ДНОвости

⬇️⬇️⬇️
В сюжете с домашним насилием декорации меняются, но суть остаётся прежней: жестокость не имеет гендера, она подчиняется исключительно универсальному закону силы. Миф о том, что женщина по своей природе добрее и миролюбивее мужчины, разбивается об элементарную физиологию. Женщина реже применяет прямое физическое насилие к мужчине не из-за врождённого гуманизма, а просто потому, что она в среднем физически слабее.

В семьях, где этот силовой баланс нарушен и мужчина оказывается ведомым или слабым, женщины дают волю кулакам без малейших угрызений совести. Любой, кто бывал в глухой провинции, без труда вспомнит хрестоматийную картину, как условная баба лупит своего непутёвого деда доской по хребтине.

Согласно многочисленным социологическим и психологическим исследованиям, женщина склонна к домашней агрессии ничуть не меньше, а порой и больше мужчины. Просто в гетеросексуальной паре работает классическая пищевая цепочка насилия: мужчина, пользуясь превосходством, бьёт женщину, а женщина, в свою очередь, отыгрывается на тех, кто ещё слабее и беззащитнее — на детях.

При этом материнская агрессия часто оказывается куда изощрённее и страшнее отцовской. Мужское насилие обычно прямолинейно и кратковременно, тогда как женщина виртуозно сочетает физические побои с изощрённым психологическим террором. Я лично знал массу примеров (один из таковых — мать моего отца), когда матери превращали жизнь собственных детей в филиал концлагеря с тотальным контролем и методичным уничтожением личности, в то время как отцы в подобные деструктивные крайности впадают несоизмеримо реже. Кстати, все же слышали, что именно женщины-стражницы концлагерей были наиболее продуктивны в садизме?

Показателен и другой маркер: статистика домашнего насилия в однополых союзах, где изначально отсутствует критический разрыв в физической силе. Исследования демонстрируют, что в таких парах уровень агрессии зачастую ощутимо выше, чем в традиционных браках, причём пальму первенства по внутренней жестокости удерживают именно женские союзы. Это окончательно доказывает: насилие продиктовано не наличием Y-хромосомы, а банальным искушением властью над тем, кто не может дать сдачи.

Поэтому любые попытки распределять ответственность за всё плохое по полам, расам и пр. — признак дебильного дегенерата. Просто потому, что мужчина и женщина не существуют в разрезе друг от друга и ответственность несут за всё одинаковую. В женской среде принято говорить о том, что за каждым великим мужчиной стоит женщина — это так. Ну потому что стремление обладать бабой и есть сильнейший стимул к движению. Но не следует забывать и о том, что за каждым Чикатило, Гитлером или Гейном точно так же стоит женщина, которая сотворила его своей волей, своим воспитанием и своим молчаливым согласием.

⬆️⬆️⬆️
Но в таком обществе не только мужчина заинтересован в порабощении женщины. Женщины, которые пострашнее или постарше, заинтересованы в порабощении не меньше самих мужчин и играют в этом процессе важнейшую роль. В обществе, не имеющем ресурсной базы, главным ресурсом становится промежность сколь-либо привлекательной молодой женщины. Потому что за неё можно получить калым при насильственной выдаче замуж, а может быть, даже и использовать в качестве социального лифта, если удастся выдать её за зажиточного бая. А это в равной степени выгодно как отцу с братьями, так и матери, тёткам и бабкам девушки. Поэтому они заключают взаимовыгодный пакт о её полном моральном подавлении и беспрецедентном контроле.

И вся тяжесть оперативного надзора ложится именно на женские плечи. Пока мужчины пасут баранов в горах или заняты промыслом, домашний очаг превращается в режимный объект, где старшие женщины выполняют функции комендантов. Именно старшие бабы тщательно контролируют каждый шаг молодой и, в частности, являются хранителями традиций, моральным камертоном и главным надзорным органом. В частности, выгода их заключается и в том, что, пользуясь авторитетом старшинства, всю тяжёлую работу по дому можно переложить на молодуху. А если молодуха съебётся в город больших огней, работать придётся уже им самим. Поэтому старухи костьми полягут, но сделают всё, чтобы молодуха не имела возможности сбежать. Это достаточно сложная (пусть и по первобытным меркам) система, и без непосредственного вовлечения в процесс контроля самих женщин существовать бы не смогла — она бы попросту рухнула.

Но главная вишенка на торте женского порабощения кроется в том (и феминистки этого, конечно, не знают, ввиду слабого образовательного и культурного уровня), что если говорить о совсем уж дегенеративных обществах, практикующих женское обрезание, то главными инициаторами, организаторами и исполнителями всегда являются ЖЕНЩИНЫ. Это общеизвестный социальный феномен. Хотя на самом деле ничего феноменального в этом-то и нет.

