Монархическая мысль


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Политика


Основные идеи монархистов прошлого и современности
Список разделов: https://t.me/samoderjavie/32

Связанные каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Политика
Статистика
Фильтр публикаций


Репост из: Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)
Принцип преподобного Сергия Радонежского

Россия как цивилизация началась, конечно, с Крещения Руси святым князем Владимиром, который дал народу единую веру, из которой затем произросла единая литература, то есть закрепление языка, единая культура, единое право, и, со временем, единая государственность.

Но, сослагательно рассуждая, после своего Крещения Русь могла вскоре и закончиться. Потому что вместо созидания государственного единства на основе единства в вере возникла удельная система, дробившая и ослаблявшая Русь, которая могла исчезнуть под монголо-татарским игом или под западным ползучим влиянием.

Определяющей для истории России фигурой является преподобный Сергий Радонежский. Ему приписывается максима: «Взирая на единство Святой Троицы, побеждать ненавистную рознь мира сего». На самом деле эта формула в буквальном её изложении не принадлежит преподобному Сергию, а является поздним — конца 19 века — изложением его воззрений. Тем не менее она отражает и богословское исповедание преподобного Сергия — выраженное в посвящении Святой Троице главного собора Сергиевской обители, в знаменитом иконописном образе его ученика преподобного Андрея Рублёва, да и во многих других отсылках к Святой Троице в его житии. Отражает эта формула и последовательную церковно-политическую деятельность преподобного Сергия по преодолению внутрирусской розни. Этот ключевой принцип получил яркое воплощение, например, в преображении народа на Куликовом поле, в битву на котором его благословил и напутствовал опять же преподобный Сергий.

Поэтому максиму, принцип «Взирая на единство Святой Троицы, побеждать ненавистную рознь мира сего» мы смело можем определить как «принцип преподобного Сергия Радонежского».

Принцип преподобного Сергия Радонежского послужил дальнейшему единению государства. И, наоборот, когда этот принцип нарушался, когда часть государства или часть народа противопоставлялись другой части государства или народа, — возникала та самая «ненавистная рознь века сего».

Более того, когда к русскому народу на его историческом пути стали присоединяться другие народности, русский народ, сохранявший в своей генетической памяти прививку удельной розни и следуя принципу преподобного Сергия, сумел вобрать эти народы в своё единство, то самое единство, год которого мы отмечаем. Русский народ сумел одновременно: и сохранить часть самобытности присоединяющихся к нему народов, и подтянуть их к своему культурному, языковому и историческому достоянию, возводя их на мировой уровень в единой русской цивилизации. Так создавалась цветущая сложность России при сохранении стержневого характера русского православия, даровавшего нам 90% того, что мы с гордостью называем культурным достоянием России.

Нельзя не обратить внимание на то, как ясно видят стержневой характер русского народа, стержневой характер русского Православия враги России, которые систематически били и бьют в первую очередь по нашей русской основе и по Православию, испытывают на крепость Русскую Православную Церковь.

Поэтому, когда мы говорим о единстве народов нашего Отечества, речь идёт о сохранении нашей цветущей сложности, противодействии попыткам ввергнуть нас в «ненавистную рознь мира сего». Но для чтобы наши дела были успешны, а дела наших врагов — прокляты и забыты, нам жизненно необходимо помнить, декларировать, продвигать на практике, что именно русское православие, а особенно — принцип преподобного Сергия Радонежского лежат в основе самого существования нашего многогранного Отечества и его единого народа.


👆В последние два столетия мы видим, что этого самосознания нередко не хватало у монархии. В то время как представители народного самодержавия со страстной, хотя и ошибочной уверенностью водворяли повсюду республиканский принцип, считая его наивысшим, и в этой уверенности почерпали огромную силу действия, мы видели, например, императора Александра I, который называл себя "республиканцем"... Мудрено ли, что при таком понимании относительных достоинств различных принципов власти у нас являлся дух абсолютизма, и строение государства велось совершенно не по монархически?

В настоящее время среди государей Европы нередка мысль и даже фраза "зачем мне неограниченная власть?". Это уже выражает полное падение монархического сознания. Ясно, что у такого носителя монархической власти созрела ложная уверенность в преимуществах других принципов верховной власти, так что вопрос о форме правления сводится только к личной выгоде...

Но конечно, при таком понимании своего значения монарха уже нет. А если нет монарха - нет и монархии...

И потому-то, как сказано, основным пунктом монархического сознания должно быть правильное понимание всех огромных преимуществ своего принципа для роли Верховной государственной власти.

Наоборот - столь же ясно должно сознавать, что в области управительной монархия наоборот держится только широким и искусным сочетанием всех других принципов власти, отнюдь не впадая в ошибку абсолютизма, ставящего монарха в положение высшей управительной власти.

Из этого сознания природного предназначения единодержавия к роли верховной власти монархическая политика должна приходить к заботе о выработке достойных носителей Верховной власти, о правильном отношении монархии к началу этическому, к национальным социальным силам и к принципам, действующим в области социальной и политической жизни. К рассмотрению этого мы переходим в следующих главах."


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 209. Монархия предпочтительна как власть верховная, поскольку соответствует ее требованиям: прочность и единство власти, равноудаленность от частных интересов, высокая нравственная ответственность, уверенность в своих силах и способность к обширным преобразованиям. Монарх не может сам контролировать все текущие задачи управления, поэтому он должен применять для этого все другие принципы власти, избегая ловушки абсолютизма. Понимание своего высокого предназначения и своих преимуществ должно являться основой монархической политики. Без это монарх исчезает и вместе с ним и монархия:

"Итак, аристократия и демократия, каждая в своем роде обладающая прекрасными свойствами в области управительной, крайне слабы, когда становятся властью верховной.

Наоборот все природные качества единоличной власти наиболее пригодны именно в роли Верховной власти.

Единоличная власть имеет также свои хорошие управительные свойства (единство, энергию действия и т. д.), но эти качества подрываются в смысле управительном вследствие ограниченного предела прямого действия, доступного силам одного человека.

