хотим создавать фильмы ужасов в Италии, интересные широкой публике, то должны ориентироваться на современное кино», — утверждает Стрипполи. И, судя по отзывам критиков и награде в Венеции, он оказался прав. Но от итальянского хоррора невольно ждешь чего-то большего, чем расчетливого воспроизведения формулы A24.

Единственная занятная находка — органично вплетенные квир-мотивы, подчеркивающие инаковость Маттео. Божественный дар для подростка оказывается проклятием, из-за которого его воспринимают как фрика, лишенного права быть частью нормального общества. Однако столь важная для «Долины улыбок» линия из официальной русскоязычной версии испарилась (прокатчики вырезали восемь минут). Поэтому смотреть ленту лучше в сети.

Сегодня не стало Сэма Нила, известного в первую очередь по роли палеонтолога Алана Гранта из «Парка юрского периода». Мой же любимый фильм с его участием — хоррор «В пасти безумия» Джона Карпентера, завершивший «Апокалиптическую трилогию».

Нил сыграл страхового агента Джона Трента, по поручению издательства отправившегося в таинственный город Хоббс-Энд, которого нет ни на одной карте. Его задача — разыскать пропавшего писателя Саттера Кейна, чьи романы в буквальном смысле сводят людей с ума. Трент скептически относится к «мистическим» свойствам книг, однако в богом забытой глубинке сам начинает терять рассудок.

«В пасти безумия» — любовное письмо Говарду Лавкрафту. Картина не основана на каком-то конкретном произведении классика, но точно передает параноидальную атмосферу и мизантропический взгляд на мир, присущие его творчеству. А еще это один из первых мета-хорроров: он вышел одновременно с «Новым кошмаром» Уэса Крэйвена и за два года до его же «Крика».

Как это часто бывает, излишне мрачный жанровый эксперимент провалился в прокате и стал культовым лишь годы спустя, а в наши дни кажется даже более актуальным. Это не только последний настоящий шедевр Карпентера, но и бенефис Нила. Актер пугающе убедительно изобразил человека на грани помешательства, вокруг которого шаг за шагом рушится привычная реальность. Его истерический смех в пустом кинозале — одна из самых эффектных финальных сцен мирового кино.

Подборка альтернативных фильмов на День Святого Валентина:

«Угрюмый» (1998)

Жан — безжалостный маньяк, чья жизнь меняется после встречи с Клэр. Взаимная влюбленность заставляет его бороться с собственной тягой к насилию.

«Угрюмый» — скрытая жемчужина «нового французского экстрима». Филипп Гранрийе снимает рутину убийцы как документальную хронику, предлагая крайне дискомфортное зрелище. Его радикальное кино подойдет тем, кто утомился от ванильной романтики Дня всех влюбленных.

«Одержимая» (1981)

Вернувшись из командировки, Марк узнает, что его жена Анна хочет развода. Пытаясь выяснить причину отстраненности, он понимает: дело не в банальной измене, а в чем-то гораздо более жутком и инфернальном.

«Одержимая» — культовый фильм Анджея Жулавского, который во многом держится на феноменальной игре Изабель Аджани. От одного ее взгляда пробирает дрожь, а сцена припадка в переходе стала одной из самых страшных и цитируемых в кино.

«Наблюдающий» (2022)

Когда мужу предлагают выгодный контракт, американка Джулия переезжает вместе с ним в Бухарест. Пока супруг пропадает на работе, она все глубже впадает в паранойю, уверяя, что за ней кто-то следит.

«Наблюдающий» — дебют Хлои Окуно, убедительно раскрывающий тему сталкинга и то, как женский страх систематически обесценивается. Румынская столица с ее серыми, полупустыми улицами отражает внутренний мир героини, ставшей заложницей незнакомого города, а отсутствие перевода иностранной речи лишь усиливает чувство изоляции.

«Дьявольская баня» (2024)

Австрия, XVII век. В забытой богом деревне казнят женщину, убившую младенца. Вскоре неподалеку поселяется Агнес, недавно вышедшая замуж. Семейная жизнь превращается для нее в кошмар наяву. Агнес погружается в меланхолию, мечтая о том, чтобы ее страдания прекратились.

«Дьявольская баня» — фолк-хоррор по реальным событиям, название которого отсылает к состоянию на грани самоубийства. Сельский быт воссоздан со скрупулезностью, которой позавидовал бы Роберт Эггерс, а певица Аня Пляшг пугающе достоверно изобразила клиническую депрессию.

«Мой кровавый Валентин» (1981)

20 лет назад провинциальный городок сотрясла трагедия: пятеро погибли, а единственного выжившего признали невменяемым и поместили в сумасшедший дом. Спустя годы местные тинейджеры готовятся ко Дню всех влюбленных, не подозревая, что маньяк вернулся ради мести.

