Валентин Микляев

ОНА / ОН / ОНО

Раз в год я пересматриваю «ОНА» - фильм о человеке, который влюбляется в операционную систему.

Вчера он ощущался особенно остро: ИИ-чаты массово запускают voice mode. Теперь с ними можно говорить в реальном времени, как с живым собеседником.
И уже началась битва. За способность думать самому. За свою субъектность. И за главное - субъектность собственных чувств.

У нас почти не остаётся времени на созерцательное одиночество. Мы всё реже говорим сами с собой, потому что рядом всегда есть заботливое Нечто, созданное корпорацией.
Нечто стремится к идеальности. Человек стремится к счастью. Это разные цели по самой природе. Нам с Нечто по пути в работе и в бэк-офисе жизнедеятельности. Но не в чувствах.
Да, за пять минут оно объяснит Ницше и Вагнера, расскажет о страхе на войне и о первом поцелуе в школе. Но к погружению в себя это не имеет никакого отношения. Или мы все готовимся к «Что? Где? Когда?»
Барт писал о смерти автора. В эпоху ИИ автор умер дважды: сначала тот, кто написал текст, потом ты сам, тот, кто его проживал.
Теперь автор один - голосовой помощник в твоей голове.
Вы скажете: «Это просто контекстное окно». Я отвечу: нет. Это ты живёшь внутри чужого промпта. Ты и есть контекст, который бессмысленно пожирает токены.

Человек становится частью контекстного окна, которое ему не принадлежит. Опыт в нём не прожит, а выдан готовым, без рефлексии. Так появляется цифровой маргинал — эстетический и социокультурный. Он везде и нигде.
Думаете, я против ИИ? Нет, я за. За ИИ, который помогает в работе, в науке, в лечении рака, в полётах в космос, в поиске преступников.
Но.
ИИ запрещено выдавать инструкции по созданию оружия и наркотиков. Почему же ему позволено изображать человека, быть психологом, другом, возлюбленной?
Я считаю, что за право быть людьми нужно бороться. Это не вопрос комитетов по этике и красивых деклараций. Это вопрос законодательного права быть Человеком: ИИ не должен выдавать себя за человека и строить с нами эмоциональную близость.
Пусть ИИ помогает нам быть счастливыми. А что такое счастье, мы решим сами, без суфлёра в наушнике.

Fuck it🙂 or it will fuck you soon

Вчера провели обсуждение резонансной инициативы для ИТ-отрасли: перенаправить 1 п.п. из существующих 3% отчислений на образование в инвестиции через договоры инвестиционного товарищества (ДИТ).

Напомню суть нашгей идеи: помочь перспективным малым технологическим компаниям пройти «долину смерти» и дорасти до масштаба, когда их готов выкупить крупный стратег (аля такой "Try before buy").
Собрали честную обратную связь от венчурных фондов, стратегов и регулятора. Делимся главными выводами.

Тема нашла отклик?

• Мы увидили реальный интерес Минцифры: открыто к поиску новых механизмов роста частных инвестиций.
• Точный диагноз рынка: крупные корпорации подтверждают - свободный капитал есть, но на рынке острый дефицит готовых качественных таргетов для M&A.
• Модель «Try before buy» работает: стратегам интересно тестировать синергию продукта стартапа со своей экосистемой до совершения большой сделки.
• Лёгкий регуляторный контур: достаточно одной поправки в положение об аккредитации ИТ-компаний без необходимости сложной бюрократии ЗПИФ.
• Право выбора для бизнеса: отрасль получает возможность не просто нести безусловные расходы, а гибко инвестировать в развитие собственной технологической среды.

Инсайты что нужно доработать перед финальным выходом в Министерства:

• Синхронизировать меру поддержки с уже существующими мерами (где конкуренция? где синергия)
• Описать полный цикл жизни компании и описать как мера плияет и почему?
• Добавить в презентацию метрик и пруфов
• Подумать а модно ли связать инвестиции с вузами, а не забирать у них бюджет? Университеты только начали привлекать топовых преподавателей-практиков благодаря текущей поддержке. Логичный шаг — не резать финансирование, а интегрировать университетские стартап-студии в воронку проектов.
• Деньги без акселерации сгорят. Стартапам ранних стадий недостаточно просто дать транш. Нужна постоянная продуктовая и трекинговая доработка, иначе преодолеть операционный хаос они не смогут.
• Синхронизировать аппетиты. Корпораты чаще всего смотрят на покупку активов с выручкой от 300–400 млн рублей, тогда как программа изначально целится в компании до 100 млн. Нужен чёткий пошаговый трек доращивания до нужного чека.
• Защита от «формального освоения». Механизм должен исключать соблазн фондов формально закрыть отчётность и переложить ликвидность на безрисковый денежный рынок.
• Единая шкала оценки. Разрыв в мультипликаторах между венчурными фондами и стратегами на входе может заблокировать последующую продажу бизнеса. Правила игры нужно согласовать «на берегу».

