Мир Финансов.

Мы сделали индивидуальные прокси
Каждый прокси рабоатет на трех устройствах
Раздает бот с проверкой человек ли вы
@XlProxy1_bot
Прошу потестить

Можете ли вы объяснить, что именно вы защищаете: людей, процессы, знания, качество, безопасность — внятно, в одном-двух предложениях?
(Если нет — вы охраняете не ценность, а привычку.)

Были ли случаи, когда вы сознательно говорили «нет» модному новшеству — и спустя годы оказалось, что вы были правы?
(Если нет ни одного примера — вы не хранитель, вы статист.)

Можете ли вы назвать хотя бы одну устоявшуюся вещь, от которой вы сами отказались, когда поняли, что она мешает развитию системы?
(Если нет — вы сохраняете уже мёртвое.)

Бывает ли, что вы признаёте: «здесь я ошибся, это надо было менять раньше вслух?
(Если нет — вы защищаете не систему, а своё эго.)

Спрашиваете ли вы у более молодых, как бы они сделали то, что вы делаете по-старому?
(Если нет — вы не хранитель, а фильтр, отсекающий будущее.)

**
Поэтому те, кто мне пишет вопросы, а есть ли статистика того или этого, есть ли ссылки на что-то, где в ленте ваша публикация на такую-то тему… мне уже ясно, такие люди не приучены к обучению и могут только почесать языком, в реальности так ничего и не сделают. Таких на работу не берёт никто, по крайней мере, в США. Человек, который действительно готов что-то сделать для себя, тут же перевернёт интернет, библиотеки… в общем, что угодно, чтобы именно самостоятельно в своём темпе с чем-то разобраться. А если он готов сделать милость и прочесть, только когда ему к носу поднесут… это уже хронические безработные или пенсионеры.

Человек, который способен сказать «я сделал так, и я могу иначе», запускает мозг будущего. Тот же, кто утверждает «это не я», подписывает контракт на медленное умирание в прошлом.

Третье решение — это готовность делать то, что может закончиться провалом. Только риск возвращает мозгу ошибку предсказания награды, оживляет дофамин и инициирует новые связи между сетями. Все остальные действия — лишь симуляция движения. Без риска нет пластичности, а без пластичности нет второй жизни. Именно поэтому большинство ненавидит успешных людей: они продолжают играть тогда, когда остальным страшно даже смотреть.

Таким образом, к пятидесяти годам человек становится либо создателем своей истории, либо персонажем чужой. И это определяется задолго до дат и диагнозов. Смена контекста, принятие ответственности и готовность к риску — это не философские лозунги, а биологические протоколы выживания. Тот, кто их игнорирует, превращает собственный мозг в архив, а тот, кто их реализует, сохраняет способность к перестройке и остаётся живым в полном смысле слова.

**
Ну, и на закусочку, список вопросов, которые задаю я

Когда в последний раз вы делали что-то, в чём могли опозориться?
(Если давно и не можете вспомнить — вы уже не учитесь.)

Есть ли у вас хотя бы один человек, который вас опережает?
(Если нет — вы живёте в болоте самоутверждения.)

Менялись ли вы с нуля хотя бы один раз после 30?
(Если нет — ваша судьба уже предрешена.)

Были ли у вас новые друзья после 35?
(Если нет — ваш мозг отрезал внешние входы.)

Делаете ли вы что-то, что не обязаны делать?
(Если нет — вы обслуживаете своё прошлое.)

Заметки на полях.

Если ты три года не учил ничего, что может тебя унизить —твой дофамин уже сломан.

Если ты пять лет не был в окружении, где ты самый глупый — гибкость потеряна.

****
ОДНАКО ВАЖНО ПОНИМАТЬ, ЧТО ТРАЕКТОРИЯ «СУЖЕНИЯ» НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СЛАБОСТЬЮ ИЛИ ДЕФЕКТОМ. ОНА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ДРУГУЮ АДАПТИВНУЮ ПРОГРАММУ, СФОРМИРОВАННУЮ ЭВОЛЮЦИЕЙ ДЛЯ ЗАДАЧ, БЕЗ КОТОРЫХ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕ ВЫЖИЛО БЫ.

Расширители ломают границы, открывают новые территории и возможности, но именно сужатели удерживают мир от распада. Пока первые взрывают пространство возможностей, вторые обеспечивают линии снабжения, поддерживают институты, правила и безопасность. Если бы все были разведчиками, мы жили бы в бесконечном хаосе незаконченных проектов и проваленных революций. Если бы все были хранителями, мы навеки застряли бы в первобытной пещере.

Эволюционная логика вида заключается в равновесии двух сил: инновации, которая прокладывает путь туда, где никто не был, и консервации, которая сохраняет уже достигнутое. Сужатель — это фундамент цивилизации. Именно он защищает от рисков, которые расширитель недооценивает, обеспечивает предсказуемость систем, передаёт навыки и культуру без искажений, удерживает общество от саморазрушения. В истории племён именно хранители спасали группу тогда, когда новаторы погибали в эксперименте. Они создавали коллективный иммунитет против опасного восторга.

Однако программа сужения биологически нормальна только при определённых условиях: когда есть кто-то, кто идёт вперёд; когда есть что сохранять; когда риск находится вовне, а не внутри психики. Если внешний мир начинает меняться быстрее, чем система, которую хранитель охраняет, он перестаёт быть защитой и превращается в тормоз, разрушающий то, что пытался сохранить.