Лишь в немногих случаях единоличного действия необходима именно монархия, так как диктатора способна выдвигать и демократия и аристократия, причем они выдвигают человека за его способности, то есть даже со значительным преимуществом перед монархией. Но именно для задач Верховной власти все основные природные свойства монархии наиболее пригодны и стоят положительно вне соперничества и даже вне сравнения, со способностям аристократии и демократии.

Свойства, требуемые от Верховной власти, совершенно совпадают с природными свойствами монархии: прочная власть, единство власти, нахождение вне партий и частных интересов, высокая степень нравственной ответственности, уверенность в своей силе, дающая мужество на противодействие всем случайным веяниям, способность к обширным преобразованиям и т. д.

К этому должно прибавить, что монархия по природе своей является представительницей нравственного идеала, как начала всех примиряющего, а это есть действительно высший, наиболее могучий принцип примирения частных интересов.

Наконец даже относительная слабость монархии для непосредственного управления текущими делами делает ее предрасположенной привлекать к участию в государственных делах все социальные силы, то есть побуждает производить сочетанную управительную власть, а это означает - утилизировать в государственном деле лучшие свойства всех принципов власти, не допуская их лишь до вредного верховенства.

Взвешивая все это, мы легко поймем, почему в истории человечества монархическое начало играло самую главную роль, и почему человечество, в огромном большинстве случаев, усваивало для своей государственности именно монархию, как власть верховную.

Это сознание преимуществ монархии в качестве Верховной власти должно составлять основной пункт монархической политики, как науки и основной пункт монархической политики, как искусства. Для правильного, твердого, уверенного действия - ибо только такое действие бывает успешно - монархия должна помнить, что она действительно составляет высший из всех принципов Верховной власти.

Не по личным, не по династическим интересам монархия должна оберегать свое верховное положение, а по необходимости своей для государственности данной нации. До тех самых пор пока высокое нравственное сознание народа делает монархию возможной, она должна оберегать себя для блага нации как самый высший принцип. 👇


👆Свойства демократического принципа власти, при многих достоинствах и выгодных сторонах, точно так же мало пригодны для организации Верховной власти.

Хорошие свойства демократии возможно применять только в самых малых республиках, да и в них она парализуются плохими сторонами демократии. Достаточно вспомнить, что при господстве большинства Верховная власть неизбежно принадлежит наименее способной части нации.

Недостатки демократического действия весьма смягчаются крепким социальным строем, но лишь в тех пределах, в каких демократия способна действовать непосредственно и прямо. Но непосредственность действия ее зависит от того, насколько возможны всенародные собрания, а потому мыслима лишь в небольших общинах или корпорациях или же в пределах непосредственных классовых интересов, то есть по специальным слоям.

Все приложения непосредственного действия коллективности в сколько-нибудь крупных нациях не восходят выше местных и корпоративных дел.

Таким образом, демократия по природным свойствам более пригодна к действию в некоторых отраслях управительной области, где государство и может с выгодой применять этот принцип.

К числу полезных свойств демократии должно отнести также способность к некоторым задачам контроля.

Предусматривать пользу или вред какой-либо меры демократия вообще мало способна. Но чувствовать последствия этой меры никто не может лучше ее, ибо масса народа испытывает всякую меру власти непосредственно на себе.

Точно так же всенародное наблюдение за действиями чиновников или вообще всяких агентов власти, если не отличается тонкостью, то чрезвычайно широко. От массы народа труднее всего спрятаться. Среди нее всегда ходит множество легенд, сплетен и искажений действительных фактов, но в подкладке этих легенд и искажений по большей части имеется некоторый фон действительных оснований.

Говорят часто "Vox populi - vox stulti" ("Глас народа - глас глупца"), но с не меньшим правом говорят также "Vox populi - vox Dei" ("Глас народа - глас Божий").

Прислушиваясь к нему, власть может очень многим воспользоваться для своих оценок лиц и учреждений. А не слыша голоса народа, невозможно иметь хорошего государственного контроля.

Наконец, в демократии, то есть в народе, причастном к гражданской жизни, во всяком случае всегда живет много честности, искренности стремлений. Чувство любви к людям, к правде, к отечеству всегда находит место в сердце народа, и во всех этих отношениях влияние массы народа на государственное дело приносит много пользы, очищает действие государственной машины.

Таким образом, по целому ряду причин, влияние демократии в управительной области во многом очень ценно. Но попадая в роль Верховной власти демократия становится бессильна.

В делах сколько-нибудь общегосударственных и в государствах сколько-нибудь обширных демократия совершенно не способна к прямому действию и принуждена прибегать к "представительству", которое создает политиканов, концентрирующих в себе все развратное, что только есть порознь в массе народа, в чиновничестве и единоличной диктатуре. Все же доброе, что природно свойственно демократическому принципу, уже не может тут проявляться.


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 208. Принцип Верховной власти отражает духовный строй народа, поэтому самодержавная монархия не может быть установлена произвольно. При наличии должного духовного строя нет ничего лучше монархии. Аристократия лучше всего подходит для роли управительной. Недостатки демократии могут смягчаться благодаря крепкому социальному строю, но только в рамках возможного прямого коллективного действия. При этом демократия полезна для некоторых задач контроля:

"Как уже выяснялось раньше, монархической принцип не всегда может выдвинуться в положение Верховной власти. Принцип Верховной власти не спускается к народу извне, но вытекает изнутри него.

Г-н Д. X. в уже упомянутой брошюре "Самодержавие" очень тонко замечает даже, что "тот или другой внешний строй государственного здания отличается один от другого не прирожденными практическими преимуществами, а лишь как симптомы того внутреннего содержания строя, который присущ тому или другому народу".

Поэтому, по мнению автора, "главная ценность самодержавия заключается не в его собственных достоинствах, а в том, что это оно симптом известного духовного строя народа". В зависимости от психологического состояния нации, обусловливаемого сложным рядом причин, иногда не может быть другой Верховной власти в государстве, кроме демократической или аристократической.

Но в тех случаях, когда общий комплекс условий позволяет выбирать между различными принципами власти, для постановки одного из них в качестве верховного не может быть сомнения в том, что из них монархический есть наивысший.

