Письменный стол

Сто раз зарекался при подаче статьи вписывать в рекомендуемые рецензенты соотечественников - практически каждый раз наступаю на грабли какого-то запредельного неадеквата в рецензиях. Нет, конечно, бывают и очень приличные рецензии от соотечественников, но, как правило, это люди с которыми ты лично знаком.
Но даже с учетом этого - процент неадекватных рецензий от соотечественников какой-то запредельный.
Особо в прошлом году запомнился один из рецензентов, который ставил "Major Revision" и в ультимативной форме требовал переобозначить всё в соответствии с ГОСТом в иностранной статье - и плевать, что мы этот ГОСТ содрали с NACE-вского коррозионного стандарта и ввели свои обозначения и термины, которые никто кроме нас не использует.

P.S. Один из таких рецензентов только что зарубил на третьей рецензии статью в MDPI (!), при том что три других рецензента (иностранцы - Япония, Польша, UK) дали добро (два - на первом этапе рецензирования, третий - на втором).

Мой фаворит в разделе, описывающем основные результаты за последние 5 лет: "Результаты моделирования влияния человеческого фактора на внутренние напряжения и механические свойства проката, формирующиеся в процессе закалки".

P.S. На втором месте - "Проведено 137 экспертиз по заказу РНФ за последние 5 лет".

Индусы веселятся:

Научный проект на РесеачГейте: Я люблю запах металлургии по утрам! / I love the smell of METALLURGY in the morning

В истории про ДПО и курсы повышения квалификации для Передовых инженерных школ (ПИШ) и университетов, участвующих в программе Приоритет-2030, у меня был только один вопрос - как быстро начальники факультетов повышения квалификации различных региональных университетов сообразят, что такие дипломы и сертификаты являются очень ценным товаром. Которым можно торговать не хуже, чем написанными дипломами.

Опыт показал - что сообразили очень быстро.
Предложения за небольшую стоимость организовать получение всевозможных дипломов ДПО и сертификатов о прохождении КПК поступают, мягко говоря, часто. При этом форма обучения - дистанционная, форма посещений занятий - свободная.
Порадовал начальник ДПО одного из университетов, которому в телефон был задан вопрос о возможности быстрой организации подготовки по некоторым хард-скилз компетенциям: "У нас такого нет, но это не проблема. Вы выделяете нам своих специалистов, которые у вас уже работают, и они читают вам курсы ДПО от нашего имени. А насчет бумажек не беспокойтесь - уже не первый федеральный проект так реализуем".
И это еще нормальный вариант - часто и такого то нет, а спецкурс по микроэлектронике может читать преподаватель по учебнику. Сидеть и физически читать - по ту сторону экрана.

Такое ощущение, что по зарождавшейся системе ДПО нанесен серьезнейший удар и, через некоторое время, на "рынке" можно будет увидеть объявления в духе "Внимание! Реальное ДПО. Никакого дистанта!"

Об авторском вкладе

При экспертизе индивидуальных заявок один из самых сложных моментов для эксперта, которые все аккуратно обходят стороной, - это оценка авторского вклада заявителя.

Современная наука, по крайне мере в области естественных и инженерных разделов, построена на взаимодействии большого числа коллективов. Это, в российских условиях, обусловлено как отсутствие всей необходимой линейки оборудования в каком-то одном институте / университете, так и необходимостью привлечения других компетенций, которых нет у вас. В особо сложных и больших проектах часто речь идет еще и о банальном разделении труда, которое, как известно, до сих пор остается одним из наиболее эффективных способов решения крупных задач, и не только междисциплинарных.

В результате сейчас среднестатистическая статья (или патент) - это большой перечень соавторов, вклад которого, если формат журнала это позволяет, описан в соответствующем разделе ("CRediT author statement" у Elsevier или аналогичный в других издательствах).

Но дальше, при написании диссертации или заявки на какую-нибудь премию (например, Президента РФ для молодых ученых, которые сейчас экспертирует РНФ) возникает очень "тонкий" вопрос о том, может ли человек сделать "обобщение" и представить в своей заявке / диссертации не только ту часть которая выполнена собственно им самим, но и ту часть, которая выполнена коллегами.