Отсюда трагедия середины жизни: часть сужателей не успевает понять, что мир уже другой. Вместо того чтобы сохранить будущее, они сохраняют прошлое — и теряют себя полностью.

Таким образом, решения середины жизни — смена контекста, принятие ответственности и готовность к риску — становятся не просто индивидуальными стратегиями, а механизмами, которые позволяют мозгу-сужателю остаться защитником живой системы, а не её мёртвой версии.

Поэтому к таким вопросы звучат иначе:

Есть ли у вас хотя бы одна вещь / система / область, за которую вы отвечаете долгие годы — и она реально работает лучше, чем без вас?
(Если нет — вы ничего не сохраняете, вы просто боитесь нового.)

Эти параметры фиксируются в лабораториях молекулярной биологии, нейрорадиологии и когнитивной нейронауки. Именно они позволяют предсказать, способен ли мозг к «второй жизни» после 66 лет — не по идеям и мотивации, а по биологической инфраструктуре.

Митохондриальный индекс: в нейробиологии его оценивают через ^31P‑магнитно‑резонансную спектроскопию (MRS), которая показывает уровень фосфокреатина и АТФ в живом мозге. В клинических исследованиях старения (например, проекты в Max Planck Institute for Human Cognitive and Brain Sciences) именно этот показатель используют для прогнозирования когнитивного истощения. Дополнительно применяют анализ крови на соотношение NAD+/NADH и маркеры окислительного стресса.

Сосудистая реактивность: измеряется транскраниальной допплерографией (TCD) при гиперкапнии — смотрят, как быстро мозговые артерии расширяются при повышении CO₂. В когортных исследованиях aging‑brain используют также ASL‑fMRI (arterial spin labeling), чтобы видеть перфузию в покое и при нагрузке. Эти данные прямо коррелируют с когнитивной гибкостью: чем хуже реактивность, тем выше риск «когнитивного тумана».

Дофаминовая реактивность: золотой стандарт — ПЭТ с ^11C‑raclopride, где оценивают выброс дофамина в стриатуме при предъявлении новизны. В исследованиях aging‑cohorts (например, COBRA project в Швеции) именно этот метод показал, что способность системы «вспыхивать» предсказывает сохранение мотивации к обучению после 60 лет.

Чтобы пройти фазовый обрыв в 66 лет, нужны три компонента одновременно:
1. митохондриальная энергия для перестройки,
2. сосудистый резерв для доставки ресурсов,
3. дофаминовая реакция для запуска мотивации.
Отсутствие хотя бы одного элемента делает вторую жизнь невозможной; отсутствие двух ведёт к преждевременному старению и когнитивному «тёмному коридору».

**
К 40-ка годам мозг уже прошёл несколько десятков лет адаптации. Если в молодости дофамин и сосудистая реактивность позволяли воспринимать новизну как ресурс, то к середине жизни именно энергетическая и когнитивная инфраструктура определяет, способен ли человек рисковать.

Трусость — это не «характер», а комбинация трёх процессов:

А) гиперактивность сети пассивного режима (DMN), которая удерживает внимание на прошлом и собственных страхах;

Б) снижение гибкости префронтальной коры (PFC), что делает переключение между режимами всё более затратным;

В) падение дофаминовой реактивности, из-за чего новое перестаёт приносить радость и воспринимается как угроза.

Именно эта триада превращает избегание риска в биологическую норму, а не в психологическую «лень».

Кого жизнь ломает к 45–55 годам? Тех, у кого память о прошлом стала тяжелее веры в будущее. Признаки этого видны в жизни: рост категоричности без роста компетентности, ревизия прошлого вместо планирования будущего, замена целей функциями. Всё это — не социальные привычки, а симптомы нейронной системы, которая больше не выдерживает неопределённости.

К сорока пяти годам каждый знает, что ему нужно делать. Но девяносто процентов выбирают то, что не ставит под угрозу их образ себя.

Первое решение, которое стоит перед каждым, — это смена контекста. Если человек более десяти лет остаётся в одном и том же социальном, профессиональном или бытовом окружении, его мозг перестаёт предсказывать будущее и начинает реплицировать прошлое. Это не метафора, а прямое следствие гипердоминанты сети пассивного режима, которая блокирует префронтальную кору и лишает её гибкости. Контекст формирует карту возможностей, и отсутствие нового контекста означает отсутствие новых возможностей.

Второе решение связано с ответственностью. Большинство людей к этому возрасту живут в режиме выученной беспомощности: они объясняют свои действия обстоятельствами, чужими решениями или внешним давлением. В нейробиологическом переводе это означает разрушение дофаминового цикла. Пока виноваты другие, у мозга нет причин менять себя. Ответственность в данном случае не является моральной категорией, а выступает триггером нейропластичности.

Часть 19. КТО РУХНЕТ В 45, А КТО ПРОРВЁТСЯ. ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ МОЗГА-«РАСШИРИТЕЛЯ» И МОЗГА-«СУЖАТЕЛЯ» К СОРОКА ГОДАМ. Или как психоанализ провожу я, когда отбираю сотрудников, точнее, прочитав это, многим станет ясно, кого и почему не берут на работу после интервью с работодателем или отделом кадров)))). Написанное далее - УПРОЩЕНИЕ, схемка и надеюсь, все видят, что это уже 19-я часть цикла, а не первая.