Женское обрезание распространено в наиболее уязвимых обществах, находящихся на грани вымирания, и, как следствие, наиболее остро заинтересованных в сохранении этого ценного межножного ресурса. Женское обрезание выполняет механизм полного психологического подавления девочки с ранних лет, фактически обращения её элементом домашней утвари. Чтобы она уж точно даже не думала смотреть в сторону другого племени. И как раз старшие женщины, как наиболее уязвимая группа населения, наиболее и заинтересованы в таком подавлении молодых, для выживания. Именно бабушки, тётки и матери становятся главным бенефициаром и проводником процедуры в жизни. Самое ироничное в этой трагедии — абсолютная автономия женщин на этапе исполнения. По незыблемым правилам этих первобытных общин мужчины не имеют права не то что присутствовать при операции — они в принципе лишены базовых знаний о женской анатомии и едва ли вообще имеют представление о том, что такое клитор.

Включи женщины логику сестринской солидарности, они могли бы десятилетиями обводить мужчин вокруг пальца: имитировать процедуру, делать чисто символический надрез для кровопускания и выдавать его за «каноничную» операцию. Мужчины бы никогда ничего не поняли.

Но прикол в том, что старшие женщины делают это абсолютно сознательно, тщательно и искренне. Они калечат собственных детей не из-за страха перед мужским гневом, а потому что целиком разделяют интересы общины. И мужчины, и женщины в этих диких условиях одинаково заинтересованы в сохранении популяции и личного благополучия. Они действуют не как угнетатели и угнетённые, а как единый, пускай и глубоко деформированный организм, где обе половины абсолютно синхронно работают на общий результат.
⬇️⬇️⬇️

⬆️⬆️⬆️
Главным бенефициаром войны с Украиной также является женщина. Поверьте мне, если баба не захочет, чтоб её мужик что-то делал (например, шёл на войну), то он не будет этого делать. Она просто найдёт миллион способов и ухищрений, чтобы не пустить его. Но им это выгодно, потому что государство за мужей платит очень хорошие отступные. А за каждым СВОшником стоит минимум две бабы — жена и мать. Это несколько миллионов женщин. СВОшник — это долбоёб, с него проку никакого, кто куда его пошлёт, туда он и покатится перекати-полем. Его мнение вообще ничего не стоит. Поэтому государство заключает контракт даже не с ним — с его женой. Ибо вот если баба восстанет — то это уже страшно. Миллион бунтующих баб — это непреодолимая сила. Просто потому, что баб ты танками не подавишь — тяжело морально. Мужиков — легко. Баб — нет. А бабы умеют бунтовать, когда кто-то наступает на их интересы, уж я-то видел, как это происходит. Память о Бабьих бунтах в Российской Империи ещё жива в исторической хронологии, ведь именно они и выступили основным триггером революции. Как отмечал социолог Питирим Сорокин, именно гнев женщин сокрушил вековые устои, став истинным зачинщиком тектонических сдвигов в истории. Ситуация сегодня коренным образом не изменилась: женщины остаются скрытыми регуляторами государственных потрясений и главными выгодоприобретателями любых масштабных кризисов.

В архитектуре жёстких диктатур действует ровно то же правило: внешняя маскулинность режима часто оказывается лишь фасадом, за которым скрывается женская воля. Мужчин на тронах авторитаризма действительно большинство, но обусловлено это исключительно спецификой социально-биологического функционала: политика как прямое противостояние традиционно меньше интересует женщин в их массе. Однако, получая в свои руки реальные рычаги власти, женщина демонстрирует склонность к выстраиванию ещё более изощрённых и бескомпромиссных моделей тоталитаризма.

Более того, за иными диктаторами-мужчинами напрямую женщины и стоят, в то время как мужчины являются непосредственными выразителями их воли. За примерами далеко ходить не надо: жена Николая Второго, требовавшего от него всё более жёстких мер при подавлении рабочих восстаний, жена Слободана Милошевича Мира Маркович (Милошевич — никчёмная тряпка, каблук и ничтожество, именно Мира была основным зачинщиком югославской резни, в то время как Милошевич даже пернуть без её разрешения боялся), жена Чеушеску — Елена. Собственно, их обоих потому и расстреляли, что всем было известно, что она играла не меньшую роль в зверствах режима, чем сам Николае (ей же нравилось шубки носить, как-никак).

Но самое поразительное в этом то, что даже в системе порабощения/угнетения самих женщин женщины наравне с мужчиной играют не менее важную роль.