Формально, и в диссертациях и в заявках на премию Президента есть требование описания авторского вклада, но, в большинстве случаев, соискатели и диссертанты этот раздел описывают насколько общими словами, что лучше бы они вообще ничего там не писали. С этической точки зрения диссертант / соискатель, вообще говоря, должен бы согласовать со своими соавторами возможность использования их результатов в диссертации / заявке на премию, но этого, как правило, никто не делает.

Доходит иногда до смешного - когда к тебе на экспертизу приходит заявка, в которой молодой научный сотрудник топового регионального университета приписывает себе результаты, полученные несколькими сотрудниками своего университета, твоего университета и одно-двух институтов РАН. Причем, поскольку ты знаком с деталями выполнения этого проекта и статьями, которые приложены к заявке на премию, то у тебя вызывает вопросы ситуация, когда автор / соискатель даже не считает необходимым упомянуть о том, что это работа большого коллектива и как-то "выделить" свой авторский вклад. Не смотря даже на то, что в авторах статей фигурирует еще несколько коллективов, а он сам часто не является первым автором или автором-корреспондентом.

К сожалению, в последнее время диссертаций, в которых соискатели серьезно подходили бы к выявлению своего авторского вклада, практически нет. Вырастая в молодых ученых, такие "диссертанты" начинают писать заявки на гранты/премии и столь же вольно обходится с авторским вкладом в более крутых бумагах. И, вероятно, следствием этого является все большее число заявок на индивидуальные премии, в которых автор приписывает себе результаты, которые им получены в соавторстве. И даже не пытается объяснить, почему в тех статьях которые он показывает в качестве "выполненного показателя", он стоит в списке соавторов на 5-10 месте.

На мой взгляд, на новом этапе трансформации ВАК и диссертаций, было бы очень полезно, хотя бы для начала, просить от всех соавторов статей, которые представляет диссертант, письменного подтверждения "авторского вклада" от соавторов.
Потенциально это могло бы снять ряд больших будущих внутренних конфликтов между различными коллективами / учеными, когда кто-то из молодых ученых (из другого университета / института РАН) захочет защитить свою часть работы - без разборок на тему о том, почему кто-то в своей диссертации некорректно описал раздел "Авторский вклад соискателя".

P.S. Навеяно одной из заявок на премию Президента РФ для молодых ученых в области науки и инноваций. И, одновременно, своим оппонированием кандидатской диссертацией, в которой у диссертанта есть несколько статей в топовых журналах с более чем десятью соавторами.

И вновь о ДПО и курсах для преподавателей

Благодаря новым программам Минобрнауки (ПИШ, Приоритет-2030) известные проблемы дополнительного профессионального образования (ДПО) и курсов повышения квалификации (КПК) вышли на какой-то принципиально новый уровень. Новые программы, в которых выделены отдельной строкой деньги на КПК и ДПО, наглядно демонстрируют, как бывает когда благородные цели поставлены, но возможности их осуществить в разумном формате просто нет.

Обязательным элементом программы развития Передовой инженерной школы (ПИШ) сделали прохождение руководящим составом и ППС различных КПК и ДПО в сторонних организациях. И, вроде бы, изначально цель была простая - дать сотрудникам ПИШ компетенции (наверное, всё-таки, инженерные), которых нет у сотрудников университета. И, казалось бы, чтобы эти компетенции получить - надо договорится с учебным центром соответствующего предприятия (если он есть).

Но дьявол оказался в мелочах - обязательным условием для прохождения ДПО/КПК сделали наличие лицензии на ведение образовательной деятельности у этого предприятия. При этом для того, чтобы принять студентов на практику лицензия не нужна, а чтобы принять преподавателей - нужна.

