Politeconomics

Канье Вэст превратился в тыкву

Вайлдберриз национализируют.

В The New York Times предложили вспомнить древний шумерский способ борьбы с чрезмерной задолженностью. Но с точки зрения современной денежной системы проблема выглядит несколько иначе.

Федеральный долг США впервые превысил $40 трлн. На этом фоне Пол Винья в гостевой колонке для The New York Times обратился к практике древней Месопотамии, где власти периодически объявляли amargi — долговую амнистию, призванную не допустить превращения накопившейся задолженности в угрозу экономической и социальной стабильности.

Автор предлагает как минимум вернуть саму идею списания долгов в экономическую дискуссию. Если долговые обязательства становятся системной проблемой, почему общество должно считать их неприкосновенными?

Здесь, однако, необходимо сделать два уточнения.

Во-первых, историческая аналогия довольно условна. Месопотамские долговые амнистии касались долгов населения, долговой зависимости и обязательств перед дворцом, а не суверенного государственного долга в современном понимании.

Во-вторых, государственный долг США отличается от долга домохозяйства или фирмы. США являются эмитентом доллара и выпускают обязательства в собственной валюте. Поэтому вопрос «где взять $40 трлн, чтобы вернуть долг?» сам по себе поставлен некорректно.

Для негосударственного сектора государственный долг является финансовым активом. Списание обязательства государства означает и уничтожение соответствующего актива частного сектора.

На деле при погашении государственная облигация просто превращается в другой вид государственного обязательства, банковские резервы или депозит. Происходит изменение структуры активов, а не необходимость найти заранее накопленные доллары.

Поэтому MMT предлагает не «простить США $40 трлн», а отказаться от представления, что валютный суверен должен когда-нибудь полностью погасить свой государственный долг за счет будущих налогов.

Более того, выпуск облигаций можно рассматривать не как источник финансирования государственных расходов, а как инструмент денежно-кредитной политики и управления процентной ставкой. Теоретически государство могло бы постепенно погашать трежерис, не выпуская новые бумаги, оставляя вместо них больше резервов в банковской системе.

Есть и отдельная проблема процентных расходов. При долге в десятки триллионов долларов высокая ставка ФРС превращает государственный долг в канал крупных процентных выплат владельцам финансовых активов. Для MMT это аргумент скорее в пользу обсуждения процентной политики и структуры государственных обязательств, чем в пользу фискальной экономии или дефолта.

Большинство думает о деньгах в терминах чего-то материального, что котируется само по себе на всех мировых рынках. Если в экономике крутятся блестящие кружочки из благородных металлов, то всегда есть риск, что их владельцы просто заберут их, и экономика рухнет. Однако фиатная система устроена иначе. Деньги не существуют как самостоятельная сущность, которой владеет отдельный индивид. Фиатные деньги, по сути, представляют собой совокупность всех экономических институтов государства. Они существуют как сеть балансовых обязательств и требований, поддерживаемая коммерческими банками, центральным банком, казначейством, платежной системой, налоговой системой и правовым порядком государства. В этом смысле деньги неотчуждаемы от системы. И все эти призывы снимать наличные не имеют никакого смысла.

Третья неделя снижения цен поддерживает дезинфляционную картину

За 11–17 августа потребительские цены, по оценке Росстата, снизились на 0,02% после снижения на 0,06% неделей ранее. С начала августа цены уменьшились на 0,08%, с начала года выросли на 4,67%. Это недельная оценка по ограниченной корзине без сезонной корректировки.