Канал «
Земля–Воздух» сделал
подборку обещаний чиновников Правительства РФ о сроках импортозамещения новейшего пассажирского самолета МС–21, которые традиционно шагали «вправо».
Тут ничего не ново под луной.
На мой взгляд, в первую очередь следует обратить внимание на содержательную пустоту этих заявлений.
Если мы внимательно посмотрим на политику импортозамещения, то увидим, что действия правительства и авиационной промышленности в большинстве своем реактивные и ситуативные.
Где–то укололо – обратили внимание.
Такой подход вполне устраивал США, которые позволяли нам дрейфовать годами в инерции прошлой эпохи.
Например
, композитное крыло на МС–21 у нас родилось не из стратегии импортозамещения
, а из–за «внезапных» санкций США, которые закрыли нам доступ к материалам и технологиям осенью 2018 года
.
То есть четыре года прошло с начала режима санкций США и ЕС, а проект новейшего пассажирского самолета спокойно себе плыл в инерции абсолютно неадекватных условий и ожиданий.
И никто не задал вопрос – почему композитное крыло, в условиях усиливающейся конфронтациИ со стороны США, полностью отдано тем же Соединенным Штатам?
Импортозамещение шло где–то параллельно своим путем.
Потом были поистине героические усилия по созданию российского производства композитного крыла, которое было сделано в кратчайшие сроки, фактически в два года.
В 2021 году МС–21 с отечественным композитным крылом совершил первый полет.
Едем дальше.
Открою большой секрет (на самом деле нет), изначально проект самолета делался под зарубежный двигатель
PW1400G от известного
американского производителя Pratt&Whitney.
Российская версия под ПД–14 родилась позже, и шла вторым номером, в том числе и по сертификации.
Испытания и сертификация МС-21 прошли на версии с двигателем PW1400G, который в Россию более не поставляется.
Создание самолета и двигателя долгое время шли параллельно, вне единого замысла. Каждый был занят своим, ОАК делали пассажирский самолет, ОДК – двигатель, особо не пересекаясь, не питая больших симпатий, и, чуть что, показывая друг на друга пальцем.
В итоге получалось, что российский аналог особо не был никому нужен.
И это только два очевидных примера, лежащих на поверхности.
А есть намного более сложные комплексные проблемы, в сфере авионики, силовых установок и т.д.
И если в плане крыла и двигателя у нас аналоги есть, то в других критических системах время упущено, и заменить их просто нечем.
И это только одна сфера производства – авиация.
А есть многие другие – не менее важные, микроэлектроника, например.
И возникает вопрос – а что делал Минпромторг и другие правительственные ведомства, ОАК все восемь лет?
Что думает по этому поводу вице–премьер Юрий Борисов, курировавший программы импортозамещения?
Долгое время импортозамещение было просто красивой фразой, ширмой, которая закрывала вялые попытки паллиативных решений.
Не было и нет ни стратегии, ни внятных программ, ни сроков ни ответственных.
Это был лозунг, а не набор решений.
Сейчас задача создания собственных, независимых технологических решений напрямую связана с будущим страны, ее возможностями развития и суверенитета.
Ну предположим наш гражданский авиапарк, который на 80% состоит из зарубежных самолетов, отключенный теперь от сервиса и поставок комплектующих, полетает года–два–три, за счет «каннибализма» нескольких бортов. Дальше что?
Этот вопрос хочется задать ответственным за авиастроение чиновникам и менеджерам.
Есть ли у промышленности ресурсы провести импортозамещение в критических системах, какие есть возможности по разгону крупных серий.
Пока все заявления высокопоставленных чиновников по серийному производству Ил–96 и Ту–214 смотрятся очередной мантрой, ширмой, за которой нет ни трезвого анализа ситуации, ни проработанного плана действий.
@genshab