И тут все дружно выяснили, что у многих учебных центров даже топовых Росатомовских и Ростеховских предприятий таких лицензий нет. Более того, оказалось, что лицензий на ведение образовательной деятельности нет даже у некоторых учебных центров российского федерального ядерного центра!
В результате возник тупик - либо проходить абсолютно пустые курсы вроде "Проектное обучение" или "Основы программирования на Питоне", или пытаться привлекать посредников с лицензиями, которые могут договориться с Росатомовскими / Ростеховскими предприятиями.

Базовая схема: находим посредника с лицензией, который заключает с тобой договор на КПК/ДПО и, одновременно, заключает договор с соисполнителем - учебным центром предприятия.

Переговоры с посредниками развивались, подчас, совершенно фантастически - поскольку посредник не может просто взять у тебя деньги и передать их в Учебный центр, то он вставлял в согласованное между ПИШ и предприятием ТЗ какой-то свой заметный блок работ и назначал свою "накрутку" - хотя этот учебный блок тебе вообще не нужен. Поскольку подрядчик стремится довести свою долю до 50% (чтобы к нему не придрались при проверке), то в результате цена на такие содержательные КПК начала доходить до запредельного уровня. У соседей в итоге цена за прохождение КПК (не ДПО!) в машиностроительном дивизионе одной из крупнейших российских корпораций доходила до 500-600 тыс. за человека!

Второй интересный путь - это "перекрестное опыление" друг друга несколькими ПИШами (университетами). Поскольку все оказались в одинаковой ситуации - а деньги на переподготовку перебросить на другую статью расходов нельзя (и не потратить их тоже нельзя) - то руководство университетов договорилось помочь друг другу. Сотрудники ПИШ Университета №1 проходят подготовку в Университете №2, который также является победителем конкурса ПИШ, а сотрудники ПИШ Университета №2 - в университете №1. Курсы организуются в очно-заочном формате обучения, что позволяет минимизировать временные затраты сотрудников, а уж о ценах начальники договорятся.

При этом руководители университетом распробовав на вкус все прелести такого "перекрестного опыления" начали массово использовать его и для выполнения показателей по Приоритет-2030, где также записаны обязательства по переподготовке ППС. Ну и, как же без этого, в обязательном порядке загонять не менее 50-60-80% всех НР/ППС на внутренние университетские курсы повышения квалификации - "Основы дистанционного обучения", "Электронная образовательная среда", "Тайм-менеджмент" и другие, столь же полезные для развития ППС, программы. В нерабочее время, естественно.

Такое ощущение, что идеологи программ ПИШ и Приоритет-2030 хотели для прохождения ДПО всех массово загнать в условное МШУ или РАНХИГС, но университеты пошли своим путём. И система в очередной раз подстроилась так, чтобы выполнить KPI, а не чтобы измениться.

А опыт своего отца Кайбышева-мл ничему не научил, видимо....

https://belgorod.sledcom.ru/news/item/1730131/

Из весьма любопытных историй, связанных с приглашенными иностранными учеными, мне очень нравится произошедшая более 10 лет назад история про один из первых университетских мегагрантов, который возглавлял один из крупнейших французских специалистов в области оптики. С российской стороны проект курировал один из ведущих университетских физиков-лазерщиков, плотно взаимодействующий с одним из федеральных ядерных центров, который этот мегагрант и поддерживал - на пару с местными ФИЦем.

Значительная часть оборудования была сосредоточена в ФИЦе и, поэтому, особо никто не напрягался, когда ФИЦ в различных интервью сайту РАН, Индикатору и т.д. ставил себя на первое место. Все более-менее понимали справедливость этого, тем более, что и сам со-руководитель на полставки работал в ФИЦе.

Но потом, в выступлениях название университета стало потихоньку исчезать и, в какой-то момент, ФИЦ начал писать, что этот проект (мегагрант) был сделан им полностью. Название университета вообще исчезло из новостей об успехах этого проекта - а они были и очень существенные (и научные, и прикладные. Созданная в рамках мегагранта лаборатория до сих пор жива и ее по-прежнему возглавляет бывший со-руководитель проекта с российской стороны. (Университет в ее создание вложился очень основательно).