К моменту середины жизни различие между двумя траекториями становится особенно заметным. Мозг-сужатель постепенно фиксирует себя в режиме защиты: любое новое событие интерпретируется как потенциальная угроза, а потому энергия направляется на удержание привычных форматов. Мозг-расширитель, напротив, воспринимает кризис как возможность перестройки, где неопределённость становится топливом для когнитивного обновления.

У сужателя энергетические ресурсы перераспределяются в пользу сохранения стабильности: снижается вариативность метаболических откликов, растёт инерция в дофаминовой системе, что делает любое новое вознаграждение менее значимым. У расширителя сохраняется способность к быстрой регенерации дофаминового ответа, что позволяет ему не только выдерживать стресс, но и использовать его как катализатор для дальнейшего роста.

Сужатель к сороковым годам всё чаще оказывается в замкнутом круге старых связей, где социальная сеть выполняет функцию укрепления прошлого. Расширитель же строит новые мосты, выходя за пределы привычного круга, и тем самым поддерживает гибкость не только когнитивную, но и социальную. В результате один превращает окружение в систему обороны, другой — в лабораторию экспериментов.

Для сужателя эмоциональная реакция на перемены окрашена тревогой и раздражением: будущее воспринимается как давление, от которого нужно укрыться. Для расширителя эмоция новизны связана с любопытством и азартом: будущее становится пространством, которое можно создавать.

К сороковым годам нейронная архитектура мозга-сужателя демонстрирует характерные диагностические признаки. Сеть пассивного режима (DMN) становится гиперактивной, что ПРИВОДИТ К ЗАЦИКЛЕННОСТИ НА СОБСТВЕННЫХ МЫСЛЯХ И ВОСПОМИНАНИЯХ, а значит — к постоянному обращению к прошлому как единственному источнику интерпретации.

Префронтальная кора (PFC) начинает экономить ресурсы, снижая частоту переключений между режимами, и это делает когнитивную систему менее гибкой. Передняя поясная кора (ACC), ответственная за обработку конфликтов и амбивалентных сигналов, перестаёт выдерживать нагрузку, что выражается в избегании сложных ситуаций и отказе от принятия решений в условиях неопределённости. РАБОЧАЯ ПАМЯТЬ ТЕРЯЕТ ПЛАСТИЧНОСТЬ, А ЛАТЕНТНОСТЬ ДАЖЕ ПРОСТЫХ РЕШЕНИЙ ВОЗРАСТАЕТ, ПРЕВРАЩАЯ КОГНИТИВНЫЙ ПРОЦЕСС В ИНЕРЦИОННОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ПРИВЫЧНЫХ СХЕМ.

У мозга-расширителя картина противоположна: глобальная интеграция сетей сохраняется на минимально сниженном уровне, что позволяет поддерживать межсетевые маршруты между префронтальной корой, DMN и сенсомоторными зонами. Дофаминовая система быстро восстанавливает реакцию на успех, обеспечивая мотивацию к новым задачам. Cognitive reconfiguration index остаётся высоким, что отражает способность перестраивать когнитивные паттерны под новые условия. Латентность при встрече с новыми стимулами остаётся низкой, а значит, мозг реагирует на неопределённость не как на угрозу, а как на приглашение к действию.

Таким образом, нейронные маркеры середины жизни фиксируют две противоположные траектории: одна ведёт к раннему когнитивному застою, другая — к сохранению гибкости и способности к обновлению. И именно эти различия становятся предвестниками того, как человек войдёт в кризис сорока–пятидесяти лет и каким образом встретит фазовый обрыв в шестьдесят шесть.

Переходим к главному, В 40–50 ЛЕТ ЧЕЛОВЕКА УБИВАЕТ НЕ ПОТЕРЯ МЕЧТЫ — А НАКОПИВШАЯСЯ ТРУСОСТЬ. И у этой трусости есть конкретные биологические корни, которые можно видеть в жизни.

То, что мы называем «нейрометаболическим тестом», в реальности складывается из набора объективных измерений: энергетика митохондрий, сосудистая реактивность и дофаминовая динамика.

Только ленивый не написал про это исследование и не вздрогнул :-)

За последнее десятилетие уровень человеческого интеллекта демонстрирует устойчивый спад — об этом говорится в исследовании, выводы которого были опубликованы в Financial Times. Судя по результатам многочисленных тестов, способность рассуждать и решать новые задачи достигла пика в начале 2010-х и с тех пор снижается.

— В странах с высоким уровнем дохода 25% взрослых уже не способны применять математическое мышление для проверки достоверности утверждений. В США этот показатель достигает 35%.

— По данным международного тестирования PISA, успеваемость 15-летних в чтении, математике и естественных науках падает с 2012 года, а пандемия лишь усилила этот тренд.

— Исследование OECD среди взрослых фиксирует аналогичное снижение навыков решения проблем.

— Опрос Monitoring the Future с 1980-х годов отмечает резкий рост трудностей с концентрацией и обучением у старшеклассников, особенно с середины 2010-х.

Главный фактор — не гаджеты и соцсети сами по себе, а то, как мы взаимодействуем с информацией. Вместо вдумчивого чтения мы все чаще потребляем контент в формате бесконечного скроллинга. Самостоятельный поиск знаний заменяется пассивным поглощением потока данных, что ведет к снижению концентрации и способности к осмысленному анализу.

