Возле Войны

Перспективы войны, сроки её окончания - сегодня основной предмет обеспокоенности как гражданских, так и военных людей. Никто не может с определённостью назвать хотя бы приблизительные даты завершения боевых действий, несмотря на различные признаки, витающие в воздухе. Понятны некоторые принципиальные моменты: есть нерешенные территориальные задачи и есть ощущение, что решение этих задач линейным способом может растянуться на неопределённый период. Даст ли быстрый эффект новая стратегия - время покажет.

Но хочется напомнить один совет, который дают люди, пережившие предельные испытания, например, концлагерь... Они говорят, что первыми ломаются те, кто не верит в свои силы и лишён надежды. Вторыми ломаются те, кто слишком надеется на быстрое избавление, и не получив желаемого вскоре - утрачивают мотивацию бороться. Но те, кто подавил в себе мысли о том, что спастись не удастся, или о том, что спасение возможно скоро, - а просто сосредоточился на выживании, - те как раз и получали шансы выжить.

Делай, что должно. Пространство для нашего манёвра не так уж и широко: вперед, назад, или остановиться. Бросив вызов всей объединенной коалиции русофобов, мы взвинтили ставки до возможного предела.

Константиговка. Тяжелые бои. Обратная связь. Мелкие кусочки, осколки, следы в тумане 👣.

В районе Краеведческого музея, около частного дома мумифицированные останки российских  военных, в полной экипировке, на рюкзаке одного написано - "Грек". Форма как у морской пехоты. Это для будущей эвакуации.

" Приблизительно в середине июля к нам в подвал зашли: Шмель -  Максим: невысокого роста, мускулистый, возраст около 40 ,из города Камышин Волгоградской области и Гонщик -  кажется москвич . Через время Гонщик ушёл на другую точку, а нам и Шмелю пришли ,,Цыган " Андрей и Татарин - Саша, ребятам одному 23 года , второму 27. Хорошие парни. 14 августа я и ещё один мирный  пошли в эвакуацию, вышли 26 августа, из нашего подвала вышли ещё 11 человек, двое мирных остались с  . Шмелем, Цыганом и Татарином. Позже мы узнали, что развалины нашего дома укропы забросали зажигалками, потом сбросили что - то тяжёлое: дом стёрли. Кто погиб, кто выжил к сожалению не знаю."

На Донбассе золотая осень. Днем солнышко, голубое небо, и деревья в прифронтовой полосе стоят в красной и желтой листве. Дальше срубленные огнём пеньки, сгоревшие стволы, редкий кустарник. Полоски рассветов в тумане. И воздух пронзительно пахнет осенью, светлой грустинкой, прощанием с жарким и кровавым летом. Хочется снять каску, положить автомат на землю и дышать этим воздухом, пить его, остановить момент, когда сюда придёт непролазная грязь, и полный блиндаж мышей, и снег, с предательски вытоптаными тропинками, над которыми висят дроны, ищут живых в царстве мёртвых. Лисы и змеи перебираются в разрушенные дома обезлюженных сел. Товарищ вышел ночью из блиндажа - ночью на поверхности нельзя, но было тихо и воздух был наполнен всеми запахами уходящего лета. Хотелось подышать. Тишина, звезды. Млечный путь, свои мысли. Он сидит и тут к ему на колени кто-то прыгает и там укладывается поудобнее. Думал - кошка, жила здесь на позициях: он гладит её, почесывает, потом вдруг чувствует что-то не то, включает фонарик, а там здоровенная крыса. Тоже хочет человеческого тепла и ласки в преддверии зимы, снега, голых посадок и смерти с неба.

Парни взяли ещё пленных - думали - спецы, задача по ним. Сидят, два дня на позициях а уже пропахли трупами. Наши тоже на выходе одеваются под бомжей, и выглядят соответствующе, но эти - нет. Колхозники из Винницы. В глазах тоска и желание, чтобы всё закончилось быстрее, раз и навсегда.