Плюс, одновременно, руководитель ФИЦа внезапно выпустил два интервью (одно из них - сайту РАН), в котором очень жестко "проехался" по качеству выпускников университета и уровню его научных достижений. Срок этих интервью примерно соответствовал временам перехода РАН в ФАНО и, вероятно, был вызван очередным витком обострения "РАН - Университеты". Но, всё равно, интервью произвело эффект разорвавшейся бомбы, поскольку руководитель ФИЦ говорил конкретно о нашем университете (уже тогда имевшем статус НИУ), а не вообще об университетах, с которыми ФИЦ взаимодействует.

В какой-то момент бывшему ректору всё происходящее совсем перестало нравится и он попробовал поговорить с руководителем ФИЦа на предмет того, что вообще происходит. Результаты такого разговора были неутешительными и университет поругался с ФИЦем более чем на 5 лет. Живым контактам между учеными, понятное дело, никто не препятствовал, но руководство университета и ФИЦа демонстративно делало вид, что не замечает друг друга очень долго.

Любопытные следствием такой "размолвки" стало то, что университет из средств 5-100 выделил со-руководителю очень значительные средства на то, чтобы создать в университете необходимую технологическую и исследовательскую базу реально мирового уровня, включая очень большие площади в только что построенном университетском здании. И всё получилось - при технической и финансовой поддержке со стороны ядерного центра.

Сейчас этот со-руководитель мегагранта стал руководителем одного из стратегических проектов в рамках нашего "Приоритета" и руководителем нашей инженерной школы. И продолжает развивать свою лабораторию и созданное тогда направление.

Как говорится - не было бы счастья, да несчастье помогло.

P.S. Активная стадия конфликта была прекращена в 2017-2018 гг., новым губернатором, который стал председателем наблюдательного совета нашего университета и, следующим шагом, ввел в наблюдательный совет в качестве своих заместителей бывшего и действующего руководителей ФИЦа. И, заодно, сменил ректора.
"Впрочем, это уже совсем другая история" (с).

В этом году, в связи с выигранной ПИШ, решили попробовать новый формат взаимодействия со школьниками, которые проходят профориентационную подготовку в университете.

Целевая аудитория - 10 и 11 классы лицея, входящего в кластер "университетских школ".

Раньше им просто начитывали какой-то минимум с целью подтянуть базу, а также готовили к ЕГЭ. Обычно в один из выделенных дней им читали три лекции - по химии, физике и математике / или информатике. Физика традиционно была последним 1.5-часовым занятием, к которому школьники уже "умирали".

Новый формат занятий по физике подразумевал, что вместо подготовки к ЕГЭ, перед ними будут выходить преимущественно молодые сотрудники и читать лекцию, которая будет показывать, как именно те, достаточно абстрактные знания, которые они получают в школе, реализуются в конкретных разработках. Обязательное условие - чтобы докладчик (лектор) принимал самое непосредственное участие в такой разработке (в идеале - был руководителем темы и в деталях знал все нюансы).
Очень не хотелось читать лекции, например, просто о нано- и микроэлектронике и как она связана с разделом "Электричество" в школьном курсе. Такие лекции может прочитать кто угодно.
Хотелось бы предложить школьникам конкретику - причем эта конкретика должна быть продемонстрирована "в живую": обучающийся должен иметь возможность дойти до лаборатории института и руками потрогать изготовленное изделие / прибор.

Второе условие - каждый докладчик читает не более двух лекций по своей тематике. Первая часть лекции (или первая лекция) - вводная, которая на школьные основы "довешивает" дополнительный стыкующий модуль знаний, а вторая - уже непосредственно посвящена решаемой проблеме.

Таким образом, в идеале, решалось бы сразу две задачи - школьники узнавали как абстрактные школьные знания, например, о термодинамике, трансформируются в прикладные задачу о спекании ударопрочной керамики или в задачу о создании коррозионно-стойкой стали. И, во вторых, могли бы посмотреть сразу на большое число новых лиц, половина из которых не седые профессора (они тоже в этом участвуют), а относительное молодые сотрудники в возрасте от 27 до 35 лет.

