___
Проза номераСветлана Волкова. ПОТЕМКИНСКИЙ КОЛОКОЛ
РассказВ полдень подали щи с желтком, расстегаи, ершей и горячие калачи. Соленые грузди лежали горсткой в фарфоровой глубокой тарелочке, слишком изящной для походной посуды. Рядом поставили телячьи щёчки с медовой репой и белую редьку, так почитаемую хозяином. Бутылка вина знатной выдержки стояла откупоренной, специально приготовленный винный графин так и не распаковали, и тот остался почивать в дорожном сундуке, бережно завернутый в полотно.
Стол, накрытый белой лионской скатертью, был выставлен прямо у дороги, на краю поля, сизо-желтого, с острыми стеблями ковыля, торчащими из голой земли, словно частокол.
Шло последнее десятилетие века восемнадцатого, 1791 год, конец сентября…
Светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин, баловень судьбы, герой Тавриды, блистательный полководец, полный георгиевский кавалер, в недалеком прошлом фаворит Екатерины Великой, а ныне почетный государственный деятель, направлялся в свои южнорусские имения. Путь лежал на Николаев. В дороге кортеж находился уже третью неделю. Ерунда, в общем-то, в турецких походах месяцами из карет не выходили, почивали в нехитрых холодных дормезах[1] с незастеклёнными окнами и щелями в дверцах. Но до чего ж тяжелым казался князю этот нынешний переезд!
— Ваше сиятельство, водочки-с? — поклонился Офросимов, верный повар, служивший у Георгия Александровича уже двадцать лет.
Потемкин не притрагивался к трапезе. Кутался в дорожный плащ, катал в задумчивости пальцами перья зелёного лука по столу. Чёрная гипохондрия владела светлейшим, пожирала его думы, отравляла аппетит.
— Ступай прочь. Вели запрягать, к ночи в Черниговской губернии дОлжно быть.
Спешно убрали со стола, на всякий случай завернув горячие блюда в толстые одеяла, — авось князь передумает и попросит съестное.
Тронулись в путь, пересекая бесконечную степь. Адъютант Николай Демидов велел сопровождающим кортеж казакам скакать вперёд по тракту с известием о приезде светлейшего князя Потёмкина-Таврического, не испросив воли того.
Осерчал Потёмкин, прознав об инициативе Демидова.
— Расказню тебя, дуралея! Сталоть мне ещё генералов да губернаторов принимать! Сам будешь изъясняться с ними.
И точно, только начало смеркаться, прискакали гонцы с нижайшим поклоном от представителей дворянства и приглашением остаться на постой. Потёмкин жалел своих людей, видел усталость на серых лицах, но неодолимая сила гнала его вперёд. Домой, домой, в Екатеринослав. А оттуда в Николаев. Давеча рапортовали, церковную колокольню почти отстроили, завезли из Петербурга ноздреватый пудожский камень. То-то будет отделка!
«Дострою колокольню, выпишу Баженова дворец перестраивать», — мыслил Григорий Александрович. — «Сегодня же письмо ему справлю».
— Никаких ночлегов, — велел он Демидову. — Да, и проследи, чтоб окольной дорогой ехали. Не через Чернигов.
Ещё сутки тряслись в экипажах. Ни с кем не беседовал светлейший князь, ел только свежий хлеб с редькой да водкой запивал из походной азовской фляги.
«Изменилась Екатерина. Завадовскому, плуту, да Платошке Зубову верит боле, чем мне. Репнина возвысила. На стул мой посадить хочет. Тот, конечно, по туркам знатно палит, но ведь без меня ноль. Все ноль. Все без меня пустое место. Ах, Катенька, помру — с кем останешься?»
Князь остановил кортеж, наказал в пять минут поставить навес от моросящего дождя да разложить походный письменный стол. Прибежал Попов, секретарь Потёмкина, принес перья заточенные, бумагу, чернила лиловые — особые, «потёмкинские», коими писал князь только императрице, дабы отличала его послания от всех прочих в кипе бумаг.
Диктовать не стал, отослал Попова восвояси, взялся за перо сам.
«Всемилостивейшая государыня императрица!» — начал Потёмкин. — Нижайший поклон шлёт верный подданный Ваш…» ...
🌟
Читайте полностью в Атме > https://atma.press/biglit-15/prose-15/volkova_pk/___
