Я очень сильно надеялся, что с того света Алексей вернулся не просто так. Что на него у судьбы, неба, бога, провидения, называйте как хотите, были свои планы, несовместимые со смертью в краткосрочной перспективе.
Если это не псиоп, всё вышло совсем иначе.
Очень больно.
Почему-то не могу перестать думать, что бы сказал сам Алексей.
Наверное, он вспомнил бы какой-нибудь попсовый фильм, типа Звездных войн, в котором главный герой обязательно теряет наставника, причем в крайне тяжёлый для себя момент. Как раз тогда, когда страшно, потно, липко и совсем не верится в себя. И кажется, что справиться со злом невозможно.
И наверное, он сказал бы, что мы дальше сами, и что победа неизбежна. Люк должен потерять Оби Вана, Фродо — Гендальфа, русская литература — Пушкина. А мы Навального. Ну, закон жанра.
Просто мы думали, что участвуем в драме, где герой — это Навальный. А оказывается , что он не герой, а мудрый наставник, а герои — это мы все. И нам страшно, липко и потно, и нет никакой веры в победу.
Но... ведь мы бы не знали никакого Алексея Навального, если бы он не верил в нас, в наше будущее и в то, что Россия будет счастливой.
Зачем сидеть с риском умереть за счастливое будущее для России, если в это не верить?
Он верил. Это мы, конечно, ни капли в себя не верим, как и любой классический герой. Но мы обязательно пойдем дальше, черте-как и невесть куда. Как бы без него, но на самом деле с ним. И возможно, даже куда-то выйдем.
Потому что не может быть так, что лучший из нас сгорел зря. Так нельзя. Недопустимо. Неправильно. Неприемлемо. Не в смысле, что так не может быть, а в смысле, что теперь у нас нет на это права.
Я не знаю, как дальше жить и во что верить. Я не знаю, что вообще делать. Раньше я знал, что хочу жить в мире где Алексей Навальный не пробивает себе тараном путь в легальную политику, а участвует в ней. И как-то само собой служит точкой сборки, и пишет правила, по которым будет жить политика в России после его ухода на пенсию.
Но раз этого не случилось, я знаю, чего хочу теперь. Я хочу жить в мире, где жизнь и смерть Алексея Навального пересказывают из уст в уста, переосмысливают поколениями, снимают кино и сериалы и изучают во всем мире. Где его именем называют площади и университеты. И где российские политики сделают всё мыслимое и немыслимое, чтобы отрезать самим себе даже гипотетическую возможность расправы друг над другом. В мире, где его наследие сделает невозможным возврат к любым формам диктатуры в России, и где любой боец с диктатурой знает: хочешь побеждать — делай это с именем Алексея Навального, как Махатма Ганди побеждал с именем Толстого, или не делай вовсе.
Но это все мечты. Что я точно знаю, так это то, что Навальный будет незримо сопровождать всех хулителей и завистников, вплоть до их смертного одра. Его имя будет написано в биографиях всех его врагов и убийц — жаль только, что за исключением Путина, открывать их будут в основном фанаты и исследователи Навального. Печать его смерти и память об этом убийстве будет преследовать до последней минуты всех совбезовских дедов. Не говоря уже о воздаянии на Страшном суде.
А вся медиаплесень, топчущаяся на его имени, будет восприниматься будущими поколениями злобными мелкими тараканами, недостойными даже памяти.
Разве что суда.
И то если доживут.
Лично мне непринципиально.
Навальный — это новый русский Пушкин. Вы его, конечно, убили, а теперь попробуйте разлучить его с Россией.
Чёрта с два вам, царь Ирод, политические лудоманы и нацпредатели.
Алексей, бесконечно любим, никогда не забудем и ни за что не простим.
