PRonin | Архитектор матрицы

🌟Тир «Стрельба по чёрным лебедям». Региональные антикризисные кейсы
 
⏺ «Чёрный лебедь» — это кризис, который нельзя предсказать, но можно достойно пройти. Именно в такие моменты проверяется скорость реакции, качество управления и способность принимать нестандартные решения.

В этой рубрике разбираем лучшие региональные антикризисные практики: реальные кейсы, в которых управленческие решения позволяют эффективно справляться с кризисными ситуациями и могут служить ориентиром для других субъектах.
 
🎯Мишень: Переселение людей из аварийного жилья
(Архангельская область)
 
Для северных регионов аварийное жильё — особенно сложная проблема: деревянный жилой фонд быстро изнашивается из-за климата, а новое строительство обходится дорого.
 
✔️ Какие меры приняты?
В Архангельской области губернатор Александр Цыбульский выстроил систему из нескольких инструментов:
- покупка квартир у застройщиков;
- строительство домов по программе переселения;
- комплексное развитие территорий.

В 2026 году из 150 запланированных квартир уже приобретено 148 на 957 млн руб. А благодаря КРТ планируется расселить около 5,8 тыс. человек. При этом губернатор лично контролирует не только покупку квартир, но и фактическое заселение людей, требуя ускорять этот этап.
 
Параллельно регион усиливает взаимодействие с муниципалитетами и федеральным центром, а также решает вопрос инфраструктуры для новых домов.

Экономия на закупках позволяет приобретать жильё сверх первоначального плана, а проектирование новых объектов теплоснабжения и водоснабжения создаёт необходимую базу для дальнейшего расселения.
 
✔️ В чем польза кейса?
Главная особенность подхода — ориентация на конечный результат. Купленная квартира сама по себе не считается решением проблемы: показатель — человек, который действительно переехал из аварийного дома. При этом регион не зависит от одного механизма, а комбинирует закупку жилья, строительство и КРТ.
 
Такой алгоритм — контроль фактического результата, диверсификация инструментов, ответственность муниципалитетов и параллельная модернизация инфраструктуры — позволяет превращать расселение аварийного жилья из устранения накопленного дефицита в устойчивую систему.
 
@mcrepostregion

Наблюдая за уровнями российской социальности. Как социум реагирует на напряженную повестку. Практики.

1.Отказ от обсуждения политики и военных действий, особенно с малознакомыми людьми.

2.Ориентация на выживание и стабилизацию быта.Энергия перенаправляется туда, где возможности на что-то повлиять есть.

3.Запрос на подработки. Усиливающийся тренд.

4.Набирает обороты: дачно-огородная экономика, практики выживания через натуральное хозяйство.

5.Компания «скинемся»: люди помогают друг другу в трудных и критических ситуациях. Важный маркер, позволяющий указывать на пределы атомизации. В разрешенном формате взаимопомощь актуализируется быстрее.

6.Соседские чаты – логика если не солидарности, то взаимопомощи. Резко усилился запрос на наведение порядка в отдельном подъезде или дворе. Учитывая состояния МСУ – это тоже легко объяснимо.

7.Безразличия и обреченности почти нет. Это важно с учетом того, что начиная с марта 2020 г. социум живет в постоянной тревоге и эмоциональные и психологические, как и финансовые и прочие ресурсы скорее истощаются, а не накапливаются.

8.Исследования ИС РАН показывают: нынешние адаптационные действия россиян связаны не столько с реакцией на текущий шок, сколько с пониманием, что происходящие изменения не носят краткосрочного характера.

9.В спектре общественных настроений усталость, грусть и принятие усиливаются, оптимизма заметно меньше. Из «все наладится» базовым становится «с этим придется жить долго». Несмотря ни на что, это валидный индикатор, он показывает и адекватность оценок, и наличие сил для того, чтобы адаптироваться.

10.Важно, чтобы было время и возможности для моральной и экзистенциальной рефлексии и сохранялись возможности остаться собой.

Идеология – суррогат морали? Рассуждизмы про тезис в свете истории ХХ в.

У Ханны Арендт («Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме», 1963 г.) идеология —это не патология, а бездумность (thoughtlessness): не отсутствие интеллекта, а отказ от усилия судить самостоятельно, замена этого усилия готовой формулой, спущенной сверху.

Формулировка «идеология – суррогат морали» звучит сама по себе тоталитарно, то есть вроде бы призвана обличать тоталитаризм и диктатуру, но сама на это покушается. Своей тотальностью и безапелляционностью, лозунгообразностью, я бы сказал.

Идеология не уничтожает мораль целиком, она её перераспределяет. Эмпирически (и это задокументировано на примере повседневных практик в нацистской Германии) идеологически захваченный человек почти никогда не становится моральным нулём — он остаётся любящим отцом, честным в быту, способным на подлинное самопожертвование ради своих. Моральный ноль – это манкурт Чингиза Айтматова, но это другой формат расчеловечивания и другие аспекты.