Если есть таблица "допустимости", то хотелось бы на неё посмотреть. Совершить в чужой стране госпереворот с непредсказуемыми последствиями - допустимо. Неважно, что госпереворот - это акт крушения системы власти и полное попрание всех политических правил существования общества, складывавшихся столетиями и сложившимися в нечто для запада сакральное - демократию. Зачем нужна политическая борьба, работа с общественным сознанием, огромные финансовые затраты для продвижения тех или иных политических сил, если можно вырвать листок, и, скомканным, бросить его в урну?

Но выступить в защиту своего народа, оказавшегося волей политической судьбы на территории, после чужеземного вмешательства ставшей враждебной, - недопустимо. И как же удобно забыть вдруг печеньки Нуланд, тонны долларов, завозимых по дипломатическим каналам и раздаваемым на площадях, чтобы "горение" не стихало... В сотый раз необходимо настоять на том, что начало нынешняя история берёт не в двадцать втором, а гораздо раньше: ещё даже задолго до четырнадцатого.

Один мой приятель, владелец довольно крупного производственного бизнеса, как-то вспоминал свой «культурный шок» от знакомства со стилем мышления «финансовых капиталистов». Наиболее ярко иллюстрирует любимую тему Семёна Уралова про «два капитала» – финансовый и производственный.

Сам мой друг много лет реинвестировал всю свою прибыль в развитие своего же бизнеса, много лет выращивал крупную компанию – и в итоге вырастил, войдя даже в мировой топ100 в своей отрасли. Но в результате, даже уже став миллиардером (по оценке стоимости активов), жил довольно скромно и не мог себе позволить радикальных излишеств в образе жизни.

А вот его «финансовый» визави, оперирующий примерно такими же суммами, но сугубо в формате «вложил в актив – вышел из актива», в лоб сказал формулу: «инвестиция – это неудавшаяся спекуляция». Ну то есть успешный сценарий – это ты вложил куда-то деньги, они там приросли, ты их обратно забрал с прибытком и ходишь довольный. А вот неуспешный сценарий – ты вложил, они почему-то не выросли, в некотором смысле «зависли» в этом самом активе – тогда делаешь лицо кирпичом и говоришь: я – стратегический инвестор. Ну а тем временем, пока всё так и остаётся, подлавливаешь момент, когда их можно будет оттуда забрать хотя бы без потерь.

Почему-то я подумал об этой ситуации применительно к Евросоюзу и Украине. Они вложили под полтриллиона евро в инвестиционный проект «руками Украины нанести России стратегическое поражение», с понятной перспективой радостно дерибанить активы – после того, как в Москве путинский режим наконец-то отдаст власть силам добра и нетвойне. Но оно не выгорело и, похоже, так и не выгорит. Именно так это понял Трамп, чья профессия всю жизнь была с минимальными потерями выводить проекты из подобных кризисов, и достаточно последовательно начал сбрасывать американскую долю, перекладывая её на остальных партнёров. А вот с этой стороны Атлантики своего такого Трампа вовремя не нашлось, поэтому всё, что им остаётся, это повторять как заведённые «мы будем поддерживать Украину столько, сколько потребуется», платить, ждать и надеяться. Ну то есть выступать в той самой незавидной роли «стратегического инвестора».

Просто наблюдение, морали никакой не будет

Не снятся опустевшие улицы Мариуполя
Оживленные - Севастополя
Не снится даже покойная мама,
Потому что она жива.
Наверное, более
Нежели я.

На днях ходили с девчонками мыться
Прогремел взрыв.
Вышли, чистые и душистые
Из детского садика, который открыла нам баба Вера.
На стенах старшей группы - картинки животных, правила хорошего тона
Ещё - икона.
Богоматерь присматривала за малышами
Теперь - за нами, взрослыми женщинами и мужиками.
Баба Вера сказала, на своем суржике -
Тут какой-то
Подорвал себя, в сквере за садиком:
Кукуха поехала, потекла крыша, сорвало чердак.
Вышел - и вот оно как.

Мы прошли по скверу, где человека этого размотало
При виде останков ничего во мне не всхлынуло и не упало
Девочки-медички и вовсе пожали плечами: дурак
Столько возможностей умереть за дело
А он - вот так.

Вспоминаю жизнь до войны, будто была ребенком:
Мечты, надежды, удивление бытовой лжи взрослых.
А тут отворилась калитка детского сада:
вот ты - и вот человек, четвертованный своей гранатой.
Проходишь мимо, бесповоротно взрослым -
Куда уж дальше;
ведь на войну было приказано явиться мертвым.