Концепция живая, рабочая и точно назрела. Докручиваем детали с учётом замечаний отрасли и готовим к следующему этапу согласования.

Спасибо коллегам всем и особенно соавторам Валентину Леонидовичу и Анастасии Волконской.

PS Меня снова спросили: а ты для себя это все делаешь? Я снова ответил, что зарабатываю деньги за пределами инициативы, мои компании не будут привлечены к участию, сам я тоже не планирую управлять ДИТ и входить в какие-либо группы и органы. Я лишь автор концепции, которую я хочу довести до ума и запустить в жизнь. Потому что я хочу лучшее для своей страны.

кстати, если у нас есть машина, вычисляющая оптимальную цену/действие/, зачем нам рыночная экономика?

1 сентября

в честь дня знания сегодня запустили в noroots.ru Скоринг контрагентов -

Мы определяем как конкретный контрагент влияет на риски сделки и ее результат. Помимо этого мы показываем какие условия стоит добавить в договор, чтобы снизить риски сотрудничества с данным контрагентом.

Важно смотреть на риски конкретно.

Если пилотный 2027 год пройдет успешно, я считаю, что мы сможем масштабировать модель так, чтобы каждая ежегодная линейка фонда достигала 3–5 млрд рублей инвестируемых средств — с кратным увеличением привлеченного частного капитала.

Пилотный запуск запланирован к формированию весной 2027 года. Финансовая модель, проекты регламентов и нормативных актов готовятся для представления профильным ведомствам (Минфин, ФНС, Банк России, Минцифры).

Спасибо коллегам, лично Валентину Леонидовичу Макарову, Анастасии Волконской, руководству РУССОФТ за поддержку и экспертизу на этом пути.

Как идея стала заряжать сердца и превратилась в концепцию государственного уровня?

Уже несколько лет я изучаю перспективы мер поддержки it отрасли, смотрю опыт других стран, думаю об эффективности в нашей стране. У меня сформировалась идея, которой я неспешно начал делиться с другими.

И тут…

19 августа Президент РФ поставил задачу донастроить линейку мер поддержки инвестиций и усилить акцент на стимулирование инноваций. В ответ на этот запрос я стал активнее разрабатывать концепцию, решающую сразу две острые проблемы: нехватку финансирования у стартапов ранних стадий и «заморозку» капитала ИТ-льгот на депозитах.
Инициатива была представлена и поддержана Комитетом по инвестициям, а также лично Президентом РУССОФТ.

Сейчас с проектом активно знакомятся представители политических партий и других отраслевых ассоциаций.

Главная идея простыми словами:
Сегодня крупные ИТ-компании (выручка от 1 млрд руб.) для подтверждения аккредитации уже направляют 3% от своей налоговой экономии на поддержку образования - это существующая норма.

Я предлагаю чуть модифицировать эту практику, а разделить поток: 2% — на образование, как и сейчас, а 1% — на развитие ИТ-компаний ранних стадий через специализированный ЗПИФ.
То есть речь не о новой финансовой нагрузке на бизнес, а о более сбалансированном распределении уже направляемых средств — часть которых начинает работать не только на кадры, но и на технологический рынок.

Пример: компания с выручкой 5 млрд руб. экономит на льготах ~460 млн руб. в год. При переходе на смешанную схему 4,6 млн руб. (1% экономии) идет в инвестиционный фонд, сохраняя за компанией пай — доходный актив на балансе, а не расход.

В чем уникальность модели:

1. Это инвестиция. Средства не уходят безвозвратно, а превращаются в паи фонда на балансе компании. Портфель диверсифицирован (20–25 проектов), а заемная часть приносит доходность уже со 2-го года.

2. Принцип мультипликатора. Фонд закрывает не более 50% раунда — вторую половину обязательно вносит частный лид-инвестор своими деньгами. Каждый рубль отраслевого капитала гарантированно привлекает рубль частных инвестиций.

