Плохая христианка

Про «уважение к старшим» - к дню учителя вот такой фрагмент из #ЗаповедиЗла

«Естественную и природную любовь матери к ребенку сильно переоценивают. По данным ряда исследований, материнского инстинкта как такового у человека нет, а забота о ребенке — это сложное социальное поведение, которому не только человек, но и все высокоорганизованныеживотные обучаются у других (и у животных программалюбви к потомству то и дело дает сбой). Чем более ригидносообщество, тем меньше значимость ее младших членов. Их интересами всегда можно и нужно жертвовать ради интересов старших.
Януш Корчак — знаменитый польский педагог, которыйвместе со своими воспитанниками, детьми- сиротами, пошелв газовую камеру, отказавшись от предложенной впоследний момент свободы. Первая часть его книги «Каклюбить ребенка» называется «Право ребенка на уважение», и в ней он выступает против такого привычного иестественного взгляда на ребенка как недочеловека:
 
С ранних лет мы растем в сознании, что большое — важнее, чем малое.
Уважение и восхищение вызывает большое, то, что занимает много места. Маленький же повседневен, неинтересен. Маленькие люди — маленькие ипотребности, радости и печали. Мы говорим:
 — Великий подвиг, великий человек.
 А ребенок мал, легок, не чувствуешь его в руках. Мы должны наклониться к нему, нагнуться.
 А что еще хуже, ребенок слаб.
 Кто и когда, в каких исключительных условиях осмелится толкнуть, тряхнуть, ударить взрослого? А какими обычными и невинными кажутся нам наши шлепки, волочения ребенка за руку, грубые «ласковые» объятия!
 Чувство слабости вызывает почтение к силе; каждый, уже не только взрослый, но и ребенок постарше, посильнее, может выразить в грубой форме неудовольствие, подкрепить требование силой, заставить слушаться: может безнаказанно обидеть.
 Мы учим на собственном примере пренебрежительно относиться к тому, что слабее. Плохая наука, мрачное предзнаменование… 
 
Януш Корчак подчеркивает достоинство маленького, бессильного и немудрого человека и отстаивает его право на уважение. У ребенка, наивного и слабого, нет инструментов в борьбе за существование и вес в обществе, но значит ли это, что его можно не уважать? Великая мудрость классической педагогики сводится к одному правилу: «Слушайся старших и не перечь взрослым». «Я говорю: “Не уходи, не тронь, подвинься, отдай”. И он знает, что обязан уступить; а ведь сколько раз пытается ослушаться, прежде чем поймет, сдастся, покорится!» — пишет Корчак .
С ребенком можно делать что угодно. Став взрослыми, многие говорят: «Меня били, и человеком вырос». К ребенку можно быть несправедливым, ведь «учитель всегда прав». Ребенок вечно виноват по принципу «у сильного всегда бессильный виноват!». На нем всегда можно безнаказанно сорваться: «Посмотри, до чего мать довел!» Или благочестиво оговориться, что ты не срываешься, а воспитываешь.

У Чехова есть замечательный рассказ «Не в духе», где он с юмором описывает на самом деле очень мрачный источник «воспитания насилия», которое, в сущности, — просто способ отыграться на более слабом. Отец, проигравшийся вкарты, долго слушает, как сын учит стихотворение Пушкина, и мысленно придирается к героям, проецируя на них свое недовольство и огорчение от неудачи. А заканчивается рассказ так: «Заиграла желчь, подкатило под душу… Потребность излить на чем-нибудь свое горе достигла степеней, не терпящих отлагательства. Он не вынес…
— Ваня! — крикнул он. — Иди, я тебя высеку за то, что ты вчера стекло разбил!»

Фраза «Не мир пришел я принести, но меч» (Мф. 10:34) не означает, что мы должны собраться всей толпой и идти громить мечом нечистых и неверных, нет. Она означает, что следование принципу добра часто ссорит с самыми близкими, с семьей, друзьями и отрезает от стаи.

Никакие общие гены, история и земля не могут превалировать над высшими принципами.

