itzashitaru Пишем для ИТ и ИБ.

В советской фантастике будущее почему-то выглядело довольно определённо. Человек всё меньше занимается тяжёлым и тупым трудом, вокруг машины и роботы, а образованный специалист сидит где-нибудь в лаборатории, проектирует, исследует, летит к звёздам или решает сложную научную задачу. У Стругацких и Ефремова будущее вообще населено в основном инженерами, учёными, врачами, исследователями. Рабочий класс вроде бы считался гегемоном, но в светлом будущем гегемонов почему-то почти не видно.Прошло полвека, наступил XXI век, роботы действительно появились, только направление автоматизации оказалось несколько неожиданным. Нейросеть уже пишет код, переводит, рисует, анализирует документы, делает презентации и понемногу подбирается ко всему тому интеллектуальному труду, которому человек учился много лет. А в новостях и соцсетях всё чаще истории о том, как бывший айтишник после сокращения становится водителем, курьером, плиточником или идёт на другую работу, где накопленная квалификация почти не нужна.И дело вообще не в том, что физический труд чем-то плох. Вопрос в другом: двадцать лет человеку объясняли, что образование, сложные навыки и постоянное развитие дают ему более устойчивое положение. Он вкладывал годы в человеческий капитал, а потом внезапно выяснилось, что технология может обесценить именно ту работу, от которой должна была его когда-то освободить.Советские фантасты представляли, что машины возьмут на себя рутину, а человек наконец займётся действительно сложными вещами. Пока местами выходит наоборот: машина занимается сложными вещами, а человек думает, не пойти ли ему водить автобус.Как-то не совсем такое будущее нам рисовали.

Мне тут написали, что моё расписание выглядит как расписание минимум трёх человек. Я почему-то никогда так на него не смотрела.
Встаю обычно около восьми. Если надо, готовлю завтрак и обед, потом сажусь работать. Сейчас проектов много, обычно одновременно идут три-пять. Где-то техническая документация, где-то аналитика, где-то ИБ. Параллельно постоянно появляются обычные дела: съездить по городу, что-то забрать, купить, оформить, решить.
Плюс у меня опекунство над инвалидом первой группы. Это вообще отдельный кусок жизни, который невозможно аккуратно разложить по календарю. Может понадобиться съездить к врачу, разобраться с документами, проконтролировать бытовые вопросы. Иногда планы на день просто перестраиваются сами собой.
Раз в неделю хожу в бассейн. Не из великой любви к дисциплине, а потому что после компьютера спина и голова иначе начинают предъявлять претензии.
Ещё есть моя Лаборатория системного мышления. Сейчас я занимаюсь ею меньше, чем хотелось бы, примерно час в день, а иногда и этот час куда-то исчезает. Но проект всё равно движется. Собираю материалы, допиливаю инструменты, думаю над курсом, воронкой, студентами, следующими модулями. В общем, всё то, что почему-то не делается само.
И вот девушка, которая заметно моложе меня, посмотрела на всё это и написала, что такой график выглядит как расписание трёх человек. Другой человек написал: «Вы герой».
А я сижела и думала, что никакого героя тут нет. Я просто живу жизнь. У меня давно нет ощущения, что вот здесь отдельно работа, здесь семья, здесь свой проект, здесь бытовые дела. Всё идёт одновременно, временами друг другу мешает, временами каким-то чудом помещается в один день.
Поэтому разговоры про возраст, после которого человек якобы должен постепенно становиться менее активным, у меня всегда вызывают лёгкое недоумение. У меня пока проблема совсем другая: в сутках всё ещё только 24 часа.