Происходит не выключение морали, а её туннелирование: интенсивность и подлинность морального чувства резко нарастают внутри очерченного идеологией круга «своих» и почти до нуля падают за его пределами, где работает уже не мораль, а готовая категория — «враг», «предатель», «легитимная цель», «понесли заслуженное».

Формула «люди перестают быть людьми» точнее звучала бы как «люди остаются людьми ровно в границах, которые им очертила идеология, и за этими границами перестают быть обязанными видеть человека в другом». Это менее эффектная, но более точная и, что важно, менее фаталистичная формулировка. Туннель можно сузить или расширить, а «переставших быть людьми» вернуть некуда.

Осмысляя исторический опыт ХХ в., можно сказать: идеология часто работает не как замена морали через искреннее убеждение, а как процедура, которая избавляет от необходимости публично отвечать за собственное моральное суждение. Мораль не убита, она вытеснена в частную сферу и там продолжает существовать в урезанном, неозвучиваемом виде.

Моральное суждение — это способность, которая, как мышца, требует упражнений именно на трудных, неоднозначных случаях. Если систематически подставлять готовую формулу вместо усилия, способность судить самостоятельно слабеет буквально, функционально. Происходит атрофия, в моменте может быть даже комфортная, но в аспекте всей жизни нет…

Из 1338 в 83 и десяток на выходе: как самовыдвижение в Госдуму превратилось в штучный товар

На выборах в Госдуму-2026 о самовыдвижении заявили 83 человека. К окончанию срока подачи документов необходимое количество подписей смогли представить не более десяти. По состоянию на вечер 6 августа были зарегистрированы Магомед Валихов в Дагестане и действующий депутат Госдумы Анатолий Лисицын в Ярославской области, ещё несколько кандидатов передали подписи на проверку.

Само по себе число 83 мало о чём говорит. Гораздо интереснее посмотреть, сколько желающих самостоятельно пойти в Госдуму было раньше.

На выборах 2003 года в одномандатных округах в порядке самовыдвижения выдвинулись 1338 человек. Из них зарегистрировали 757. В итоге 68 самовыдвиженцев выиграли округа и получили депутатские мандаты (68 из 225 — это 30,2%.) . Данные о 1338 выдвинувшихся содержатся в электоральной статистике ЦИК по выборам 2003 года. Данные о 757 зарегистрированных также приводятся со ссылкой на официальный сборник ЦИК (подготовлен ЦИК и издан в 2004 году.).
Здесь, кстати, стоит поправить «Коммерсантъ». В своем материале о самовыдвиженцах на выборах 2021 года «Ъ» написало, что в 2003-м было зарегистрировано 667 самовыдвиженцев.

Причём в 2003 году условия допуска кандидата в бюллетень тоже выглядели иначе.
Для регистрации одномандатнику требовались подписи не менее 1% избирателей округа. Сегодня самовыдвиженец должен собрать уже 3% избирателей своего округа, а в округах с численностью менее 100 тыс. человек — не менее 3 тыс. подписей.
Но главное отличие даже не в этом.

В 2003 году подписи вообще можно было не собирать.
Кандидат мог внести избирательный залог и зарегистрироваться на этом основании. Для одномандатника на выборах в Госдуму-2003 его размер составлял 900 тыс. рублей — 15% от предельного размера избирательного фонда кандидата в 6 млн рублей. Размер залога прямо установлен инструкцией ЦИК от 27 августа 2003 года №22/157-4.

То есть говорить, что раньше можно было просто «купить выдвижение», юридически неправильно: выдвинуться кандидат мог и без денег. Но зарегистрироваться без сбора подписей действительно можно было за деньги, внеся 900 тыс. рублей из избирательного фонда.

И этой возможностью пользовались. На выборах 2003 года 178 кандидатов были зарегистрированы именно на основании избирательного залога.
Причём, если кандидат избирался либо получал не менее 5% голосов в своем округе, залог возвращался в его избирательный фонд. Если результат был ниже установленного порога, деньги перечислялись в федеральный бюджет. Практика возврата залога в 900 тыс. рублей кандидатам, преодолевшим 5%, доходила даже до Верховного суда.

С точки зрения штаба выбор был довольно понятный: либо строить сеть сборщиков, собирать тысячи подписей и затем доказывать их действительность комиссии, либо при наличии денег заплатить залог и сразу перейти к основной кампании.

Избирательный залог отменили Федеральным законом №3-ФЗ от 9 февраля 2009 года.
Впрочем, на выборах в Госдуму 2007 и 2011 годов вопрос самовыдвижения вообще не стоял. Одномандатных округов тогда не было: все 450 депутатов избирались исключительно по федеральным партийным спискам. Поэтому никаких самовыдвиженцев на выборах в Госдуму в эти годы юридически быть не могло (напомню выборы состоялись 2 декабря 2007 года, следующие 4 декабря 2011-го.)