Добрые и злые не определяются ни по национальному, ни по религиозному, ни по родовому признаку:

«Сказываю вам: в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; две будут молоть вместе:
одна возьмется, а другая оставится; двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится» (Лк. 34–36).

Разделение между верными Богу и неверными происходит внутри самых близких отношений.

Для «верных Богу» формулируется очень трудный для выполнения принцип: «быть в мире, но не от мира» (Ин. 15:19), то есть жить в обществе, но не принимать его принципы как абсолют, а значит, часто сопротивляться им, подвергая себя опасности. Потому что ты мутишь воду, выносишь сор из избы и не закрываешь глаза на привычные мерзости от уважаемых людей ради уютного мира в своей стае.

«Мечом правды» приходится резать по живому — по скрепляющим общество правилам, направленным на благополучие и выживание этого самого общества! И как бы ни хотелось увильнуть от этой неприятной задачи, смирение перед Богом состоит именно в том, чтобы, не оглядываясь на последствия, разоблачать несправедливость и зло, говорить неудобную правду. А смирение перед сильными, перед уважаемыми людьми и общественным мнением — это лишь приспособление в контексте эволюционной биологии, и приспособленчество и «человекоугодие» — в контексте христианской философии.

Истинное добро — не то, что роднит нас с животными, а то, что приближает нас к Богу, — это всегда добро трудное, самоуничтожительное и самоубийственное.

Дарья Серп, из книги "Заповеди зла. Бог против традиционных ценностей?"

#заповедиЗла

Короче, у меня горе. Зайцы в саду опять погрызли мои молодые вишни, причем некоторые саженцы буквально позавчера посадила. Теперь буду ходить, как Винни-Пух, и ныть над мужем: Пятачок, тащи ружьё! А муж такой: Винни, у меня лицензия только на водоплавающих…

А все почему? Потому что надо новую книгу писать, они вишни сажать!

Сказано: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут…»

… и зайцы не обгрызают!

Конспект кафедры теологии МИФИ:

Вначале не было ничего, только полная симметрия, и свободная калибровка летала повсюду.

Потом отделил Бог целый спин от полуцелого, и повелел целому спину подчиняться статистике Бозе, а полуцелому статистике Ферми. И увидел он, что это хорошо.

И отделил Бог гравитацию, и поставил её константу взаимодействия ниже других констант, и повелел ей пресмыкаться на микроуровне, но сказал, что возвеличит её надо всеми, и будет она повелевать космологией, ибо всё будет подчиняться ей. И уползла гравитация на микроуровне на своё место, и поныне там пребывает.

И отделил Бог сильное взаимодействие от электрослабого, а кварки от лептонов, и повелел кваркам сильно и электрослабо взаимодействовать, а лептонам только электрослабо. И увидел он, что это хорошо.

И нарушил Бог симметрию электрослабого взаимодействия до слабого и электромагнитного, и обрели векторные бозоны массу, фотон же не обрёл. И стали векторные бозоны подобны фермионам, и возгордились, но не было у них закона сохранения числа частиц, ибо были они бозонами, и потому стало слабое взаимодействие короткодействующим.

И был вечер, и было утро: эра электрослабого фазового перехода.

Глюоны же обладали цветом, и были в том подобны кваркам, и взаимодействовали меж собой сильно, и порождали другие глюоны. И увидел Бог, что сильное взаимодействие асимптотически свободно, на больших же расстояниях линейно, аки в струнной модели.

И повелел Бог собраться кваркам по трое, и по одному и антиодному, и с глюонами в иные комбинации, по цвету синглетные, и затворил их там конфайнментом. И нарёк Бог кварки по трое барионами, а по одному и антиодному мезонами, и увидел он, что это хорошо.

И был вечер, и было утро: эра конфайнмента.

Мезоны состояли из кварка и антикварка, и не имели барионного числа, и распадались до излучения, а барионы же антикварков не содержали, и распадались только до нуклонов, а дальше не могли. И было барионов больше, чем антибарионов, и потому оставались нуклоны не аннигилировавшие.

И сочетались нуклоны за счёт сложного обменного взаимодействия, производного от сильного, и соединялись по двое, по трое, по четыре. По четыре же, в альфа-частицы, им было лучше всего соединяться.