Коллеги, хочу провести небольшой практический опрос, потому что сейчас ковыряю довольно неприятную инженерную задачу: как безопасно готовить реальные рабочие документы перед тем, как отдавать их ChatGPT, Claude или другой облачной LLM.
Речь именно о документах, где могут быть персональные данные, названия компаний и информационных систем, внутренние адреса, логины, IP, контакты, коммерческая информация и другие чувствительные сведения, которые совсем не хочется случайно отправить наружу. Локальные модели и закрытые корпоративные AI-контуры сейчас не рассматриваем.
Интересует, что люди делают в реальной работе, а не что написано в очередной статье про безопасность AI.
Я сейчас разбираю старые DOCX, PDF и сканы и довольно быстро увидела, что красивые результаты автоматического распознавания ФИО, организаций и других чувствительных сущностей на тестах заканчиваются там, где начинается настоящий документ. Одно ФИО может распознаться кусками, падежные формы не всегда объединяются, OCR в сканах режет текст как ему нравится, а подписи, печати и другие графические элементы вообще нельзя надёжно закрыть только автоматикой.
В итоге вопрос «нашли ли мы чувствительные данные автоматически» и вопрос «можно ли этот файл уже отдавать внешней LLM» оказались совсем не одним и тем же вопросом.
Особенно интересно, что вы делаете со сканами, подписями, печатями и сложными документами, где одного поиска и замены явно недостаточно. И если используете автоматическое обезличивание, проверяете ли потом весь результат глазами?

Представьте, что у вас есть машина времени и вы решили съездить в поздний СССР, раз уж сегодня столько желающих рассказывать, как прекрасно там жилось инженерам и вообще людям умственного труда.
Работа у вас будет. Более того, без работы лучше особенно не задерживаться: в СССР существовало законодательство о тунеядстве, которое действовало во всех союзных республиках. Так что современное «устал, возьму паузу, переучусь и подумаю, чем заниматься дальше» государство могло оценить совсем не так романтично.
Допустим, вы инженер. Пять лет учились в хорошем вузе, сдавали высшую математику, физику, специальные дисциплины, лабораторные, курсовые, а потом пришли молодым специалистом примерно на 120 рублей. Дальше можно было годами расти до старшего, ведущего инженера, начальника сектора и когда-нибудь добраться примерно до двухсот, если повезёт с отраслью, премиями и начальством.
Рядом квалифицированный рабочий мог получать 300–400 рублей, а вам ещё могли объяснить, что вы тут «гнилая интеллигенция», пока настоящий человек трудится руками. Я это не из книжки вычитала, я в этой среде выросла.
Но даже наличие денег не означало, что вы спокойно пойдёте и купите то, что вам нужно. Хорошую одежду, обувь, мебель, книги, технику и многие продукты надо было ещё достать. Джинсы были не просто штанами, а отдельной проблемой: кто-то знает продавца, кто-то услышал, что что-то «выбросили», кто-то уже занял очередь, у кого-то есть нужный знакомый. Так советский человек очень быстро осваивал важнейший практический навык, которого не преподавали ни в одном вузе: блат.
Через знакомых решали вопросы с врачами, сантехниками, запчастями, мебелью, дефицитными книгами, путёвками и продуктами. Формально общество равных, практически у очень многих существовала своя сеть обмена доступом и услугами.
Квартиру действительно можно было получить от государства, и это было серьёзным преимуществом. Моему отцу квартиру дали, но только после того, как вместо ордена он попросил именно квартиру и потом ходил добиваться её у партийных работников. Поэтому рассказы в духе «инженерам просто бесплатно раздавали квартиры» я воспринимаю с некоторым семейным знанием того, как именно это иногда происходило.
На работе при этом шла нормальная инженерная жизнь. Люди проектировали, считали, занимались наукой, спорили о технике, читали книги, обсуждали политику. А по пятницам в некоторых коллективах распивали технический спирт, который вообще-то предназначался для производственных нужд. После этого вполне могли перейти к философии, международному положению и вопросу, почему инженер опять получает меньше рабочего.
Интеллектуальная жизнь никуда не исчезала. У нас дома говорили о науке, технике, политике, слушали западное радио, когда удавалось пробиться через глушилки. Поэтому особенно смешно читать сегодня рассказы, будто советского инженера интересовали исключительно колбаса и джинсы. Интересы были значительно шире, просто колбасу всё равно хотелось купить, а нормальная обувь от этого не становилась менее нужной.
Вот такой СССР я помню: сильные специалисты, серьёзное образование, сложная работа, наука, бесплатная медицина и возможность получить квартиру существовали одновременно с низкой отдачей на многолетнюю инженерную квалификацию, дефицитом, очередями, блатом, партийной иерархией и постоянной зависимостью от того, кого ты знаешь и кто может решить твой вопрос.
Поэтому, когда мне спустя десятилетия начинают объяснять, как прекрасно советский инженер был уважаем, обеспечен и социально защищён, у меня возникает простой вопрос.
Вы предлагаете мне вернуться в СССР, в котором я жила, или в тот, который вы себе сейчас придумали?