Интеллект не исчезает, но его эффективность снижается из-за перегруженности информацией. Чтобы противостоять этому, важно осознанно управлять своим вниманием и развивать критическое мышление.

ОК. Разве это новость? Эка невидаль. Вспомнил другое исследование и + еще одно частное мнение.

Есть такой эффект Флинна — постепенное повышение показателей коэффициента интеллекта (IQ) с течением лет. Считается, что по крайне мере у жителей США IQ в общем и целом увеличивается примерно на 3 пункта за каждое десятилетие. У самой идеи IQ и у эффекта Флинна есть много критиков, но в 2019 году ученые провели новый анализ данных, и на сей раз сделали это на большой выборке в 10 000 человек.

И из интересного выяснили, что:

— “Умные” становятся “умнее”, а “глупые” — “глупее”. Те, у кого IQ меньше\равно 70, стали на 4,9 пунктов “глупее”, а те, у кого IQ больше\равно 130, стали на 3,5 пунктов “умнее”.

— И что 13-летние подростки стали на на 2,3 пункта “умнее”, а вот со взрослением (начиная с 15 лет) 18-летние подростки уже теряют свои интеллектуальные качества и в итоге “поглупели” на 1,6 пунктов.

Забавно. Выводы можно делать самые разные )) Тут можно и вспомнить про “богатые богатеют, бедные беднеют”, про размывание и ликвидацию среднего класса, про морлоков и элоев, про перспективы детей в новом чудном мире. Но расслоение по IQ выглядит даже страшнее всего остального перечисленного. И даже не противоречит шутливой идее, что сумма разума на планете – величина постоянная, а население постоянно растет )) Просто меняются пропорции, на кого сколько приходится разума в населении, он смещается в головы кучки избранных )) Будьте бдительны!

PS. Снова вспоминаю, как один преподаватель математики еще, кажется, в 1999 году мне рассказывал, что уже как лет 30+ на тот момент он давал одни и те же вполне себе базовые задачи каждый год ученикам одного возраста, примерного одного достатка, географии, происхождения и т.п. Говорил, что способность решать эти одинаковые задачи среди детей заметно падает с ходом времени. То есть, он наблюдал негативный эффект Флинна. Его удивляло, как это “глупеющее” население еще способно хоть на какой-то наблюдаемый технический прогресс. Он просто не видел “умнеющий” хвост.

И, конечно, надо вспомнить и абсолютную классику: Гены, способствующие получению хорошего образования, отсеиваются отбором

Илья Плеханов

Я вроде бы и занимаюсь AI в некоторых своих ипостасях, но молчу, поскольку не особо разбираюсь в технических деталях. Поделюсь парой чисто пользовательских соображений, основанной на наблюдениях последнего года.

Машинное обучение, искусственный интеллект, нейронные сети используются многими чуть ли не взаимозаменяемо, но это разные вещи. Действительно, машинное обучение в рамках автоматизированной оценки биопсий, рентгеновских снимков, молекулярных структур – ужасно многообещающая штука, уже способная сильно удивить. Но в повседневности люди любят рассказывать, какое чудо ChatGPT и подобные ему большие языковые модели. Соглашусь, уже сейчас у них много прикладных применений, но.

Огромное “но” состоит в том, что насколько хороши эти инструменты для обработки информации, настолько плохи они для ее поиска, а очень многие используют их именно для этого. Приведу подряд, а не выборочно, 3 собственных примера из последних дней:

На одном международном мероприятии в неофициальной программе устроили конкурс загадок. Вопрос: какое женское имя объединяет сюжет фильма, британский биплан, итальянское пиво и ещё что-то, уже не помню, деталей было много. Сломав головы, люди обратились к чатгпт. Тот, как всегда уверенно, отвечает: Стелла! (и сопровождает это очень гладким и детальным объяснением).

Коллега задает вопрос: не знаешь, почему прекратили исследование такого-то препарата, и указывает коммерческий код продукта. Поначалу было не очень понятно из доступных материалов, думаю, дай спрошу чатгпт. Тут же получил ответ.

Заинтересовался чересполосицей царей и императоров 17-18го веков, особенно в детях Алексея Михайловича. Спрашиваю, а при каких обстоятельствах стал править Пётр? Опять конкретный ответ, всё ясно и четко.

В этих очень ясных, структурированных, гладких и убедительно написанных ответах плохо было одно. Они были полной ложью, фантазией, в лучшем случае отчасти верными, но в каких-то ключевых вопросах не имеющими никакого отношения к действительности. И слава богу, что у меня было достаточно знаний или источников, чтобы этот бред распознать. Можно конечно сказать, что галлюцинации ИИ — известное явление. Но мне кажется крайне наивным обманывать себя мыслью о том, что все остальные тоже такие умники-разумники, а не обычные люди, склонные торопиться и лениться.

Вообще говоря, ChatGPT имеет очень характерную черту. Он будет упорно стараться отвечать что угодно, бессовестно выдумывая и привирая, лишь бы не сказать, что он просто не знает ответа. Сильно напоминает мне многих политиков и многих фаундеров, идущих по жизни с мантрой fake it till you make it. Гладкое, ловкое, красивое, бессовестное вранье.