Предшествовавший обзор свойств различных принципов власти ясно указывает, что для роли Верховной власти наиболее подходит именно принцип монархический.

Аристократия имеет превосходные и незаменимые качества, но только в области управительной. Все ее блестящие свойства - в смысле постановки слоя правящего - засвидетельствованы историей.

Но насколько аристократия велика в роли управительной, настолько слаба она в роли Верховной власти. Уж одна неспособность обеспечить сильную власть составляет огромный дефект. Преобладание частного интереса над общим, чрезмерная неподвижность, неспособность к крупным реформам и т. д. - все это свойства, несовместимые с обязанностями Верховной власти.

Итак, если аристократия иногда по невозможности применить другой принцип и становится в положение Верховной власти, то по природе своих свойств она пригодна лишь к управительной области действия. Без сомнения, поэтому мы и видим в истории крайне мало примеров аристократических республик, да и они далеко не таковы, чтобы возбуждать зависть народов (Венеция, Польша). 👇


👆Поэтому на факте ни в одном демократическом государстве правительство, принужденное угождать народу, не бывает озабочено его наиболее важными потребностями, во имя которых народ нередко должен делать жертвы и переносить неприятности в данную минуту, для того чтобы обеспечить будущее.

Указываемый Чичериным пример афинской демократии составляющей будто бы высший образчик государства, имеет совершенно противоположный смысл. Достаточно вспомнить, что Афины, как демократия, не могли прожить более 200 лет, а если считать эпоху "расцвета" демократии, то с ней не могли выдержать и 50 лет существования! Конечно, такое устройство государства, при котором оно не способно жить более сотни лет, явно безрассудно...

Да и может ли быть иначе? "Сколько бы мы ни набирали людей, не знающих дела, совокупность их мнений не даст хорошего решения", - говорит сам Чичерин. "Всего чаще они по незнанию дадут предпочтение именно тому мнению, которое наименее полезно.

На массу всего более действуют те, которые умеют низойти к ее уровню и говорить ее страстями. Каждый подает голос по своему разумению, и если это разумение невелико, то какое бы ни составилось большинство неразумных, разумного мнения из этого не выйдет".

Существенный недостаток демократии составляет также безграничное господство партий. Борьба партий имеет свои выгоды, но в ней "все направлено к тому, чтобы одолеть противников и для этого не гнушаются никакими средствами.

Государственный интерес заменяется партийными целями. Организуется система лжи и клеветы, имеющая задачей представить в превратном виде и власть, и людей. Если явный подкуп воспрещен, то косвенный практикуется с полной беззастенчивостью. Образуется особый класс политиканов, которые из политической агитации делают ремесло и средство наживы. Они являются главными двигателями и орудиями на политическом поприще. Государство становится добычей политиканов".

"Последствием этого порядка вещей является устранение лучшей и образованнейшей части общества от политической жизни".
Можно понять, какая страшная потеря это для разумности политики.
Наконец, "демократической деспотизм - самый ужасный из всех. Всякий, кто не примыкает к общему течению, рискует поплатиться и имуществом и самой жизнью, ибо разъяренная толпа способна на все, а воздерживать ее некому. Всякая независимость преследуется, всякая своеобразность исчезает".

"Я не знаю страны, - говорит Токвиль, - где было бы менее умственной независимости и истинной свободы прений, нежели в Америке". "Результатом ничем не сдержанной воли большинства, - продолжает Чичерин, - является шаткость всех общественных отношений". Это отражается и на законодательстве, и на правительстве.

Вообще, Чичерин приходит к заключению, что "такой порядок стоит в коренном противоречии, как с требованиями государства, так и с высшими задачами человечества. Поэтому демократия никогда не можете быть идеалом человеческого общежития"


👆Что касается демократической власти, то основными ее свойствами Чичерин считает свободу и равенство. Относительно свободы нельзя, однако, не оговориться, что ее можно признать свойством демократии лишь в очень условном и узком смысле.

Собственно свобода личности свойственна демократии менее всего. Ей утверждается лишь та свобода, которая вытекает из политического равенства, т. е. право участвовать в управлении наравне со всеми. Каждый человек в демократии есть носитель хотя бы и микроскопически малой доли Верховной власти, и в этом смысле не то что свободен, а является владыкой, повелителем. Он политически независим ни от кого, кроме той власти, малую частичку которой составляет и сам. Поэтому собственно политическая свобода лежит, действительно, в идее демократии.

Последствием этого, как говорит и Чичерин, является простор энергии человека, а следовательно, вся его умственная и материальная работа достигает высшей степени производительности.

Долгое участие человека в практике Верховной власти, как говорит Чичерин, или - как будет точнее сказать - принципиальная незыблемость его прав гражданина, возвышает чувство достоинства человека, а следовательно, повышает нравственный уровень общества, "Раболепное, низкопоклонное, трусливое - изгоняется из души", как выражается Чичерин. Это бесспорно верно.

Не менее важно и то, что участие в управлении повышает политическое воспитание всех, возвышает умственный уровень и самостоятельность суждения. Так как вопросы обсуждаются и решаются всеми, то владычествующей точкой зрения становится интерес общий, всенародный.

Чичерин прибавляет к этому еще сомнительный пункт, что в демократии зависимость правительства от народа заставляет его "угождать народу", то есть "заботиться об удовлетворении всех его потребностей". Это соображение - чисто отвлеченное. Угождать народу и заботиться о его потребностях - две вещи совершенно различные и по большей части противоположные.

Наконец - "демократия является завершением общегражданского порядка, составляющего венец (?) гражданского развития человечества", говорит Чичерин. Это уже безусловно ошибочная точка зрения, так как "общегражданский порядок" составляет не "венец гражданского развития", а только логической вывод из демократического принципа.

Если бы демократический принцип был действительно высшим политическим принципом, то "общегражданский порядок" являлся бы высшим порядком. Но сам Чичерин, начиная обрисовывать слабые стороны демократии, прекрасно показывает, что она никак не может быть названа высшим принципом Верховной власти.