И увидел Бог, что в альфа-частицы соединилась четверть всех нуклонов по массе, остальные же остались свободными, а остальные элементы в следовых количествах. И посему достаточно было в межзвёздном газе топлива для ядерных реакций и зажигания звёзд. И увидел он, что это хорошо.

И был вечер, и было утро: эра первичного нуклеосинтеза.

- - -

*не моё, я тут мало что поняла, но прочла как чистую поэзию*

Смирение и подчинение, поддерживающие порядок в стае животных, — те же самые, что служат данной цели в современных «стаях» более высокого уровня: от трудового коллектива до государства. Это смирение — не про любовь или личностный выбор, оно является механизмом, помогающим слабой особи избегать конфликтов и напряжения и экономить ресурсы. Это наследство эпохи «по ту сторону добра и зла», в которой насилие — такой же механизм выживания, как и подчинение и собственно смирение. Когда из такого смирения лепят высшую добродетель и личную доблесть — это просто хорошая мина при плохой игре.

Добро на основе этого смирения получается таким подлым, жалким, гаденьким и бессильным, что на его фоне хочется оправдать откровенное зло. Зло хотя бы окружено аурой господства, свободы и смелости. Насилие — признак властителей и победителей, и «смиренные» не только беспрекословно им подчинятся, но и, лицемерно виляя хвостом, назовут благодетелями. Переворачивая с ног на голову молитву «Отче наш», они радостно переносят на небеса устройство «царства на земле».

Дарья Серп, из книги "Заповеди зла. Бог против традиционных ценностей?"

#заповедиЗла

Нищий простуженный студент, ютящийся в каморке размером со шкаф, хочет забраться на вершину социальной пирамиды, признак которой, с его точки зрения, — это возможность убивать. Мрачный Раскольников, по сути, старуха Шапокляк, убедившая себя в том, что «хорошими делами прославиться нельзя» (и это во многом верно). Следовательно, если главная задача «прославиться», «оставить след», «заявить о себе», нужно идти по пути злодейства. В наше время эта тема развивается в популярных сюжетах о серийном убийце, ищущем славы и популярности в СМИ.

Против «справедливого мира» восстает Иван Карамазов, говоря: я вам верну билетик в «счастливое будущее», потому что «темное прошлое» — «плачущие замученные дети» — никуда не денется. Что, броситесь оправдывать Бога, утверждать, будто без замученных детей Рая не построить? Идите вы сами знаете куда и прихватите своего Бога, а мне в другую сторону!

«Маленькие люди» Достоевского начинают бунтовать, когда понимают, что смирение и послушание лишь провозглашаются божественным идеалом, а на самом деле это просто признак тех, кто внизу социальной пирамиды — «тварей дрожащих», которым ничего нельзя (только слушаться). Поэтому бунт Достоевского и его героев против «добра и разума» — это бунт против «общественного», «эволюционного» порядка, когда угнетение слабых просто не замечают или хуже того — оправдывают. Достоевский доказывает, что такое добро лишь попытка оправдать существующее положение вещей, подвести божественную платформу под социальное неравенство.

С точки зрения эволюционной биологии трагедия Раскольникова — это крах бета-самца, который проиграл альфа-самцу. Раскольников хочет бросить вызов лицемерию морального закона, который прикидывается универсальным добром, хотя на самом деле «альфа-самцам все можно» — по крайней мере, больше, чем другим, «тварям дрожащим». Раскольников хочет отказаться от уважения морального закона, который именуется Законом Добра и Разума, то есть опрокинуть «альфу в своей голове». Он хочет сам стать альфой, перестав слушаться, а прежде — преступив закон. Раскольников приходит к выводу, что именно статус «альфа» позволяет устанавливать моральный закон: альфа сам изобретает убедительные правила, которым все следуют. Иными словами, слово альфы — закон.

И с точки зрения «морали шимпанзе» Раскольников совершенно прав.

Дарья Серп, из книги "Заповеди зла. Бог против традиционных ценностей?"

#заповедиЗла