Мысли и алгоритмы

АААА оказывается, некоторые думают, что нейроэстетика - это то, что изучает искусство, сделанное нейронками. Видимо, по аналогии с нейрослопом. На самом деле, я надеюсь, что вы тут это знаете, никакого отношения к творчеству ИИ это не имеет. Здесь «нейро» от слова «нейронаука», то есть работа нервной системы человека. Нейроэстетика - это раздел когнитивный нейронаук, занимающийся пониманием нейронных основ эстетических переживаний.

Мы настолько привыкли видеть, что нам требуется настоящее усилие воображения, чтобы осознать: здесь вообще есть проблемы, которые необходимо решить. Но задумайтесь. В глаза нам поступают крошечные искаженные изображения, перевернутые вверх ногами, а воспринимаем мы отдельные объекты, обладающие объемом и плотностью, в окружающем пространстве. Из рисунка стимуляции на сетчатке мы воспринимаем мир объектов — и это не что иное, как чудо.

Richard L. Gregory, Eye and Brain, 1966

Поскольку тема оказалась животрепещущей, беру пример наглядно.

Один из немногих примеров, на котором мы можем разобрать за последнее время - Ольга Чернышева. Эта художница по меркам российского рынка и ее популярности прямо сейчас - blue chip. У нее была хорошая институциональная выставка в ГЭС-2. Да, там тоже была цензура (с этим мы не спорим и на ней не будем тут останавливаться, хотя это тоже важно), но все равно там было больше вариантов для свободной игры воображения и рассудка в различных медиумах. Например, было видео и пространственные инсталляции. Аритмия городского пространства, документальные зарисовки. В то же время на ярмарках Ольгу продают pop/off/art и Iragui, где мы видим живопись и графику. Вы думаете, сотрудники Попова не шарят за искусство? Нет, дело в том, что ярмарка - это не выставка, как бы инфлюенсеры в коротких роликах ее ни называли. Ярмарка - это когда галерея платит много денег, чтобы арендовать стенд и все, что ее волнует (ну хорошо, на 70 процентов) это продать работы. Во-первых, нужно окупить участие, чтобы опять не списывать это на PR расходы. Во-вторых, художника нужно кормить, да и себя тоже. Я могу повесить странные видео работы про хтонь в свой booth, если я очень богатый галерист и мне все равно на финансовый кризис. Или если автор этих работ минимум Пьер Юиг. Я лично слышала, как посетители szena в этот раз, где были работы Игоря Самолета, лепетали под бокал, какие сложные концептуальные работы тут. (Уж совсем не опуститься - дело вкуса галериста)

Если бы я была художником, я бы тоже четко разделяла: у меня есть музейная выставка, где я показываю все, что я реально хочу сказать. Где мне не морочат голову тем, что это не продать, фигачу 5-метровые полотна в черном цвете (еще и инструкцию дам о том, как правильно это выставить и под какую музыку) и снимаю ролики о философии ничего. Эта выставка должна показать меня именно как художника, как творца, как мыслителя. Я делаю высказывание, рефлексию или анализ, или обличаю что-то, что стоит подсветить и так далее. Потому что музей, фонд или биеннале работы не продает (да, в менее идеализированном варианте я представляю там разные работы сразу - и те, что продать смогу тоже. Поскольку скорее всего галерея или фонд будет финансово спонсировать продакшен вместе с музеем, а им нужны опять же ROI). Дальше это поднимает мою цену на рынке. А уже на ярмарке можно купить что-то, что легко утечет в частную коллекцию. Где только 1 % прошаренных коллекционеров поддержит безумие и спросит, а есть ли та самая работа про философию ничто. И то! Скорее всего мои самые безумные работы будут сразу переданы или куплены музеями, а также крупными коллекционерами с right of first refusal для своего фонда, а не стены над диваном.

Что меня удивило в многочисленных постах про Cosmoscow, это то, что искусствоведы, которые по идее шарят в том, как это устроено, пишут посты по 1000 символов о том, что им не хватает «нерва» в работах. Да, говорят про цензуру, это верно. Но ведь еще и есть проблема формата: ярмарки во всем мире не репрезентируют то современное искусство, которое они ищут. Это изначально рынок, задачи другие, цели. Ни один Art Basel не покажет вам много супер актуального и сложного искусства. «То самое» искусство ищут на биеннале, триеннале, музейных выставках, Документе. Такое разделение существует давно и объяснимо. Проблема в том, что в России сейчас из современного остался только рынок.

«Как для Канта благоприятным условием является состояние свободной игры, в котором понимание может пересекаться с чувственностью, так и я хочу утверждать, что состояние, в котором мы сталкиваемся с произведением современного искусства, является состоянием, в котором мы начинаем играть с комбинациями понятий в суждении как способе интерпретации произведения.
И Данто, и Осборн характеризуют состояние современного искусства как такое, когда нам представлено произведение, к которому неприменимы никакие современные художественные понятия, но которое требует интерпретации через введение понятий. Вот только способ введения, помимо кратких ссылок на метафору (у Данто) и транскатегориальность (у Осборна), не разработан. Я думаю, что целенаправленность может помочь нам здесь, потому что встреча с современным искусством - это встреча, в которой мы не уверены, как начать, и поэтому мы оказываемся в ситуации, когда нам приходится играть с понятиями, чтобы увидеть, какие комбинации могут позволить нам понять произведение».

Из статьи Clive Cazeaux ‘Judging Contemporary Art with Kant’ (2021)