Действительно: для пользования Верховной властью и решения сложных государственных вопросов, говорит Чичерин, "нужна способность высшего разряда. Между тем демократическое начало равенства устраняет начало способности. Все граждане принимают одинаковое участие в Верховной власти. А так как высшее развитие всегда составляет достояние меньшинства, дела же решаются большинством, то здесь Верховная власть вручается наименее способной части общества".

Это безусловно верно, и отсюда видно, насколько неосновательно теоретическое утверждение Чичерина, будто бы в демократии правительство, угождая народу, тем самым "заботится об удовлетворении всех его потребностей". Понимать и определять "потребности" столь сложного целого, как нация, могут лишь "способности высшего порядка", тогда как для угождения "наименее способной части общества" наилучше годятся те самые низшие качества, которыми держатся придворные куртизаны при монархах.👇


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 207. Сильные и слабые стороны аристократии и демократии- комментарии к версии Чичерина:

"Переходим к свойствам и частным особенностям аристократической и демократической власти. Чичерин дает такое определение их.

Сильные стороны аристократии состоят:
1) в том, что хорошо обеспеченный и образованный слой, члены которого смолоду привыкают к государственным делам, развивает способность к управлению.

2) недостаток способностей у одного члена сословия пополняется способностями других.

3) аристократия лучше всего обеспечивает обдуманность решений (что не всегда бывает у одного лица, а тем более у массы).

4) аристократия наиболее обладает твердостью и постоянством воли.

5) аристократия отличается наибольшей привязанностью к преданию и историческим началам,

6) аристократия наиболее охраняет юридическую законность.

7) она, наконец, в собственной среде находит надежные орудия исполнения своих решений, не имея надобности искать их у других.

К этим подсчетам Чичерина должно добавить, что аристократия здоровая, не павшая, высоко развивает в своих членах чувство человеческого достоинства, идеал человеческой личности, дух независимости, является образчиком рыцарских, благородных чувств, вырабатывает наибольшее презрение к пошлости и подлости.

Эти качества аристократии, если даже она и не старается передавать их народу, являются образчиком для всеобщего подражания, идеалом, и этим подымают личность в нации повсюду, где имеется аристократический слой.

Но аристократия имеет и очень слабые стороны:
1) недостаток единства власти и внутренние раздоры. Отсюда легкость измены: слабая партия или низверженный вожак готовы стать и демагогами, и даже искать поддержки у иностранцев; легки также попытки к диктатуре;

2) дух корпоративности ведет к узости, неподвижности и эгоизму.

3) аристократия отличается особой неспособностью к крупными реформам.

4) частный интерес сословия для аристократии дороже народного и государственного.

5) для охраны своего господства аристократия старается не давать хода развитию и просвещению народа.

6) аристократия из боязни диктатуры не дает хода высоким способностям и энергии даже в собственной среде. Возвышение отдельного лица в заслоне остальным страшит аристократию.

7) аристократия не только мешает развитию народной массы, но боится и ее обогащения и старается всю экономическую силу захватить себе.

8) аристократия допускает множество злоупотреблений своих членов насчет народа. Притеснения ее наиболее чувствительны и обидны, вследствие ее чванства и самомнения. 👇


Репост из: Музей Императора Николая II
☦️ 🇷🇺 ДОЛГОЖДАННЫЙ ПАМЯТНИК ☦️

25 августа в центре г. Владимир, рядом с Дмитриевским собором установили памятник князю Андрею Боголюбскому.

Репортаж здесь.

День памяти благоверного князя Андрея Боголюбского совершается 17 июля по н.ст. Князь был убит в тот же день, в который через несколько столетий зверски убита Царская семья Императора Николая II со своими верными слугами.

🏙 Подписаться на Музей Николая II:

🛩 В Телеграм

💬В ВК

#история #памятник


Репост из: Борис Корчевников
Памятник святому царю Николаю - открыли и освятили на краю нашей страны – у Кафедрального Собора Южно-Сахалинска.
 
Освящал памятник Владыка Никанор, архиепископ Южно-Сахалинский и Курильский.
 
Как не просто было доставить сюда памятник, он прошел всю страну – причем значительную часть пути - по построенному царем Транссибу.
 
Нам очень хотелось, чтобы на этой земле этот памятник не только напоминал о нашем великом небесном заступнике и о молитве ему, но и о тяжелейшей для царя и для нашей страны странице – русско-японской войне, начавшейся с подстрекаемого англичанами нападения японцев.
 
По итогам этой воны Россия не проиграла. И все, кто говорят обратное – просто говорят неправду и не знакомы с документами - с тем же Портсмундским мирным договором.
 
Причем не проиграла, несмотря на то что к войне на этой далекой всё ещё тогда оторванной от остальной страны окраине Империи мы были поначалу ещё не готовы; не проиграла, несмотря на чудовищные проблемы с логистикой (Транссиб был ещё не достроен) – чем и воспользовались англичане с японцами;
 
не проиграла, не смотря на потерю флота (из которой потом оперативно будут сделаны все правильные выводы и в Первую Мировую войну мы зайдем с почти лучшим флотом в мире); не проиграла, несмотря на предателей в тылу, несмотря на чудовищную революцию, которая полыхала по всей стране, не смотря на японских и английских агентов, которые наводнили города страны, чтобы поджигать их; не проиграла, несмотря на пропаганду и экономические трудности и внешнеполитическое давление.

Царь выдержал этот удар и довел войну на далёкой суше до такой точки, когда японцы уже просто молили о мире.
 
Мы не пошли НИ НА ОДНО из значимых условий японцев и готовы были воевать дальше, единственное, что мы в переговорном процессе позволили – это отдали им часть Сахалина, который русским на тот момент еще не стал толком, где никто особенно не жил и ресурса обживать его у нас ещё не было. Великая аграрная реформа царя с потрясающим переселенческим движением в Сибирь ещё будет впереди.
Причем нос Сахалина был японцам отдал явно на время без права держать там войска –формальность – но политически не очень удачная, конечно.
 