(Хорошим, честным фаундерам посылаю лучи поддержки, а врунишкам — привет от Элизабет Холмс [1])
Юрий Киселев

#эклеры

В Nature позавчера опубликована занимательная и просто красивая статья, авторы которой взяли тыщу генетически разнообразных мышей (это важно для сравнимости с реальным миром), и случайным образом разделили их на 5 групп: свободный доступ к корму, интервальное голодание по 1 или 2 дня в неделю, или ограничение калорий на 20 или 40%. И красота в том, что они детально отследили всё естественное течение жизни животных, регулярно измеряя массу параметров, чтобы понять, кто будет жить дольше, и как это можно предсказать.

Мы давно знаем, что хронический дефицит калорий сильно продлевает жизнь у многих видов лабораторных животных. В принципе в этом исследовании это подтверждается, мыши с постоянной миской еды у дивана жили меньше остальных. А вот дальше интереснее.

Генетика оказалась более значимым фактором для продолжительности жизни, нежели динамика массы и состава тела, или метаболические показатели.

Хотя самые жесткие диетические ограничения давали максимальное продление жизни, они же приводили к ряду патологических изменений — любители жить годами на сельдерее может и будут жить дольше, но не факт, что лучше.

Сами по себе показатели объема жировой ткани или снижение сахара крови (привет любителям постоянно себя измерять и просвечивать) не показали связи с продолжительностью жизни — похоже, что диетические ограничения работают далеко не только за счет похудения.

Ну и особо меня заинтересовало вот что. В ходе эксперимента были 3 периода, когда мышей особенно активно обследовали, брали кровь, ну в общем всячески стрессировали. В ответ на это у лабораторных животных обычно кратковременно падает вес. Так вот, те мыши, которые теряли в весе менее других товарок, прожили в итоге дольше. В переводе на человеческий — чем больше мы устойчивы к стрессу, тем дольше мы проживем. Тоже не удивительно, но всегда интересно увидеть доказательства справедливости умственных построений.

Итого: долгую, здоровую, счастливую жизнь обсчитать, измерить и предсказать пока не получается, а игры в мониторинг всего себя и прочий биохакинг остаются играми. Обжорство и прямо ожирение-ожирение — пусть к болезням и преждевременной смерти. Но фанатизм — тоже не спасение. Едим в меру, двигаемся как можем, не залеживаемся на диване, и заботимся о психике.

#венчур

Стартап vs аудит
(перевод на человеческий с языка фандрайзера)

1. Мы выросли на 300%.
→ У нас было 2 пользователя, теперь их 8.

2. Наш ARR составляет $100K.
→ Мы заработали $8,500 в прошлом месяце, предлагая сумасшедшие скидки.

3. Мы разработали революционную AI-технологию.
→ Мы используем API OpenAI.

4. У нас восторженные отзывы от клиентов.
→ Мы нашли несколько хороших откликов и игнорируем остальные.

5. Оценка нашей компании составляет $50M.
→ Друг основателя вложил $100 за 0.0002% компании.

6. У нас лучшая инженерная команда.
→ Мы нашли пару студентов технических ВУЗов, которые нам помогают.

7. Наша юнит-экономика великолепна.
→ Мы выделили одну когорту из всего трафика, на которой сошелся маркетинг. Там было 20 пользователей.

8. Нас менторят опытнейшие люди индустрии.
→ Несколько реально умных людей выпили с нами кофе по одному разу.

9. У нас сильная корпоративная культура.
→ Иногда мы заказываем пиццу и играем в пинг-понг в офисе.

10. У нас партнерские соглашения с несколькими компаниями из списка Fortune 500.
→ Пара менеджеров ответила на наши письма.

Антибиотики прямо не отпускают. Пишет читатель: “а что делать, если не можешь поправиться от ОРЗ 7-10 дней, сопли жёлто-зелёные, кашель с мокротой…?”. Вопрос совершенно понятный и привычный. Но если вдуматься, то что мы имеем в этом случае? Кашель с мокротой спустя 10 дней от начала болезни вовсе не говорит о пневмонии или бактериальной инфекции, требующей антибиотиков. Желто-зеленые сопли как таковые, без симптомов синусита — тоже, умеренные слабость и утомляемость — тоже не красный флаг чего-то грозного. Грубо говоря, человеку хочется поправиться поскорее. Ключевое слово — хочется.

Мне тоже в такой ситуации этого для себя хочется, но я стараюсь сдерживаться, хотя могу сам себе купить антибиотик в аптеке. Потому что я понимаю, что есть такие вещи в мире, которые никак иначе, кроме как коллективным усилием, не решить. В том числе и мусор в океане, и устойчивость к антибиотикам, и грязь в подъезде. И как бы нам ни хотелось, устойчивость нагонит всех и каждого, независимо от места жительства и количества денег. Потому что можно конечно пойти туда, где за отдельные деньги не будут “придираться” и выпишут что хочется, но вот катается условный здоровый модный молодой и успешный человек на лыжах, ломается, в стационаре получает какую-то гадость, устойчивую ко всему и вся, и приехали — “зачем платить больше, если результат один и тот же”.