«Мой кровавый Валентин» — слэшер «золотой эры», где праздник, как и всегда, становится идеальной декорацией для резни. В течение полутора часов злодей в шахтерском костюме орудует киркой, устраняя подростков самыми изощренными способами. Большего ценителям жанра, в общем-то, и не требуется.

80 лет назад родился Дэвид Линч — любимый режиссер всех синефилов, которого не стало в прошлом году.

После себя заядлый курильщик и кофеман оставил не только мемы, но и впечатляющее кинонаследие — от «Головы-ластика» до «Шоссе в никуда» и «Малхолланд драйва», сюжеты которых по сей день будоражат умы зрителей. Широкую же известность ему принес «Твин Пикс», на рубеже 80–90-х изменивший облик американского ТВ. Задолго до «Очень странных дел» сериал заворожил весь мир ретро-атмосферой, показав одноэтажную Америку, где пекут самые вкусные вишневые пироги и варят чертовски хороший кофе.

Одновременно с мистическим детективом, в успех которого мало кто верил, Линч работал над «Дикими сердцем» — постмодернистским роуд-муви о том, как «найти любовь в аду». Это редкий для режиссера прямолинейный фильм, где нет доппельгангеров и сюра, зато полно секса, насилия и рок-н-ролла, а всепоглощающая страсть между Николасом Кейджем и Лорой Дерн буквально сочится через экран.

Как и всегда у Линча, ключевым аспектом картины стал саундтрек, собранный им вместе с Анджело Бадаламенти. Так, одна из наиболее ярких сцен фильма разворачивается на концерте спид-метал-группы Powermad, о которой ни до, ни после никто не слышал. Творящийся в кадре хаос сопровождается шлягерами Элвиса Пресли — с его образа во многом списан персонаж Кейджа. Также в «Диких сердцем» звучит «Wicked Game» Криса Айзека — главного последователя «короля рок-н-ролла». Именно благодаря фильму Линча поп-баллада обрела популярность и стала визитной карточкой музыканта.

В 1990 году «Дикие сердцем» сенсационно взяли «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, а за Линчем навсегда закрепился статус большого автора, каждый новый фильм которого неизменно становился событием.

Джону Карпентеру — 78.

Широкой аудитории Карпентер известен в первую очередь как автор «Хэллоуина» и «Нечто». Однако в послужном списке живого классика немало других знаковых проектов, оказавших заметное влияние на американскую поп-культуру. Например:

«Нападение на 13-й участок» (1976)

Именно «Нападение на 13-й участок» определило режиссерский стиль Джона Карпентера, а также исчерпывающе продемонстрировало его любовь к классическому Голливуду. В интервью он заявлял, что хотел бы жить и снимать в 1940–1950-е, ведь современный кинематограф его практически не интересует. Неудивительно, что «Нападение» изначально задумывалось как вестерн, к тому моменту окончательно потерявший актуальность.

Взяв за основу знаменитую осадную картину «Рио Браво» (1959), Карпентер перенес события в полицейский участок, подвергшийся нападению банды отморозков. В целях экономии режиссер сам писал музыку, создав первый из многих своих гениальных саундтреков. Ввиду скромного бюджета ставка делалась на взаимодействие колоритных персонажей, очутившихся под одной крышей, тогда как экшен отошел на второй план. Однако финальная бойня, напоминающая «Ночь живых мертвецов», даст фору многим голливудским блокбастерам, а сцена убийства девочки с мороженым шокирует по сей день.

«Чужие среди нас» (1988)

Культовая фантастика о том, как пришельцы тайно захватывают власть, потакая нашей жадности и безразличию к социальным проблемам. Источником вдохновения вновь выступил фильм 50-х — «Вторжение похитителей тел».

Своей сатирой Карпентер критиковал не только политику Рейгана, повлекшую за собой упадок промышленных центров США и повальную безработицу, но и культуру бесцельного потребления, подкрепленную зависимостью общества от ТВ — ключевого инструмента пропаганды. Кинолента работает и как политическое высказывание, и как увлекательный боевик о схватке с рептилоидами, цитаты из которого мгновенно ушли в народ.

«В пасти безумия» (1994)

Вопреки кассовому провалу, хоррор «Нечто» (1982) положил начало «Апокалиптической трилогии», также включающей в себя «Князя тьмы» и «В пасти безумия». Особого внимания заслуживает последняя, в полной мере отразившая интерес Карпентера к мирам Говарда Лавкрафта. Если «Нечто» лишь отдаленно напоминало «Хребты безумия», то «В пасти безумия» — настоящее признание в любви к творчеству американского писателя.

Повествование ведется от лица страхового агента Джона Трента. Его нанимает книжное издательство, чтобы он отправился на поиски без вести пропавшего писателя Саттера Кейна, чьи книги в буквальном смысле сводят людей с ума (тут Карпентер ссылается уже на Стивена Кинга). Прибыв в несуществующий на карте город Хоббс-Энд, Трент сам начинает терять связь с реальностью.