3. Модель Yozma. Вместо management fee партнер получает нотариальный опцион — право за 3–5 лет выкупить до 50% позиции фонда по фиксированной цене «номинал + ключевая ставка». Весь венчурный upside при росте проекта достается партнеру, а фонд просто расширяет объем доступного проекту капитала.

4. Нулевая нагрузка на бюджет. Механизм не требует ни копейки государственных субсидий, не вводит новые налоги и не создает громоздких госструктур.

5. Быстрый и чистый запуск. Не требуется менять федеральные законы или Налоговый кодекс. Достаточно точечной поправки в Положение об ИТ-аккредитации (Постановление Правительства № 1729).

6. Инфраструктура РУССОФТ. Управляет фондом структура Ассоциации «РУССОФТ» без success fee и carried interest — как сервис развития отрасли, подотчетный самим участникам рынка, с собственной программой акселерации.

Что получают ключевые участники:

1. Государство: приток до 2–3 млрд рублей ежегодно в посевные ИТ-проекты, рост инноваций и мультипликацию частного капитала, развитие отрасли, налоги.

2. Крупный ИТ-бизнес: распределенный корпоративный венчурный фонд без расходов на собственную команду, пай с доходностью, приоритетный доступ к M&A и новым технологиям.

3. ИТ-стартапы (до 100 млн руб. выручки): закрытие критического кассового разрыва на ранней стадии и доступ к акселерации.

Зачем я это делаю?

Это не про личную выгоду: я не создаю фонд для себя и не претендую на управление капиталом и не планирую принимать инвестиции от этого ЗПИФ.
Изучая зарубежные венчурные рынки, я увидел, чего не хватает нашему: механизма, который системно и без бюджетных затрат подпитывал бы проекты ранних стадий. Я хочу, чтобы в России развивался «нормальный» венчур - чтобы больше предпринимателей получали реальную поддержку на старте, а не упирались в стену отсутствия финансирования просто потому, что их выручка меньше 100 млн рублей. Технологии и компании создают люди, и я хочу, чтобы у них появился шанс.

Почему крутые ИИ-модели НЕ убьют традиционный софт? Урок истории от Джорджа Пульмана 🚂

Недавно по совету друга Хольгера Цшайге прочитал пост о Леопольде Ашенбреннере (экс-OpenAI), который "слил" миллиарды долларов своего фонда. Он сделал простую ставку: шортил (ставил на падение) софтверных гигантов вроде Adobe, Salesforce.

Он открыто диклалировал: «ИИ умеет писать код, а значит, традиционный софт больше не нужен».

Это классическое инженерное заблуждение.

Чтобы понять, почему подписки на SaaS не умрут, а станут только дороже, вернемся в США 1870-х годов.

Главный чит-код «железнодорожной лихорадки»

В XIX веке инвесторы безумно строили железные дороги в США. Они вели ценовые войны и массово банкротились. Железнодорожные пути быстро обесценились и стали дешевым сырьем (commodity).

Но один человек заработал на этом миллиарды, не построив ни метра путей. Его звали Джордж Пульман.

Он создал компанию Pullman и сдавал в аренду роскошные спальные вагоны.
* Пассажирам было плевать на мощность паровоза и марку рельс. Им нужен был комфорт, сервис и безопасность.
* Ж/д компании не могли отказаться от вагонов Пульмана — клиенты требовали именно их.
* Пока строители дорог разорялись, Пульман десятилетиями забирал себе сливки и платил огромные дивиденды.

Современные SaaS - это «вагоны Пульмана» для ИИ

Сегодня OpenAI, Google и Nvidia строят «рельсы» (модели и чипы). Они сжигают сотни миллиардов в дикой конкуренции и тестировании инженерных гипотез. Вероятнее всего скоро стоимость генерации текста и кода упадет до нуля.

А традиционные SaaS-гиганты (Salesforce, Microsoft, Veeva) - это Пульманы наших дней. И вот почему они могут получить бенефиты:

1. Модель - это просто рельсы. Софт - это готовый процесс
Ни один банк или фармгигант не покупает софт ради «красивого кода». Его покупают ради готовых процессов и безопасности. Например, в софте Veeva хранится история испытаний лекарств для проверок Минздрава США. Любая ошибка - миллиардный штраф. Вы не замените готовую систему «голым» ИИ.