Можно посмотреть шире, задавшись вопросом: “На свете много стран, имеющих природные ресурсы, но почему не все построили благополучное общество сродни норвежскому?”. Одна из основных причин того, что нефтегазовые доходы в Норвегии не были разворованы или проедены — протестантская культура и способ мышления. В них много того, что мне совершенно не близко. Но норвежское благополучие происходит в том числе из принципа ответственности не только за себя, но и за общество в целом, и принцип этот прививается с раннего детства. Более того, принцип этот закалялся веками очень тяжелой, бедной жизни. Можно, конечно, эксплуатировать систему, хитрить, лезть вперед очереди и практиковать прочие элементы жлобства, но как только процент таких людей начинает расти — начинается эрозия системы.

Закончу тему антибиотиков такими цифрами. В Норвегии в 2015 году было принято решение снизить потребление на 30% за 5 лет. Если вдуматься, то это гигантская задача. Ведь это значит что каждому третьему человеку, которому мы бы на сегодня антибиотики выписали, придется сказать: “Нет, у вас нет показаний”. Что же вышло? Посмотрим на количество рецептов на антибиотики на 1000 человек в год:
2012 год - 441
2019 год - 330
2020 год - 281
2021 год - 280
Обратите внимание, что в оба ковидных года число рецептов не выросло! А ведь в Норвегии люди тоже люди, и хотят быстро поправиться, и боятся осложнений, и нередко просят-уговаривают выписать антибиотик, да и врачи тоже боятся упустить условную пневмонию как осложнение ОРВИ. И тем не менее получается.
Юрий Киселев

Никогда не заканчивается взросление. Читаю всякие прогнозы – Economist, мировой банк, Рэй Далио, Гейтс, Блумберг, Майкл Бьюри, Стратфор и прочие синктанки (прикалываясь, что think tank – ну почти мондегрин в духе «давайте есть пчёл»), Никкей, Чатем-хаус, Pew... Отмечаю сходства и противоречия.

Очень умный друг:
- Зачем ты это читаешь? Никто сейчас ничего не знает. Когда всё с такой скоростью влияет на всё – вероятно всё. К тому же все публичные прогнозы от официальных учреждений и аффилированных лиц – это априори conditioning.
(*Conditioning – это когда информация подаётся с целью сформировать поведение, ведущее к нужному результату. В данном случае – чтобы люди под влиянием прогноза начали совершать какие-то действия)

- Спасибо, кэп. Я как раз и пытаюсь понять, кто из них какой «кондишенинг» двигает. А так же индивидуальные репортажи об ощупывании кусочка слона. Ищу сходства и противоречия, чтобы при их наложении понять хотя бы в общих чертах...

- Зачем? Представь, что ты на прежнем варианте биржи, где все одновременно орут. Которая стоит посреди пастбища, где овчарки гоняют овец. Где проходит демонстрация всех сразу.
Если ты вдруг в этом гвалте услышишь мелодию – это будет твоя фантазия в любом случае.

- Объединение субьективным нарративом случайных деталей, за которые моё внимание цапанулось, потому что они совпали с тем, что мне кажется я уже знаю. Бла-бла.

- Ну и на хер это делать? Только зря устанешь и оглохнешь.

- А ты что делаешь?

- Я общаюсь с тобой.

- А я, значит, не присутствую и ты мне сообщаешь, что ты недоволен, что я не тебя, а шумы какие-то посторонние, бессмысленные слушаю. Потому что я в любом случае не могу выбрать, что будет – а только как я себя буду в этом чувствовать и что делать с отпущенным мне временем, Гэндальф?

- Да-а... – ish... (окончание – ish из всего делает «типа того»). Но ты все равно так и не принимаешь реальность. Потому что принять реальность – это значит в том числе принять факт, что многие не хотят ее ни принимать, ни воспринимать, ни вообще видеть. Что люди прячутся и защищаются от того, что больно, стыдно, страшно и так далее. Что ищут спасителя и кто их ускоит простым и понятным «ш-ш-ш... ты хороший и у тебя все будет хорошо...».

- Но это же как морфин от агонии.

- А кто хочет агонию проживать во всей полноте и нюансах? Вот ты странная иногда, Лиля.

И тут до меня наконец дошло! В чем преимущество художественного эскапизма! Что это не обман – это акт милосердия! Того самого сочувственного сопереживания «ш-ш-ш... В одном маленьком городке жила-была красивая девушка. И все в неё были влюблены...».
Лилия Ким

Автор предлагает принять реальность – что Россия была и есть – великая сила (great power) и основной стабилизирующий актор в Евразии. Она была, есть и очевидно никуда не денется в обозримом будущем.

Поэтому автор предлагает начать уже относиться к России соответсвенно – т.е. реально учитывая и уважая ее геополитические интересы.
Потому что другого варианта, по его мнению, очевидно не просматривается.
Все прочие подходы очевидно потерпели крах - с большим количеством ущерба и жертв, и без всякого успеха.

Мечты США о России, как союзнике – не сбылась. Но и оставлять Россию как сейчас – в состоянии непримиримого антагонизма к США, в союзе с Китаем, Ближним Востоком и Южной Америкой – так же нельзя. Россия нужна США хотя бы не как непримиримый враг - для балансирования отношений с Китаем и вообще везде.

Поэтому единственный реалистичный выход, что предлагает автор – видеть в России «конструктивного соперника». Выстраивая отношения взаимовыгодные для обеих стран там, где это отвечает общим интересам.