Сегодня под постом про Костю Сапрыкина ко мне пришёл очередной начальничек голубых кровей. Причём спорить со мной о том, помогают ли СКУД, скриншоты экрана и микроменеджмент получать хороший результат, ему оказалось скучно. Гораздо интереснее было сразу объяснить, кто здесь человек серьёзный, а кто «безмозглое малолетнее быдло», «пустое место», «отбросы общества» и будущий кассир из «Пятёрочки».
Я сначала даже не поняла, чем человека так задел мой несчастный Костя Сапрыкин. Потом посмотрела внимательнее. Большой корпоративный бэкграунд, CIO, CTO, технический директор, привычка разговаривать сверху вниз, а сейчас, насколько я понимаю, прежнее корпоративное кресло уже закончилось и идёт поиск нового места. Очень хочется верить, что следующая компания внимательно посмотрит не только на строчки в резюме, но и на то, как будущий руководитель разговаривает с людьми, которых считает ниже себя.
Потому что я такое уже проходила.
Два года назад у меня был провальный проект с очень похожим стилем управления. Там тоже был большой начальничек с опытом работы с корпорациями, огромным чувством собственной значимости и любовью к микроменеджменту. Вместо нормальной организации сложной работы было постоянное давление, попытки унижать специалистов, контроль каждой мелочи и демонстрация того, кто здесь главный. Когда проект начинал ехать не туда, виноваты почему-то оказывались люди внизу, а не тот, кто эту систему управления построил.
Сам проект от такого количества начальственного величия лучше не стал.
И мне всё интереснее наблюдать именно за этой породой управленцев. Они почему-то всерьёз уверены, что должность делает человека существом другого сорта. Наверху сидят они, стратегические, опытные, незаменимые, способные оценивать окружающих одним начальственным взглядом. Ниже находятся инженеры, разработчики, аналитики, техписатели и прочий персонал, который желательно контролировать, проверять и периодически ставить на место. А ещё ниже существуют кассиры, курьеры и другие профессии, названия которых можно использовать вместо ругательства, потому что человек с правильной должностью, видимо, автоматически приобретает ещё и правильную человеческую ценность.
Мне в комментариях буквально предложили такую лестницу. Будешь плохо себя вести, спорить с начальством и смеяться над Кабанычами, однажды окажешься кассиром. И ведь человек пишет это совершенно серьёзно, даже не замечая, что сам прекрасно демонстрирует ту систему отношений, над которой я смеюсь уже несколько месяцев. Потерял должность, зарплату и корпоративный статус, значит, спустился вниз. Получил высокий кабинет, значит, можно рассказывать незнакомым людям, кто из них «отброс общества».
Потом такие руководители почему-то удивляются, что сильные специалисты от них уходят, сотрудники начинают обходить систему контроля, люди изображают бурную деятельность вместо нормальной работы, а корпоративная лояльность существует только в презентациях HR.
Самое смешное, что наш сегодняшний герой сам сейчас оказался в ситуации, когда прежний статус уже не защищает и приходится искать следующее место. Очень надеюсь, что искать он будет долго и вдумчиво, потому что мне искренне жаль людей, которым потом придётся ежедневно доказывать такому начальнику, что они достаточно хорошо работают, достаточно уважительно смотрят в сторону руководства и вообще достойны находиться рядом с человеком голубых кровей.
Костя Сапрыкин тем временем спокойно продолжит обходить СКУД, трекеры и скриншоты.
А Кабаныч у нас уже давно не конкретный человек. Это управленческая должность.

Ещё в позднем СССР инженер мог годами учиться, работать по сложной специальности и получать меньше квалифицированного рабочего, а любой особенно идейный «гегемон» при этом вполне мог чувствовать себя социально выше. Потом система закончилась, но само удовольствие от мысли «слишком умных и слишком хорошо устроившихся надо немного опустить» никуда, похоже, не делось.
Поэтому когда я читаю очередное «скоро айтишники пойдут на завод», мне иногда кажется, что речь вообще не о технологиях и даже не о рынке труда.
Некоторым просто очень хочется, чтобы соседу стало хуже.
И самое неприятное здесь в том, что от этого самому соседу лучше не становится.