Религия и патриархальные догмы здесь ни при чём — порабощение женщины в архаичных обществах является жёстким эволюционным механизмом выживания популяции. Женской психике глубоко чужды абстрактные концепты вроде «чистоты крови» или «величия РОДа». Женщина мыслит исключительно рационально и прагматично: её цель — обеспечить максимальную жизнеспособность потомства и получить доступ к лучшему генетическому материалу. Перспектива к 30 годам превратиться в измождённую старуху с десятком детей у иссохшей груди, стирающую бельё в ледяной реке захудалого аула, едва ли способна кого-то вдохновить. Архаичные туземцы фатально проигрывают в конкуренции цивилизованному человеку с «Большой земли». Дай молодым девушкам свободу выбора — и они при первой же возможности сбегут из бесперспективной глуши туда, где есть ресурсы и генетическое разнообразие. Популяция без женщин попросту обречена на вымирание. Отсюда и рождаются жестокие традиции контроля, закрепощения и так называемые «суды чести».
⬇️⬇️⬇️

А вообще любые попытки говорить с позиций «Все мужики — казлы/все бабы — дуры» выдают в респонденте неполноценного дегенерата, т.к. максималистичный подход — всегда признак нездорового/незрелого ума (вплоть до явных психических отклонений, что и отражается на примерах особо радикальных позиций).

Суть в том, что мужчина и женщина не существуют отдельно в вакууме друг от друга. Это не две враждующие цивилизации, а сообщающиеся сосуды; сиамские близнецы, чья социально-биологическая кровеносная система переплетена слишком тесно. В нашей истории нет ни одного триумфа и ни одного кошмара, который можно было бы единолично приписать только одному полу.

Антиподом классического утверждения «Мужчины ведут войны, устраивают геноцид и т.д.» является не менее бессмертное «да, но этих мужчин выращивают женщины, с пелёнок прививающие им такой тип поведения». Это распространяется на все сферы человеческой деятельности. Верно утверждение о том, что практически все маньяки — мужчины. Так же как и верно утверждение о том, что практически все маньяки сформировались под непосредственным влиянием матери. Мы можем рассмотреть биографию любого маньяка от буржуазного Эда Гейна до по-нашенски кроенного Спесивцева, и они мало будут отличаться друг от друга. Над Гейном жестоко издевалась мать, обливала его кипятком, внушала, что мир погряз в грехе и все женщины шлюхи. Спесивцеву с пелёнок мать показывала фотографии с расчленёнкой и также внушала, что все женщины шлюхи. Они оба вышли из одной и той же протёртой шинели материнского воспитания. Можно сказать, что это проклятые мужланы довели несчастных матерей до такого состояния (но почему они тогда внушали, что именно женщины шлюхи, если их довели мужланы?). Не знаю, смотря с какой стороны смотреть. Наверное, можно. Но также можно сказать и то, что этих мужчин довели женщины, в лице их матерей, поэтому они и стали маньяками. И здесь нет никакого противоречия, если принять простую истину: мужчина и женщина — это продолжение друг друга. Они работают в негласном тандеме. И норму, и самую дикую девиацию они всегда создают совместными усилиями, как соавторы одной большой и сложной человеческой трагедии.

С войной или геноцидом ровно та же ситуация. Женщина является её важнейшим бенефициаром и полноценным акционером, потому и ответственность за войну несёт в равной степени. Женщина напрямую заинтересована в войне, т.к. мужик-то с высокой долей вероятности в войне сгинет, а вот главным приобретателем ресурса в случае победы станет как раз находящаяся в тылу женщина. Поэтому женщина выступает с подстрекательных позиций, являясь эдаким моральным камертоном, обосновывающим праведность войны и геноцида. Пока мужчина нажимает на курок, женщина виртуозно крутит маховик панической истерии, выполняя функции главного информационного спонсора любой бойни. Этот феномен — далеко не новость. Ещё со времён Великой французской революции социологи исписали тонны бумаги, исследуя феномен женской кровожадности в тылу. Вывод был единодушен: мужчина убивает технически, но именно женщина делает всё, чтобы градус ненависти достиг абсолютного максимума, тиражируя слухи об отравленных колодцах и зверствах врагов.

