Система выявляет объекты, их характеристики, ключевые утверждения, связи, логику вывода, уровень фрагментации, тривиальности, противоречия. По итогам анализа и синтеза, практически мгновенных, выдаются рекомендации по улучшению текста. Например, если есть тезис без входящих связей или разорванный путь, если связь между данными и тезисом не пояснена, если данные не интегрированы, а альтернативы не продуманы, если есть неразрешённая развилка, если путаница в терминах порождает ложные конфликты и т.д.. Поделюсь основными итогами такого гибридного аудита макроэкономической политики, в которую встраивается вся экономическая повседневность в российской экономике.
Во-первых, мандат ЦБ исходит из концепта (1) борьбы с инфляционным финансированием, (2) постулата независимости денежно-кредитной политики как якоря стабильности, (3) вера в способность государства дисциплинировать расходные обязательства министерств в условиях внешнего давления. Словом, даже машине видны нескрываемые догматы ЦБ. Но даже машина идет дальше и констатирует второй тезис – о методологической слепоте. Она в том, что ЦБ применяет инструменты управления, разработанные для стабильных открытых экономик, к закрытой системе с искаженными ценовыми сигналами и быстро меняющейся структурой ВВП. Внешне стройная архитектура документа рассыпается при первом же проверочном вопросе: «Откуда возьмутся ресурсы?». И оцените красоту искусственного ума нейросети: «Строятся воздушные замки стратегических рекомендаций, опираясь на зыбкий фундамент догматов…».
Проведенный анализ беспощадно указывает, что истощение фонда национального благосостояния рассматривается как повод для еще большей экономии с игнорированием риска того, что эта экономия сама по себе душит экономическую активность, сокращая будущие доходы. А главный логический разрыв фатален: постулируется, что снижение «цены отсечения» по нефти магическим образом восстановит устойчивость. Не предоставляется расчетов того, как это скажется на объеме инвестиций и ВВП. Это не логика, это вера в ритуал. О каком ритуале речь?
А это давний спор о том, какую природу имеет инфляция в РФ и чем ее следует лечить. ЦБ полагает, что инфляция в России имеет исключительно монетарную природу и лечится ставкой ЦБ и бюджетным правилом. Даже нейросеть восклицает: «Это опасное упрощение! Критический провал предложенного набора сценариев - в полном игнорировании альтернатив».
Финальный вывод нейросети: собран ли смысл документа воедино? Нет, смысл собран в тупик.Документ сводится к примитивному «экономьте больше», что не является стратегией развития, а лишь тактикой выживания, ведущей к долгосрочной деградации экономического потенциала.
Интересно в нашем случае, насколько элегантно даже машина сегодня видит уязвимости проводимой макроэкономической политики. Сами ее метрики однобоки и устарели. И это отражает фундаментальный кризис метрик в управлении вообще. Начиная с того, что все человечество в лице ООН в 2015 году утвердило 17 целей своего устойчивого развития на 15 лет, а достигнуты они будут лишь частично по 11 целям, а по 6 ситуация ухудшится. Это серьезный упрек целеполаганию на высшем мировом уровне. То же можно адресовать стратегиям и реальным результатам работы других международных сообществ, включая МВФ, ВАДА, МАГАТЭ, НАТО, ЕС и т.д.. Но вернемся к главному вызову для российской экономики. Он, при всем трагизме человеческих и материальных потерь и ущербов, состоит в адекватности восприятия реальности. Ведь и трагизм войны можно не замечать, подсев на иллюзии догматизма.
О чем речь? А) Сравним важнейшие параметры финансовой системы России с другими примерами. Монетизация ВВП (М2) у нас в районе 51%. Китай – 224%, Япония – 291%, Великобритания – 142%, Германия – 100%... Активы банковской системы – 90% от ВВП. Соответственно по выбранным примерам: 218%, 171%, 146%, 98%. Внебанковскиефонды «длинных денег» в России – 20% от ВВП. В ЕС – 120%, США – 200%. Вот и намек – откуда взять ресурсы. Чем рубится этот аргумент? Мантрой – «таргетирование инфляции».