Одномандатные округа вернули к выборам 2016 года. Вместе с ними вернулось и самовыдвижение, но уже в совершенно другой конструкции.
В 2016 году самостоятельно выдвинулись 304 человека. Зарегистрировали только 23, а выиграл округ всего один самовыдвиженец — Владислав Резник.

В 2021 году самовыдвиженцев было уже 174. Регистрацию получили 11. При этом пятеро сумели выиграть свои округа и стали депутатами Госдумы.

В 2026 году заявились 83 человека. Не более десяти смогли представить необходимое количество подписей. Окончательное число зарегистрированных пока неизвестно: проверка документов продолжается.
Получается довольно выразительная история.
2003 год — 1338 выдвинувшихся, 757 зарегистрированных и 68 избранных самовыдвиженцев (30,2% от всех одномандатников).
Затем институт исчез вместе с одномандатными округами.

После возвращения одномандатников: 304 самовыдвиженца в 2016-м, 174 в 2021-м и 83 в 2026-м.

За десять лет после возвращения смешанной системы число желающих самостоятельно идти в Госдуму сократилось почти в четыре раза. А если сравнивать с последними думскими выборами старой эпохи одномандатников, разница ещё заметнее: 1338 заявившихся в 2003 году против 83 в 2026-м — сокращение более чем в 16 раз.

При этом нынешний подписной механизм весьма жёсткий. Представить можно лишь ограниченный законом запас подписей, комиссия первоначально проверяет не менее 20% необходимого количества. Если в выборке обнаруживается 5% и более недостоверных или недействительных подписей, проверяют дополнительную выборку ещё в 15%. Если по совокупности проверенных подписей брак достигает 5%, кандидат не регистрируется.

Поэтому сегодня пройти этот этап способны прежде всего кандидаты, у которых уже имеется серьёзная организационная машина.
Это хорошо видно по нынешней кампании. Среди тех, кто собрал необходимое количество подписей, — действующие депутаты Госдумы Анатолий Лисицын (экс-губернатор). вице-губернатор Липецкой области Сергей Курбатов, зампред правительства Ставропольского края Илья Дроздов, замминистра здравоохранения Дагестана Магомед Валихов, депутат Госдумы Станислав Наумов, врач и участник СВО Игорь Арчимаев.

Наумов сдал 16,4 тыс. подписей, Дроздов — около 15,8 тыс., Курбатов — порядка 13,2 тыс., Арчимаев — около 11,8 тыс. Лисицын собрал более 16 тыс. и уже получил регистрацию.
А действующему депутату Госдумы Евгению Марченко в Петербурге не хватило всего 823 подписей до необходимого минимума в 15 тыс. Даже статус действующего депутата сам по себе подписной фильтр не преодолевает.

✅ Что это означает для политтехнологов
Самое важное — подписной этап для самовыдвиженца сегодня надо рассматривать как отдельную полноценную кампанию ещё до основной кампании.
Требуется поле, сеть сборщиков, деньги, обучение, постоянный контроль подписных листов, юридическая группа и собственная внутренняя проверка. Причём собирать фактически приходится больше необходимого: часть избирателей отказывается оставлять паспортные данные, часть подписей неизбежно выбраковывается ещё самим штабом.

Одновременно это прекрасный тест реального состояния штаба. Кандидат может иметь красивые соцсети, известную фамилию и сотни упоминаний в СМИ, но если его структура неспособна организовать несколько десятков тысяч нормальных контактов с избирателями, то вся эта медийность заканчивается ещё до появления фамилии в бюллетене.

Есть и второй момент. Форма самовыдвижения сама становится политической технологией. Когда самостоятельно идет действующий депутат, вице-губернатор, зампред регионального правительства или другой системный политик, гораздо интереснее не сам факт отсутствия партийного логотипа, а причина, по которой для него выбрали именно такую конструкцию.

Кто помогает собирать подписи? Кто выставлен против него от ЕР и других партий? Насколько конкурентен официальный партийный кандидат? Есть ли у самовыдвиженца негласная поддержка региональной власти? Должен ли он выиграть округ или решить другую задачу?

И здесь нынешние 83 самовыдвиженца для политтехнолога представляют интерес именно как карта скрытых договорённостей и реальной конфигурации одномандатных округов.

Пожалуй, главный итог всей этой истории можно сформулировать совсем просто: в 2003 году самовыдвижение было массовым способом попасть в Госдуму. В 2026-м оно всё больше становится инструментом для тех, у кого за словом «сам» уже стоит достаточно серьёзная политическая и организационная машина, а прохождение и регистрация как правило говорит о серьезных связях и договоренностях.


ПОДПИСАТЬСЯ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»