Второй неудачей этой войны для нас было – это уход из Порт-Артура, но он и не был нашим – мы его арендовали у китайцев – и вобще сворачиванием «Большой Азиатской программы» царя. Но это делалось на время. Было понятно, что он все равно её доведет до конца – ну Россия уже вот сейчас эту программу только после всех потрясений и доводит.
 
Япония же после этой войны была не только раздавлена военно, но и уничтожена политически – там началась череда бунтов, волнений и мятежей, экономических кризисов, которые ввергли эту страну просто в многолетний ад, колониальное правление англичанами и американцами и через время – в обыкновенный пещерный фашизм.  
 
Именно поэтому на постаменте этого памятника, по подсказке Петра Валентиновича Мультатули мы поставили две цитаты – одну самого царя, а вторую – о царе и тех тяжелых для него днях:

«Государь верил в Россию и Он готов был продолжать войну; в этом была Его сила. Он не считал, что Россия побеждена, и, соглашаясь на мирные переговоры, всегда имел в виду возможность их разрыва». (историк С. Ольденбург)
 
И вторую:
 
«Россия — не побеждённая нация. Если понадобится, я сам отправлюсь на фронт» (1904)
 
Это очень честные фразы, очень точно этого святого характеризующие.
 
Открывали памятник вместе с многими молитвенниками – мои коллеги Анжелика Кареткина и Александр Егорцев, которые прибыли к Охотскому морю вместе с крестным ходом «Россия под Покровом», который там и завершился - символично вышло: святой царь сам так напомнил, что Россия и под его покровом. И ему надо молиться.


👆Этот список "слабых сторон" монархии у Чичерина изложен очень картинно и горячо. Необходимо заметить, однако, что большая часть указываемых "неудобств" приписывается "монархии" чисто по недоразумению. Так, например, безграничное "опекание" всех есть свойство собственно абсолютизма, а не самодержавной монархии.

То же самое относится к предпочтению "внешнего порядка" внутреннему и к легкости произвола, со всеми этого последствиями.

Таким образом, целый ряд "слабых сторон", указанных Чичериным, сводится собственно лишь к одной опасности; к переходу монархии в абсолютизм, т. е. к потере ею духа верховной власти. Это действительно есть наиболее частая болезнь монархии, которой следует особенно тщательно оберегаться. Но это не есть свойство здорового ее существа.

Что касается вопроса о личных способностях и качествах монарха, то при разумном строе это гораздо менее важно, чем думают критики монархии. Преувеличенное значение личности возникает у Чичерина только потому, что он - как и вообще наши государственники - под "неограниченной монархией" способен понимать лишь "абсолютистскую", совершенно не разумея смысла самодержавной.

В отношении же сильных сторон монархии, как Верховной власти, к ним необходимо присоединить еще одну наибольшую способность единоличной верховной власти давать место сочетанию принципов власти в управительной системе.

Монархия, будучи выразительницей нравственного идеала, а не какой-либо социальной силы, во-первых, наиболее нуждается в поддержке со стороны социальных сил, а потому легко дает им место в управлении.

Во-вторых, монархия не имеет основания бояться аристократии или демократии, пока является действительно выразительницей нравственного идеала нации, ибо в этом отношении ни аристократия, ни демократия не способны ее заменить.

Если монархии в истории нередко приходилось обуздывать узурпаторские стремления аристократии или демоса, то совершенно упразднять власть аристократии или демократии, то есть стать на чисто бюрократическую почву - это есть не норма, а только болезнь монархии, ее абсолютизация.


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 206. Сильные и слабые стороны монархии - комментарии к версии Чичерина:

"Я остановлюсь на том анализе свойств различных принципов власти, который производит Чичерин в своей "Политике", сравнивая свойства монархии, аристократии и демократии. Это, кажется, наиболее обстоятельный анализ, по поводу которого лишь местами приходится сделать замечания.

Выгоды монархической власти, по Чичерину, следующие:
1. Ею наилучше обеспечивается единство власти, а из единства власти проистекает ее сила. С единством власти связана также ее прочность.

2. Монархия по независимости своей непричастна духу партий. Монарх стоит вне частных интересов; для него все классы, сословия, партии совершенно одинаковы. Он в отношении народа есть не личность, а идея.

3. В силу предыдущего Монархия наилучше обеспечивает порядок. Должно прибавить к подсчету Чичерина, что монарх есть наиболее справедливый третейский судья социальных столкновений.

4. Нет, говорит далее Чичерин, образа правления более пригодного к совершению крупных преобразований.

5. Крупной личности точно так же легче всего проявить на общую пользу свои высокие качества именно в монархии.

Слабые стороны монархии, по Чичерину, состоят в следующем:
1. Замещение власти совершается не по способности, а по случайности рождения. Это ставит судьбы народа в зависимость от случайности: может родиться гений, но может родиться и малоспособный.

2. Безграничная власть производит плохое влияние на неокрепкую душу. Великая душа сдерживает себя. Слабый человек, напротив, превозносится или становится двоедушным. Противостать искушениям, окружающим власть, очень трудно, а когда на престоле царствует пророк, говорит Чичерин, то и подчиненное общество следует тому же примеру.

3. К искушениям власти присоединяется лесть и ухаживанье окружающих. Монарх есть источник всех благ, и их стараются получить лестью и раболепством. Эти качества становятся господствующим качеством придворных и чиновных сфер. Вокруг монарха образуется мираж официальной лжи, заслоняющей истинное положение дел.

4. Монархия легко переходит в произвол.

5. Она легко предпочитает внешний порядок внутреннему. Отсюда беспорядки в управлении: "сверху - блеск, снизу - гниль".

6. В случае произвола - право теряет ограждение, и Чичерин находит, что, даже и помимо злоупотреблений, монархия менее охраняет право, чем другие власти.

7. Личная и общественная самодеятельность в монархии, по мнению Чичерина, ослабляется, исчезает инициатива. Монархия все и всех "опекает", и это ослабляет развитие народа. 👇


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 205. Для каждой формы Верховной власти существует своя наиболее подходящая политика, и политическое искусство состоит в том, чтобы максимально задействовать ее сильные стороны и парализовать слабые. Для этого требуется правильно применять все три принципа власти в области управления:

"Все народы в общих чертах имеют одинаковые потребности, и все государства поэтому имеют приблизительно одинаковые цели, которые различаются не столько по характеру Верховной власти их, как по обстоятельства внешним и внутренним. Монархии многому могут учиться у республик и наоборот. Ввиду этого естественно спросить себя: может ли существовать какая-то особенная монархическая политика?