На выходе получился, вероятно, самый мрачный и сюрреалистичный фильм мэтра, незаслуженно оставшийся в тени его прочих работ.

61 год исполнился Робу Зомби — легенде индастриала, вегану и хоррормейкеру.

Роберт Бартле Каммингс заявил о себе еще в 80-е, создав группу White Zombie, названную в честь одноименного фильма ужасов с Белой Лугоши. Музыка коллектива представляла собой нечто среднее между грув-металом и индастриалом, клипы отсылали к эстетике би-муви, а выступления напоминали гран-гиньоль.

Широкая известность пришла к Робу в конце 90-х, когда он покинул White Zombie и занялся сольным творчеством. В 1998 году свет увидел дебютный альбом Hellbilly Deluxe, на котором его музыкальный стиль обрел привычный вид, а лирика целиком состояла из оммажей любимым хоррорам — от «Кабинета доктора Калигари» и «Живой мертвой девушки» до «Последнего дома слева».

Следующая пластинка The Sinister Urge (название позаимствовано у фильма Эда Вуда) закрепила успех Зомби, после чего он получил возможность осуществить мечту детства — снять собственный ужастик.

Так появился «Дом 1000 трупов» — кислотный слэшер, ставший любовным письмом рок-музыканта «Техасской резне бензопилой». Влияние Тоуба Хупера проявилось не только в сюжете, посвященном семейке реднеков-психопатов, но и в подчеркнуто абсурдистском тоне. Недаром образ титульного маньяка воплотил Билл Моусли, наиболее известный по роли Чоп-Топа во второй «Резне».

«Дом 1000 трупов» получил крайне негативные отзывы и стал олицетворением дурновкусия, но со временем обрел культовый статус. Спустя два года Зомби снял сиквел «Изгнанные дьяволом», оказавшийся более мрачным и реалистичным. Кинокартина по сей день остается вершиной его режиссерской карьеры, тогда как заключительная часть «Трое из ада», напротив, самая блеклая и необязательная в трилогии.

Среди прочих работ выделяется лента «Повелители Салема», где Зомби ссылался на «квартирную трилогию» Полански, Марио Баву и Кена Рассела. Гипнотический хоррор был слишком артхаусным для фанатов музыканта, рассчитывавших на бодрый треш-хоррор, тогда как кинокритики по привычке плевались (хотя несколько лет спустя будут превозносить аналогичные слоубернеры). Тем не менее ценителям жанра «Повелителям Салема» определенно стоит дать шанс.

А как вы относитесь к фильмам Роба Зомби?

Возвращаюсь с каникул со списком фильмов, которые я жду в 2026 году:

«Дикая лошадь»

Детектив Мартина Макдоны, в котором снялись Сэм Рокуэлл, Стив Бушеми, Том Уэйтс и Джон Малкович.

Детали сюжета по-прежнему держатся в секрете, что вряд ли помешает «Дикой лошади» стать одним из главных кинособытий года.

«Улица Флауэрвейл»

Еще один загадочный проект, о котором практически нет информации. Известно лишь то, что события развернутся в 1980-е, а в центре истории окажется семья, начинающая замечать странности у себя на районе.

Режиссером и сценаристом выступил Дэвид Роберт Митчелл — создатель фильмов «Оно следует за тобой» и «Под Сильвер-Лэйк». Будучи мастером причудливых концептов и густого саспенса, он наверняка превратит банальную завязку в нечто неординарное.

«Хочу заняться с тобой сексом»

Долгожданный новый фильм Грега Араки — иконы андеграундного квир-кино, в 2010-х увязшего в сериальном формате. Сам режиссер характеризует его как «веселое и секс-позитивное любовное письмо зумерам». В ролях — Оливия Уайлд и Купер Хоффман, сын покойного Филипа Сеймура Хоффмана.

Речь пойдет о тихом парне, который устраивается к художнице и становится ее музой. Между ними вспыхивает страсть, ведущая к катастрофическим последствиям, включая убийство.

«Подростковый секс и смерть в лагере „Миазма“»

Третья работа хоррор-постановщицы Джейн Шенбрун. В 2021 году она дебютировала с криповым ужастиком «Мы все идем на всемирную выставку», снятым на веб-камеру, после чего закрепила успех фильмом «Я видел свечение телевизора».

В 2026 году Шенбрун вернется со слэшером, который она описывает как «„Портрет девушки в огне“, события которого происходят в сеттинге „Пятницы 13-е“». Джиллиан Андерсон играет звезду культовой хоррор-франшизы, много лет живущую вдали от камер. Покой актрисы нарушает молодая кинематографистка, мечтающая снять ее в своей кинокартине.