В эти дни в 1827 году взяли Эривань и начали новую главу в истории Армении. Корпус Паскевича 23 сентября встал у реки Раздан, и за неделю всё было кончено.

Крепость построили турки в XVI веке, потом её забрали персы. Эриванское ханство было персидской провинцией под властью назначенного шахом сардара, а «превращение» его в протоазербайджанское государство относится к классическому алиевскому бреду вымышленного величия.

У Эривани была репутация места, которое русским не даётся. В 1804-м Цицианов предъявил наместнику шаха ультиматум, и тот, уверенный в своих стенах, ответил в том духе, что берите, если сможете. Цицианов не смог. В 1808-м пришёл Гудович, штурм провалился. Весной 1827-го Эривань снова осадили, уже при Паскевиче, и опять неудачно. Три раза русская армия приходила под эти стены и три раза уходила.

Командовал гарнизоном Гассан-хан, за победы над турками носивший титул «Сер-Арслан», предводитель львов. Меч Тамерлана, подаренный ему шахом в довесок к титулу, находится сейчас в Эрмитаже.

План кампании составил начальник Главного штаба Дибич, а Ермолов и Паскевич, каждый отдельно, отправили в Петербург свои замечания на этот план. Паскевич вообще не стеснялся в выражениях, конфликт дошел до императора. Командир корпуса писал в столицу, что план главы штаба плох, и никто не считал это саботажем. Николай ответил Дибичу, что прочёл предложения со всем вниманием и решение оставляет Паскевичу. Решал тот, кто стоял у реки, а не тот, кто сидел в начальственной приёмной.

В корпусе служил рядовой Михаил Пущин. Двумя годами раньше он был гвардейским капитаном и командиром эскадрона, который лично формировал тогда ещё великий князь Николай Павлович. В заговор Пущин не входил, но знал о нём и промолчал. За то, что не донёс, он лишился чинов и дворянства и был разжалован в рядовые.

Отсутствие эполет и статус политического преступника не мешали ему говорить с командующим и спорить с генералами. Паскевич спросил у него, сколько продлится осада. Разжалованный ответил: «В Покров день покроем и крепость». Потом он спорил с главным инженером корпуса, можно ли сразу вести траншеи к самому краю рва. Генерал держался учебника, что нельзя. Солдат спорил. Командующий в итоге встал на сторону солдата.

Пущин был не один. В рапорте Паскевича через запятую названы Дорохов, Коновницын, Пущин, которые «исполняли долг с похвальной ревностью и примером поощряли нижних чинов». Николай им 14 декабря не простил. Но армия не путала обиду с делом.

Паскевич получил самую крупную денежную премию в истории имперской армии – миллион рублей. Пущину дали унтер-офицерские нашивки. В марте 1828-го он уже прапорщик. Закончил Пущин генерал-майором.

Легко сказать, что империя была жестока и неблагодарна. Была. Империи вообще не про доброту. Но в 1827 году в ней работали вещи, без которых крепости не берутся. Командующий мог написать в столицу, что план штаба плох. Столица могла ответить: решайте на месте. Разжалованный в солдаты мог сказать генералу, что тот ошибается, и спор решали по существу. Вопрос о лояльности откладывали до конца осады. Крепость не интересуется, кто из осаждающих любит руководство и насколько сильно.

Эривань пала на Покров, как и обещал разжалованный политический преступник в случае выполнения его инженерного плана. Империя тогда не вернула ему эполеты, но выслушала, и иногда это важнее.

Через Раздан к тому месту, где была крепость, вот уже много сотен лет ведёт Красный мост. По нему шли караваны армянских купцов и армии завоевателей, сегодня идут туристы. Крепости давно нет. Памятник Паскевичу в Ереване есть. И Пушкинский перевал. И дом, где Грибоедов впервые прочитал «Горе от ума». И масса всего, что объединяет Россию и Армении. А тем людям, которые хотят сегодня чтобы эта связь прервалась искренне хочется пожелать неудачи. Не следует ломать то, что не строили.