Несомненно и непременно
.

Несмотря на общность целей и сходство средств политики всех государств, различие между политикой монархии, аристократии и демократии неизбежно существует. Это зависит от различия свойств верховных принципов. В общем арсенале политики есть средства действия, наиболее подходящие для одной формы Верховной власти, наименее для других.

Для того, чтобы осуществлять цели государства наиболее действительно, быстро и экономно; нужно уметь пользоваться именно той силой, теми свойствами, которые представляет данная верховная власть, пробуя при ней действовать по незнанию или недоразумению, так, как это свойственно какой-либо другой форме верховной власти, мы можем только истощать и компрометировать свою.

Во второй части настоящей книги, мы видели, каким роковым осуждением легло на судьбы Византии ее неумение отбросить от себя старо-римский абсолютизм, который был неизбежен и логичен в римском императоре, но для византийского самодержца остался лишь плохой традицией.

Точно так же и сознательная подделка какой-либо формы верховной власти под способы действия другой не имеет ни малейшего смысла и составляет лишь признание своего бессилия и приглашение нации к изменению образа правления. Государства, сознательно подделывающиеся под формы действия других, неизменно осуждены на гибель, Франция пережила несколько таких проб за XIX век. Попытка Карла Х изобразить неограниченного монарха и попытка Луи Филиппа стать "лучшей из республик" имели одинаковый роковой результат.

Всякая форма верховной власти требует некоторых особенностей политики. Поэтому государственная наука в учении о политике вообще должна рассматривать в отдельности "политику чистой монархии", "политику аристократии", "политику демократии".

Направление государственной деятельности дается Верховной властью. Политика монархическая есть именно политика Монархической Верховной власти в достижении тех целей, которые имеет государственная политика вообще.

"Всякий образ правления, - говорит Чичерин, - имеет свои выгоды и свои недостатки, проистекающие частью из самой его формы, отчасти из способа пользоваться властью".

Способ правления поэтому тем искуснее, чем более он основан на понимании особенностей данной верховной власти. Это относится и к Монархии. При чрезвычайных преимуществах в одних отношениях она имеет и свои сравнительно с другими формами власти слабые стороны.

Возможно лучше и полнее пользоваться сильными сторонами, возможно полнее парализовать действие слабых сторон своих - в этой двойной задаче лежит основа политического искусства.

Сознание этого и как результат его стремление сочетать различные формы власти явилось издревле. Оно дало основу совершенно ошибочному учению о "сочетанной верховной власти". Я уже говорил в первой части книги, что сочетанной верховной власти не бывает и не может быть. Но это сочетание различных принципов власти всегда бывает необходимо в управительной области. Для возможности применять его политика должна знать свойства каждого из этих принципов.

Такая задача стоит и перед монархической политикой, для которой составляет также и вопрос самосознания, т. е. необходимое условие политической правоспособности."


👆Сверх того, монархия, представляющая Верховную власть нравственного идеала, принуждена особенно заботиться о том, чтобы он постоянно в ней отражался. Естественное же право именно выражает в себе требования нравственного идеала, возникающие при каждых данных условиях жизни. Эти требования, следовательно, необходимо постоянно слышать, ощущать.

В христианской монархии чуткость отношения к естественному праву еще более необходима, так как естественное право для нее особенно неотрицаемо.
Действительно, признавая источником Верховной власти божественную делегацию, мы неизбежно признаем обязательным уважение к тем обязанностям, которые возложены на человека Божественной Волей. Но эти обязанности дают личности право на все, необходимое для исполнения их. Такое право личности для Верховной власти, основанной на делегации Бога, не подлежит никакому посягательству. Оно является "естественным" правом личности, правом, обусловленным не каким-нибудь юридическим законом, но природой связи человека с Богом.

Это настолько ясно ощутимо по самой силе вещей, что мы во всех монархиях действительно видим особенное уважение к так называемой "справедливости", которая именно состоит в соответствии с правдой и правом нравственным, а не юридическим. В аристократиях и демократиях, напротив, господствует юридическое понятие права.

Рим выработал понятие о юридической природе государства и права, хотя сознавал существование и естественного права. В Европе учение об "общественном договоре", с подкладкой естественного права, создано было во времена монархии, хотя и положено в основу республиканских идеалов. Но когда власть демократии начала делаться верховной, учение об естественном праве стало отвергаться, и в науке возобладало понятие о праве юридическом, как единственном праве. Однако естественное право, признаваемое или отрицаемое наукой, всегда существует, и даже управляет правом юридическим."


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 204. Как само появление государства, так и определение пределов его действия обусловлены потребностями личности и общества. Естественное право не имеет юридического смысла, но имеет смысл нравственный, и поэтому гораздо сильнее права юридического. Связь общества и государства, возникающая при демократии сама собой, при монархии требует сознательных усилий. Именно при монархии на первый план выходит понятие справедливости. Монарх должен чутко прислушиваться к нравственному чувству своих подданных:

"Эти обстоятельства, т. е. неизбежное существование социальной среды; существование личности, нужды которой только и дают смысл обществу и государству; наконец существование государства только во имя потребностей личности и общества создают понятие об обязанностях государства, которыми сами собой указываются и его права и пределы его власти и действия.

Пределы действия государства и его компетенция не могут быть определены характером интересов, выделяемых в область его ведения. Интересы, отдаваемые под охрану государства, могут быть различны и действительно меняются. То, что, при одних социальных условиях, не касается государства, становится обязательным для него при других условиях, в другие исторические эпохи.

Нет никаких интересов, о которых можно было бы сказать раз и навсегда; что они не касаются государства. Компетенция его указывается совершенно иным обстоятельством, а именно обязанностью служить личности и обществу, как силам самостоятельным, делать то, что личности и обществу нужно, как силам самобытным, а потому не делать ничего уничтожающего и задушающего самостоятельность личности и общества.