На всякий случай напомню, что это пересказ книги. Контакты автора есть в его био – поэтому все возражения по существу предлагаю адресовать не мне, а ему. А так же помнить что пересказ 216-ти страниц на трёх. И как я ни старалась суть и контекст передать – чудес не бывает. Поэтому каждый может прочесть оригинал и лично составить мнение «о чем книга».

Теперь увидим - стоит ли доверять опросам в фб
Автор Лилия Ким

Прежде США и Российская империя, США и СССР – были полярны идеологически. Современная авторитарная Россия – очень созвучна довольно большой части американских элит, нацеленных на изоляционистский курс «крепость Америка». А так же половине мира, что сейчас разделился на сторонников авторитаризма и сторонников демократии.


👉Первые три главы – краткая история политики американских администраций в отношении России с 1992 до наших дней (как раз когда автор там работал).

С 1992 потому что тогда (28 января) президент Буш провозгласил «триумфальную победу в холодной войне», сказав «мир, прежде разделённый на два вооруженных лагеря, теперь знает одну превосходящую силу – США».

Вдохновителем первой программы отношений с Россией для администрации Клинтона (90-е) был заместитель госсекретаря - Строуб Толботт, эксперт по бывшему СССР. Общая идея была - США помогут России перейти к демократии и свободной, рыночной экономике, а свободная демократическая Россия станет младшим партнёром G7.

Однако, на практике Россия по американской программе развития быстро пришла к экономическому коллапсу, а США – к Балканскому кризису. России не дали шанса развернуть мирную дипломатическую инициативу и диалог «Россия – НАТО» сразу пошел не так. В результате, «администрация Клинтона оставила Россию менее демократической, чем приняла».

Вторая «менее амбизиозная программа» администрации Буша после 11 сентября 2001 года, заключалась в отказе от попыток напрямую регулировать российскую внутреннюю политику – и внешнеполитическом сотрудничестве с Россией в борьбе с Аль-Каидой, Талибаном и прочими на Ближнем Востоке.
Однако на этом этапе американская администрация начала подрывать влияние России на постсоветском пространстве. И не придала значения Мюнхенской речи Путина в 2007 году, где он потребовал, чтобы интересы России принимались в расчет так же, как интересы США.
Что привело к атаке на Грузию в 2008 году, сразу после декларации ее намерения о присоединении к НАТО.

План администрации Обамы-Байдена (был вице-президентом) был - увязать «демократию и модернизацию» вместе, убеждая Медведева развивать партнёрство в области технологий, инноваций, спорта, культуры – в обмен на развитие демократических институтов в России. Этот план потерпел крах в 2011, когда Байден стал активно выступать против возвращения Путина на третий срок. Следом разразился скандал с предоставлением убежища Эдварду Сноудену, что рассекретил данные о кибершпионаже и прочих тайных операциях американского правительства. Переломным годом – когда американские геополитические инициативы в мире снова начали встречать жесткое сопротивление России – стал 2012.

План администрации Обамы-Байдена так же потерпел более сокрушительный крах, чем предыдущие – завершившись аннексией Крыма в 2014, пророссийским бунтом в восточных регионах Украины, а так же российской интервенцией в гражданскую войну Сирии в 2015.

У администрации Трампа в 2016 не было четкого плана по взаимодействую с Россией – т.к. основным соперником США к этому моменту очевидно и окончательно стал Китай. Автор пишет, что к этому моменту значительная часть американской администрации убедила сама себя, что Россия – повержанный соперник, failed superpower, распадающаяся перед уходом с исторической сцены клептократия, с доном по главе 110 олигархов - резкий окончательный распад которой, тем не менее, нежелателен. Поскольку это слишком дестабилизирует Евразию, не говоря о вероятном расползании всех видов оружия и технологий по миру. Поэтому нужно краем глаза за Россией следить – но не более того. И не вмешиваться.

Автор пишет, что с одной стороны было аморфное намерение по «сдерживанию и контейнированию» России, а с другой – личная симпатия Трампа к Путину и желание с ним дружить. Однако, эта личная симпатия по прежнему не включала серьезных шагов на государственном уровне, чтобы учитывать интересы России.
И это закончилось нынешним крахом – войной в Украине, волны шока от которой дестабилизировали весь мировой порядок.

ЧТО предлагает ДЕЛАТЬ

Томас Грэм. «Понимая Россию правильно». Только-только вышедшая книга о причинах кризиса и неизбежной перезагрузке отношений США и России, как «неизбежных союзников». Знающий человек посоветовал обратить внимание – и я прочитала.
Про автора: Гарвад+Йель, за последние 40 лет был: директором отдела политического планирования Госдепартамента США, помощником министра обороны США по политическому планированию, директором по делам России в совете национальной безопасности США, директором программы российско-американских отношений в администрации Буша, две дипмиссии в Москве. Советник Kissinger Associates. Поэтому считается одним из ключевых экспертов и советников по американо-российским отношениям.

У меня были (и есть!) большие сомнения, что именно это саммари стоит публиковать – но к предыдущему посту с опросом «делать или нет?» за ночь набежало 800+ комментариев «за».

Ну... (зажмуривается) – рискну. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: кого прям сразу сильно триггерит от самой темы, что отношения США и России после очередного кризиса неизбежно очередной раз перезагрузятся – НЕ ЧИТАЙТЕ.