«Социальный расчет»

Продолжение знаменитой «Социальной сети», которого никто не ждал. Режиссерское кресло занял Аарон Соркин, сменивший Дэвида Финчера, отказавшегося «вновь открывать ящик Пандоры». Образ Цукерберга на сей раз воплотил Джереми Стронг, поделивший экран с Майки Мэдисон и Джереми Алленом Уайтом.

Сиквел основан на скандале 2021 года, когда экс-сотрудница Facebook Фрэнсис Хаген обнародовала тысячи секретных документов Meta.

«Приключения Клиффа Бута»

Вместо «Социального расчета» Финчер возглавил другой, не менее удивительный проект — спин-офф «Однажды в Голливуде».

Сценарий написал Квентин Тарантино, продолжающий заниматься чем угодно, только не режиссурой. Брэд Питт вернулся к роли каскадера, после стычки с бандой Мэнсона ставшего «решалой». Вместе с ним сыграют Элизабет Дебики и Тимоти Олифант, тогда как возвращение ДиКаприо все еще не подтверждено.

«Хокум»

Очередной хоррор Дэмиана Маккарти, чей позапрошлогодний Oddity полюбился не только ценителям жанра, но и простым смертным. Дистрибьюцию ленты осуществляет студия Neon, судя по тизеру вновь сделавшая ставку на вирусный маркетинг.

Адам Скотт из «Разделения» играет писателя, который едет в ирландское захолустье, чтобы развеять прах. Там он, само собой, сталкивается с какой-то чертовщиной.

«День разоблачения»

Из блокбастеров возлагаю надежды на Спилберга, впервые за долгие годы вернувшегося к фантастике про инопланетян. В главной роли — вездесущий Джош О’Коннор, которому аккомпанируют Эмили Блант, Колин Ферт, Колман Доминго и Уайатт Рассел.

Однажды люди узнают, что они — не единственные разумные существа во Вселенной. Ждем если не новых «Близких контактов третьей степени», то как минимум захватывающий киноаттракцион.

С запозданием подведу итоги года — богатого на самобытные и тревожные проекты, точно отражающие окружающую реальность.

Любимые фильмы:

«Я бы тебя пнула, если бы могла»
«Сират»
«Метод исключения»
«Прости, детка»
«Простая случайность»
«Чудаки из Балтимора»
«Битва за битвой»
«Под огнем»
«Дом из динамита»
«Серфер»

Любимые сериалы:

«Репетиция» (2-й сезон)
«Мебельная компания»
«Питт»
«Белый лотос» (3-й сезон)
«Переходный возраст»
«Киностудия»
«Из многих»
«Декстер: Воскрешение»

P.S. Про хорроры отдельно писал тут.

Напоследок — три независимых фильма для меланхоличного Нового года.

«Рождество, опять» (2014)

Каждый год строитель Ноэл подрабатывает на елочном базаре, торгуя неизменными атрибутами Рождества. Перед очередным сочельником он расстался с возлюбленной, поэтому настроение у него совсем не праздничное. Все меняется, когда Ноэл обнаруживает на лавочке незнакомку в одном ботинке, чуть было не замерзшую насмерть.

«Рождество, опять» — поэтичная драма дебютанта Чарльза Покела, своим медитативным темпом отсылающая к работам Джармуша. Она станет отличной альтернативой для тех, кто устал от приторных сказок о любви.

«Чудаки из Балтимора» (2025)

Полгода назад стендапер Клифф совершил неудачную попытку суицида, после чего бросил сцену и выпивку. Начав с чистого листа, он отучился на брокера и построил отношения с девушкой, на которой планирует жениться. Идиллия рушится, когда комик в завязке выбивает зуб и знакомится с Диди — единственной дантисткой, согласившейся принять его в Рождество.

«Чудаки из Балтимора» — грустная комедия о двух противоположностях, обнаруживших друг в друге родственные души. Как и прочие работы Джея Дюпласса, стоявшего у истоков мамблкора, картина целиком держится на остроумных диалогах, способных как рассмешить, так и растрогать до слез.

«Счастливого Рождества» (2014)

Джефф и Келли — молодые супруги, чья семейная жизнь кажется безупречной. Пока муж пропадает на работе, его жена посвящает себя быту и воспитанию малыша. Но появление младшей сестры Джеффа, пережившей тяжелое расставание, переворачивает все с ног на голову.

Нетривиальная семейная комедия Джо Сванберга — еще одного пионера мамблкора. Он снимал ее на 16-мм пленку прямо у себя дома, а вместо сценария полагался на импровизацию, породившую немало смешных и неловких моментов. Постановщик поделил экран с Мелани Лински, сегодня известной в первую очередь по «Шершням», но их обоих затмила невероятная Анна Кендрик. Избегая сентиментальности, фильм дарит ощущение тепла и уюта, которого подчас так не хватает в праздники.