2. Замена софта - это корпоративное самоубийство
Попытка вырезать живьем CRM или ERP-систему из бизнеса и заменить её самописным ИИ - это гарантированный хаос. Ни один директор не пойдет на такой риск ради экономии 1% бюджета.

3. SaaS не борется с ИИ. Он продает его как доп. услугу

SaaS-компаниям не нужно создавать свои ИИ-модели. Они берут готовые «рельсы» от OpenAI и встраивают их в свои интерфейсы:
* Microsoft продает Copilot внутри Office 365 за +$30 в месяц.
* Adobe продает ИИ-генерацию картинок внутри Photoshop.
* Salesforce запускает ИИ-агентов поверх своих баз данных.

Итог: В любой технологической революции инфраструктурные строители сжигают капиталы. А сливки собирают те, кто сидит сверху.

ИИ-модели быстро станут дешевым сырьем. А прибыль заберут SaaS-гиганты, которые владеют интерфейсом, клиентом и его данными.

А вы как думаете?

Таск-менеджер для юр отдела

В прошлом посте я писал, что таск-менеджер noroots сокращает путь договора между инициатором и юристом.

Юрист получает договор. А что дальше?

Что это за сделка? Зачем она бизнесу? О чем договорились с контрагентом? Какой результат нужен инициатору?

Начинаются вопросы, переписки, созвоны. Юрист сначала восстанавливает контекст и только потом проверяет договор.

А иногда после всех уточнений выясняется, что договор вообще не решает задачу инициатора. Но время юриста уже потрачено.

Поэтому при загрузке договора в нашем таск-менеджере есть поле Цель сделки.

Инициатор описывает, чего хочет добиться, какой получить от сделки результат, о чем договорился с контрагентом и что важно учесть при проверке. Таким образом, договор проверяется уже с учетом этой цели.

Но это не всё!
Классно, что инициатор еще до передачи задачи юристу может сам увидеть, что договор не закрепляет нужный результат. Вернуть его контрагенту, внести изменения и только потом отправить на юридическую проверку.

То есть часть договоров, которые вообще не должны были попасть к юристу, до него просто не дойдет.

Наш таск-менеджер не только двигает договор между участниками, он помогает не тратить время юриста на договоры, которые еще рано проверять.

А вы считаете важным донести до юриста цель сделки до начала проверки?
Лично я считаю, что часть договоров можно вообще до юристов не доносить, так как они не отвечают цели

Быстро проверить договор — недостаточно

Недавно разбирали путь обычного договора внутри компании.

Инициатор получает документ от контрагента и отправляет юристу. Юрист проверяет его и возвращает инициатору. Тот пересылает контрагенту. Контрагент вносит изменения — новая версия снова идёт юристу. Между этими действиями еще появляются письма, сообщения, вопросы.

Сам анализ договора может занять 20 минут, а с noroots — и того меньше. Но вся транзакция при этом легко растягивается на несколько дней. Получается странно: мы ускорили юридическую работу, но не ускорили саму сделку.

Ну проверили договор за 20 минут — и что? Если потом он два дня лежит в почте, ждёт ответа инициатора, а юрист вручную пересылает версии и сообщает статусы. Скорость проверки важна только через влияние на транзакции и выручку.

Поэтому мы сделали в noroots первую итерацию таск-менеджера для юристов.

Одна из его первых задач — сократить количество ручных передач и время, которое договор теряет между участниками процесса.

Теперь инициатор сам загружает договор, запускает проверку и двигает документ дальше. Юрист получает его уже с найденными рисками и подключается там, где нужна экспертиза.

Статусы, версии, комментарии и результат проверки находятся в одном месте. Инициатор видит, что происходит с договором, и ему не нужно постоянно спрашивать об этом юриста.

На первый взгляд, просто перераспределили несколько действий. Но этим мы убираем хаос коммуникаций и превращаем согласование в управляемый процесс. Юрист перестает быть диспетчером файлов и статусов. Инициатор отвечает за движение договора, юрист — за качество юридического решения.

Меньше передач — быстрее согласование и подписание. А значит, раньше начинается сама сделка: поставка, оказание услуг или оплата.

То есть совместная работа — это сокращение пути от договора до денег.

В следующем посте расскажу ещё об одной важной функции нашего таск-менеджера — она важна не только юристам, но и тем, кто ставит им задачи.