Саммари основных мыслей на одну страницу делает и ChatGPT – я постаралась чуть больше контекста сохранить. Лонгрид - 3 стр. А4.
Книга сама по сути саммари всего, что случилось в российско-американских отношениях вообще и с 1992 года подробно - поэтому еще больше ее отжать без потери контекста – непросто.

👉Во вступлении автор сообщает, что постарался разъяснить как именно американский геополитический гэмблинг из-за чрезмерной сложности увяз в неразрешимых противоречиях - и привёл к российскому военному гэмблингу. Почему Путин в феврале 2022, ко всеобщему геополитическому шоку, решил “to roll the dice” – опрокинуть геополитический паралич в нынешний разгоняющийся глобальный хаос случайностей и непредсказуемых цепных реакций, где всякий расчет, анализ, прогноз, многоходовые интриги и сложные манипуляции не имеют смысла. Всё возможно, всё влияет на всё, всё может быть со всеми.

Несколько раз в разных главах в качестве основной причины системного провала американской внешней политики везде – автор называет чрезмерное нетерпение США в экспансии своего «мессианства». Что победив СССР в холодной войне и оставшись единственной глобальной доминирующей силой (unchallenged power) – США стали своим превосходством слишком необдуманно и недальновидно злоупотреблять сразу везде. На Балканах (Сербия), на Ближнем Востоке (Иран, Ирак, Афганистан), на постсоветском пространстве. И нынешняя администрация Байдена расплачивается за накопленные ошибки всех предыдущих.

👉Так же в двух главах – автор анализирует регулярные «мировоззренческие» столкновения США и России, которым ресурсно и географически нечего делить, а цивилизационно-экзистенциально они «неизбежные союзники». Поэтому конфликты всегда на территориях третьих стран по поводу - в какой парадигме тем жить.

Автор аргументирует свой взгляд, что при всех различиях православно-автократической России и протестантско-демократической Америки – у обеих одинаково сильно развиты:

- вера в свою историческую исключительность (exceptionalism),

- иллюзии мессианства (messianic delusions),

- желание распространить свое мировоззрение на другие культуры (expansionary missions).

Каждый «мировоззренческий спор» США и России на чьей-то чужой территории заканчивается плохо для этих третьих стран. Не всегда потом выполнялось моральное обязательство их восстановить после того, как США и Россия приходят к соглашению между собой.

👉Формула «неизбежный союзник» для России закрепилась в американской внешней политике исторически. Потому что во всех экзистенциальных вопросах, критически важных для выживания обеих культур (что могут стереть друга за 30 минут) – США и Россия ближе друг к другу, чем к Китаю. Каждая администрация завещает следующей отношения с Россией, как с главным фактором стабильности Евразии.

Автор отмечает, что нынешняя автократическая Россия – не похожа ни на империю, ни на СССР. Первый раз в истории российские элиты и часть американских – одержимы сходным мессианством и желают проецировать во внешний мир схожий набор идей.

#обезболивание #парацетамол #ибупрофен #кодеин #НПВС

Если очень больно — надо дать двойную дозу, а еще лучше вообще что-нибудь опиоидное. Примерно такой подход очень распространен у врачей по всему миру. Но оправдан он далеко не всегда.

Базовые принципы лечения острой боли известны: что-то нестероидное, или парацетамол, или слабый опиоид (кодеин), или всё вместе и можно без хлеба. Вопрос в том, в какой дозе, и в какой именно комбинации, ведь нам надо обеспечить снижение боли при минимальных или приемлемых побочных эффектах.

Я уже писал о показанной в условиях скоропомощного нью-йоркского стационара равной эффективности 400, 600 и 800 мг ибупрофена. Норвежские же коллеги уже многие годы занимаются изучением амбулаторного обезболивания на удобной модели: удаление “восьмерки”. Так они обеспечивают меньший “разброс” внутри группы пациентов, ведь боль от сильного ушиба и сильная головная боль — это две большие разницы. В 1999 году они показали, что комбинация парацетамола с диклофенаком “работает” лучше, чем каждый из них по отдельности, и даже чем парацетамол с кодеином [1]. В 2021 они подтвердили выводы американцев о том, что не имеет особого смысла давать больше 400 мг ибупрофена за один раз, а еще показали, что 400 мг ибупрофена обезболивают сравнимо с 1000 мг парацетамола + 60 мг кодеина [2].

В свежей своей статье они использовали ту же модель с “восьмерками”, но попытались максимально нивелировать воздействие внешних факторов: всё исследование было в одном отделении, 200 пациентов были прооперированы двумя врачами по одному протоколу с одинаковой анестезией, все пациенты были молодыми этническими норвежцами и норвежками (известно, что культура и генетика сильно влияют на субъективное восприятие боли) [3]. Спустя 6 часов после операции пациенты, оценившие уровень боли как “умеренный” или выше, вслепую получали один из 4 вариантов:
1000 мг парацетамола + 400 мг ибупрофена + 60 мг кодеина, или
1000 мг парацетамола + 400 мг ибупрофена, или
1000 мг парацетамола + 60 мг кодеина, или плацебо.
Оказалось, что добавление кодеина вовсе не улучшало эффективность обезболивания, вопреки ожиданиям и устоявшимся верованиям…
Понятно, что в ситуации экстремальной или хронической боли и подходы иные, и результаты могут быть иными, а опиоиды незаменимы в ряде ситуаций, например в онкопаллитативе. Но в простых случаях для начала вполне можно ограничиться малым.