К нашим дням ситуация совершенно не поменялась. Я уже писал много материала по войне в Донбассе, где главным локомотивом раскручивающегося маховика насилия выступали именно женщины, которые буквально вопили своим мужьям-дегенератам круглые сутки о том, что необходимо хватать оружие и спасать свои семьи от нашествия жидо-бандеровцев. Именно женщины были источником страшилок о распятых мальчиках, строительстве концлагерей и отравленных колодцах. И если мы посмотрим видеозаписи с довоенных митингов Донбасса, то без усилий заметим одну важную особенность: на 80% все эти митинги состояли из женщин, которые громче всех вопили о надвигающихся ужасах оголтелого бандеризма. Ровно ту же картину в своё время отмечали и очевидцы французских революций.
⬇️⬇️⬇️

По западному прокату победоносным маршем шагает документальный фильм «Naza» («Сопутствующий ущерб»), посвященный варварскому ведению войны Израилем в Газе. В фильме рассказывается о масштабах уничтожения мирного населения, зверствах израильской армии, а проще говоря, авторы прямым текстом обвиняют Израиль в проведении геноцида. Пресса пишет, что фильм был встречен бурными овациями на Венецианском фестивале, но главная, поистине библейская пикантность сей драмы заключается в том, что режиссеры Юваль Абрахам и Рахель Шор, продюсер Джонатан Глайзер и даже все анонимные информаторы в кадре — стопроцентные, кошерные евреи. Ранее этот же тандем снял оскароносный «Нет другой земли», повествующий о том, что палестинский терроризм – это не врожденная черта характера, а прямое следствие проводимого Израилем добрую половину века геноцида, который не оставляет палестинцам никакого иного пути, кроме пути в террор.

Но самое показательное в этой истории – реакция израильского общества на данную киноленту. Израильские активисты, слившись в едином экстазе с политической элитой страны, отчаянно требуют лишить авторов фильма израильского гражданства, а с высоких трибун громко звучат эпитеты «национал-предатели», «пятая колонна» и даже… кхм… «удар ножом в спину». Да, где-то это все мы уже слышали — как сто лет назад, так и вот, совсем недавно. Однако же истерия израильских патриотов существенно переплюнула таковую у российских Zетников: по телевидению Израиля публично призывают линчевать авторов («…мы должны преследовать авторов, выслеживать их и не давать им покоя»), а две недели назад разъяренной толпой граждан, вооружившейся лозунгами о необходимости казни «предателей», было совершено нападение на дом Рахели Шор. Ну, хорошо хоть, на лужайке перед домом не устроили кострище из книг под лай овчарок и звон хрусталя, но декорации были близки к идеалу. Сейчас авторы прячутся по Европам, отмечая в интервью, что возвращение домой физически опасно из-за угроз и нападений, однако они «не планируют прятаться вечно».

Как же поразительно одинаково все и у всех в этом мире, из века в век, от страны к стране. Менять можно флаги, эпохи, языки и священные книги — но под любой оберткой так и будет скрываться нечто первобытное, стайное, отчаянно размахивающее каменным топором в руке и свистулькой на трясущейся пипиське.

Я кстати обращался за помощью к Русской Общине, по их тревожной кнопке, помните? Жаловался, что у меня под дверью вторые сутки стоит таджик Хламидиддон, дышит в щель и мастурбирует в скважину.

До сих пор, блять, едут на вызов. За это время Хламидиддон успел, наверное, оплодотворить целый камбуз женского общежития, а они все едут, никак не доедут. Такая она, взаимовыручка русского народа. Уж не знаю, под дудку какого Гамельнского крысолова танцует «община», но создается впечатление, будто бы она на самом деле и не особо-то против этого замещения.

Но даже если б это действительно была очередь к детскому саду. Да, выглядит удручающе: мигранты, отринув сон и усталость, круглосуточно бдят у ворот, чтобы самоотверженно заместить коренное население прямо с ясельной группы. Но вот вопрос: почему правые не замещают в ответ мигрантов? Почему не штурмуют роддома и не выстраиваются в километровые очереди к детским садам, чтобы триумфально заместить мигрантов обратно?

Ведь решение вопроса то лежит на поверхности: если вам не нравится, что вас замещают мигранты, возьмите и сами заместите всех мигрантов. Все гениальное, как грицца, просто. Ведь спасение нации - это дело рук (хотя нет, лучше не рук, а кое чего другого. Страсть к делу рук как раз и привела к вымиранию) самой нации. А какой смысл бессмысленно ныть в пустоту из года в год - моя не понимать!

Как вы обычно узнаете, что правый сейчас начнет пиздеть? Правильно – у него открылся рот. А если с открытым ртом он ничего не напиздел в течение минуты, что надо сделать? Правильно – потыкать его палкой, вероятно он умер. Это видео мало того, что двухлетней давности, так на нем еще и запечатлен погром британскими ультра-правыми, а не мигрантами 🤦

Нам пишут:

Единственный правильный способ голосования показал Евгений Пригожин. Оказалось, что достаточно 20 тысяч подписей, чтобы претендовать на власть.