Юридически государство имеет все права, но это только потому, что понятие о юридическом праве создается самим государством. Однако в природе вещей есть нечто выше, чем юридическое право: это право естественное, прирожденное, самородное, которое порождает Верховную власть, эту властительницу государства, и создательницу юридического права. ...

Дело в том, что "прирожденные" или "естественные" права отвергаются, в сущности, по терминологическому недоразумению. Само собой с юридической точки зрения может существовать лишь то право, которое создано юридическим же путем, то есть так или иначе установлено законом. Поэтому если разуметь под "правом" только юридическое понятие, то, конечно, все "естественные" права суть не больше как фантазия.

Но если принять во внимание реальность политических явлений, то нельзя не признать, что как есть "законы природы", несравненно более незыблемые, чем статьи сводов законов, так есть нечто, вытекающее из законов психологической и социальной природы, вполне заслуживающие названия "естественного права".
Право юридическое есть то дозволение, та возможность действия, которая вытекает из свода законов.

Право же естественное - есть та возможность, которая вытекает из природной необходимости, по законам психологии и социологии.

В этот смысле естественное право не только существует, но оно гораздо могущественнее юридического права. Естественное право возникает само собой, без спросу, и лишь потом признается законом и становится юридическим. Но если закон даже и упорствует, то оно от этого не исчезает из сознания людей, как право нравственное, неуничтожимое и неотменимое никакими государственными законами.

Понимаемое в разумном, широко научном, а не узко юридическом смысле, естественное право, прирожденное (то есть порождаемое самой природой вещей) не только существует, но оно первичнее юридического и само порождает юридическое право. ...

При демократии связь общества и государства поддерживается сама собой тем обстоятельством, что одна и та же масса людей составляет и нацию, и Верховную власть. Но при монархии такую связь требуется поддерживать преднамеренно, а стало быть Верховная власть должна иметь сознание необходимости этого. 👇


👆Чем сложнее общественность, тем более в ней разнородных интересов, а стало быть, и борьбы. Не создав государства, общество, собственным своим прогрессом породило бы в себе столько внутренней борьбы, что уничтожило бы само себя, как это видно на рабочих движениях, а также на борьбе "свободных профессий". На самом же деле все эти слои имеют право на существование, но точно так же не могут существовать отдельно. Вот почему для них всех одинаково необходимо государство.

Для установки непереходимых рамок борьбы отдельных сил и слоев выдвигается государство, организация власти, поставленной выше всех общественных сил, и обязанной их регулировать.

В каком направлении государство это производит - это определяется принципом, положенным в основу его, то есть характером Верховной власти, долженствующей организовать его и руководить им.

Но этот принцип и сам вырастает только из общества, есть его создание и не может держаться, когда внутренняя работа общественных сил перестает ему соответствовать. Равным образом государство не может существовать, если умирает общество. Государство, необходимое для общества, не может заменить его собой для людей.

Между существованием государственным и общественным есть разница.
Условие жизни общества есть по преимуществу самодеятельность личности, свобода ее творчества в тех обстоятельствах, которые необходимо нарастают в общественной эволюции. Условия жизни государства есть по преимуществу обязательность.

Ценность общественной работы заключается в богатстве и разнообразии творчества. Ценность государственной деятельности - в поддержании обязательной однородности рамок (признанных необходимыми). Низвергая государство и пытаясь собою заменить его, общество приходит к анархии и бурному разложению. Пытаясь заменить собой общество, государство приходит к деспотизму, удушению всех живых сил, а потому и к собственной смерти в параличе или истощении.

Таким образом, общество и государство не исключают и не заменяют, но дополняют друг друга в единстве национальной жизни. Верховная же власть в своей идее является представительницей и охранительницей этого единства, действуя теми способами, которые соответствуют силе данного принципа Верховной власти."


👆Представители крупного капитала являются нередко особой группой (синдикаты), возбуждающей ненависть в представителях мелкого капитала.

Рабочий класс точно также представляет ряд слоев, иногда сливающихся в единое целое, иногда жестоко враждующих между собой. В Англии Trade Unions образуют своего рода аристократию, против которой резко восстают толпы чистых "пролетариев". Во Франции еще недавно рабочие "профессионалы" дрались с рабочими "социалистами" едва ли не с большей ожесточенностью, чем иной раз дерутся "рабочие" с "капиталистами".

Эти расслоение и группировка современного культурного мира так сильны, так неудержимы, так вытекают из самой природы вещей, что повсюду в Европе возникали вне закона и даже в борьбе с законом.

История рабочих организаций - это история борьбы с законом, который лишь вследствие этой жестокой борьбы убеждался в действительном существовании новых социальных слоев и в большинстве случаев признал наконец их право на жизнь и действие.

Социалистическое отрицание государственности появилось более всего вследствие долгого отрицания законом того, что неизбежно являлось в жизни и стало реальным социальным фактом
. Политическое сознание Европы в этом случае обнаружило крайнюю слабость, как со стороны государства, так и со стороны народа.

Государство, запутанное доктринами XVIII века, долго не умело понять своей обязанности ввести в область своего попечения вновь явившиеся социальные группы, и вместо того явилось их отрицателем.

Сами же эти группы вместо того, чтобы понять действие государства, просто как проявление слабости его сознания, вместо того, чтобы требовать у государства своего очевидного права, хотя дотоле еще и не записанного в законе, начали отрицать самую идею государства.

Это исторический образчик тех зол, которые появляются, когда государство забывает, что его основы есть социальная среда и что оно обязано сообразоваться с ее развитием.

Социальная среда была до государства и существует при нем. Это есть факт самой природы общественных явлений. Лишь на общественной среде, и из нее, вырастает государство. 👇


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 203. Развитие личности приводит к усложнению социальной среды и расслоению общества. Борьба социальных групп может привести их к взаимному уничтожению, поэтому требует устроителя и примирителя в лице верховной власти и учрежденных ею государственных органов. Способы действия верховной власти зависят от положенного в ее основу принципа.:

"В силу прямых и непосредственных потребностей, нужд и свойств личности в каждом скоплении людей складываются разнородные группы, объединяющие их в совместной жизни и деятельности. Сюда относятся семья, различного рода общины и союзы трудовые, религиозные общины и т. д.

Чем развитее и разностороннее потребности личности, тем более разнообразны становятся эти основные ячейки, складывающиеся и полубессознательно (как семья), и по экономической необходимости, даже против желания (как трудовые союзы - вроде фабрик), и на основе высших духовных и умственных потребностей.

Родственные группы этих союзов образуют более широкие слои (классы, корпорации). Вся эта сложная социальная ткань и образует общество.

В разнородных группах и слоях общества протекает жизнь личности. Рост и характер общественных отношений определяет деятельность личности, свободную лишь постольку, поскольку это допускает инерция среды.

В свою очередь, эта социальная среда, эта сфера общественности также создается и видоизменяется усилиями личностей, приспособляющихся к условиям среды, как коралловый риф воздвигается работой миллиардов полипов.

Это расслоение социальной среды и появление в ней множества мелких союзов, которые, даже не будучи организованы, сознают свою союзность, составляет вечный закон общественности.

Чем развитее личность, чем сложнее потребности ее, тем сильнее расслоение общества.


В настоящее время оно несравненно сильнее, чем было, например, в средние века. На место прежних сословий или наряду с ними являются новые классы, новые группировки. Так весь фабрично-заводский слой населения уже представляет сложнейшие их сочетания.

Весь слой населения, занятый независимыми, свободными профессиями, в области труда умственного или технически квалифицированного, представляет группировки не менее сложные. В них союз и борьба смешаны в несравненно более запутанных сочетаниях, нежели в прежние времена более простой общественности.

Так, например, в некоторых случаях, вся так называемая "интеллигенция" чувствует и заявляет себя однородной, заявляет желания и стремления единодушно. Но в той же интеллигенции кипит жгучая борьба направлений и профессиональных интересов, причем каждый слой, охватывающий данную профессию или направление (партию), чувствует себя на сей раз уже отдельным, особым целым, готовым истребить противника.

Точно так же весь слой, занятый обрабатывающей промышленностью, иногда является вполне единодушен; хозяева, администрация фабрики и рабочие готовы дружно стать за то, что нужно их производству. А в другое время слой хозяев ("капиталистов") резко отделен от рабочих (представителей труда), и они образуют два враждебных лагеря. Но и сам слой "капиталистов" стал очень неоднороден со времени акционерного ведения дел, при котором даже сам рабочий, как обладатель акций, может являться "капиталистом". 👇


Репост из: Историк Андрей Борисюк
Оказывается различные любители коммунизма пишут про меня, что я неадекватно подаю данные. Например, «неправильно сравниваю» строительство дорог в Империи и в СССР.

Сам факт рекордного прироста протяженности ж/д, обеспеченный при Николае II и зафиксированный в моих книгах, якобы ничего не значит (напомню - это свыше 46 тыс. км!). Всё потому, что якобы строили простейшие одноколейные дороги. Строить их было несложно. А вот потом - после революции - другое дело! Там строили двухколейный дороги! Строить их было как минимум в два раза сложнее. И вот там был настоящий прорыв, о котором я якобы замалчиваю…

У меня в ответ на это есть только одна рекомендация: читайте внимательнее мою книгу «Рекорды Империи». Там приведены подробные сведения о развитии ж/д, в том числе по вторым путям. С 1894 по 1917 год (за 23 года) прирост протяженности вторых путей на сети ж/д составил 13,3 тыс. км. С 1917 по 1940 год (также за 23 года) - 7,4 тыс. км.

То есть при Николае II строилось не просто больше дорог в целом, но и больше многоколейных дорог в частности. Рекордный прирост общей протяженности железных дорог соседствовал с рекордным приростом протяженности вторых путей. Такова реальность.

Надо сказать, что миф о великом взлёте советского железнодорожного строительства в свое время тиражировался достаточно массово. И опирался он на недоступность документальных сведений о технических характеристиках железных дорог первой половины XX века. В условиях недоступности этих данных было очень легко говорить о том, что большевики строили «больше и лучше».

Но мне удалось найти все необходимые сведения среди советской ведомственной документации, хранящейся в Российском Государственном Архиве Экономики. Документация эта была исключительно для внутреннего пользования и НИКОГДА ранее не публиковалась. В книге «Рекорды Империи» эти данные использованы впервые. Теперь с ними может ознакомиться каждый.

Впрочем, там опубликовано и множество других важных сведений, позволяющих отказаться от устаревших мифов. Книга «Рекорды Империи» на Озоне: https://www.ozon.ru/products/693262089


Л.А. Тихомиров. Монархическая государственность

МГ 202. Верховная власть это только сила, направляющая действия государства, объединяющего общественные силы. Общество не может развиваться без государственности, государство не существует без общества. Они тесно взаимосвязаны, но при этом имеют отдельное существование. Упразднение общества (абсолютизм) и упразднение государства (анархизм) ошибочны и противоестественны:

"В первой части настоящей книги уже выяснялось, что общество, государство и Верховная власть, хотя и неразрывно связанные в государственном существовании, имеют и свое отдельное бытие. Это особенно должно помнить в политике.

Верховная власть сама по себе не есть ни общество, ни даже государство. Это есть только сила, направляющая действие государственного союза, необходимого для объединения сил общества.

Если нет общества, не может быть и государственного союза. Если нет государства, не может быть и Верховной власти. С другой стороны, невозможно создать государство без той или иной верховной власти, и невозможно обществу достигнуть сколько-нибудь высокой степени развития, не найдя для себя рамок государственности.

Между обществом, государством и Верховной властью существует тесная связь, и в то же время они все имеют отдельное бытие.

Абсолютистские идеи, упраздняющие общество, столь же ошибочны, столь же противны естественным социальным законам, как идеи анархические или "партикуляристские", упраздняющие государство. Практически те и другие одинаково вредны, составляя причину смешения пределов действия общественности и государственности."

Показано 20 последних публикаций.