Сейчас, по состоянию на середину октября, среднюю эффективность можно оценить в 50%.
Среди молодёжи самыми готовыми оказались, как обычно, люди имеющие опыт публичных выступлений перед большой аудиторией (различные науч-поп лекции, в том числе Science Slam).

Но внезапно выяснилось, что, удивительным образом, есть целый пласт молодых преподавателей и научных сотрудников, которым психологически очень тяжело выйти и начать что-то рассказывать школьникам. Может быть, это связано с их первым опытом, но мы на это не закладывались при планировании.
При этом практически у всех у них есть дети и они ведут занятия (как минимум - лабораторные работы и семинары) для студентов старших курсов и руководят их научной работой.
Забавно, что и для них самих наличие такого "барьера" оказалось крайне неожиданным и не все смогли его осознать и отрефлексировать.

Решили не "дожимать" таких сотрудников - вероятно, "дожать" их можно, но, скорее всего, ничего хорошего из такой лекции школьники не вынесут для себя. Преподаватель которому не комфортно на лекции - плохой преподаватель.

Теперь в срочном порядке приходится создавать блок наглядных "научных" лабораторных работ, которые школьники смогут поделать сами и вживую потрогать материалы, приборы и методики о которых идет речь на лекциях. (В 1.5 часовой формат занятия нормальную университетскую "лабораторку" не поместишь, а упрощенный вариант - вполне). Сейчас те, кто не смог преодолеть свой "школьный" барьер, быстро создают и, обязательно, предварительно апробируют такие практикумы.

Посмотрим.

РНФ - как источник разрушения

Сегодня, на совещании руководителей подразделений университета, входящих в ПИШ, услышал весьма нетривиальную фразу, которая меня удивила.

Руководитель одного из институтов (в структуре университета) высказался в том духе, что гранты РНФ приводят к разрушению института, поскольку не дают ему развиваться по-настоящему. Накладные расходы в грантах РНФ очень малы (по сравнению с хоздоговорами), что не позволяет всерьез обновлять инфраструктуру института, а получаемые результаты из-за "публикационной гонки" не имеют никакого практического значения и, в подавляющем большинстве случаев, создаются только для отчетности и "галочки".

Да, говорит директор института, отдельным группам такой грант поможет некоторое время, но, в целом, наметившаяся в последнее время ориентация научных групп на "лёгкие" грантовые деньги вместо "тяжёлых" прикладных хоздоговорных работ, приводит к разрушению инфраструктуры и исчезновению задела.

Никогда не смотрел на гранты РНФ с этой точки зрения, но не могу не согласиться - уровень "технологической готовности" результатов по грантам РНФ очень низкий. С 2014 года в наших институтах нет ни одного результата по-настоящему "выросшего из РНФ", который был бы доведен до хоть сколько-нибудь приличного уровня TRL (хотя бы TRL4-5, соответствующего проведению независимых испытаний изделия у заказчика).

Никаких безумных решений (вроде отказа от грантов РНФ) директор института не предлагал, конечно, но проблема была обозначена крайне отчетливо. И это даже не претензия к самому РНФ, а к людям которые заигрались в "грантовые игры" и плохо понимают, что двигаются они не туда.
И да, у самого директора тоже есть действующий грант РНФ. И он (грант) - не первый.

Понятно, что некоторые симптомы этого были присущи и последним грантам РФФИ, но о мёртвых - ничего плохого.

Даже интересно, найдуться ли яйца в пирожках

После известных февральских событий, ужесточение требований по контролю за публикациями в иностранных журналах было достаточно ожидаемым. И делом ближайшего времени. Сложно надеется, что в таких специфических условиях не произойдет очередное закручивание гаек.

За последние две недели первый отдел раздал "сюрпризов" практически всем подразделениям университета. Во-первых, начальник первого отдела сделал просто ход - запросил в проектном управлении университета данные о публикациях (статьях) за прошедший год по каждому из подразделений и сопоставил это число с числом выданных экспертных заключений. Числа разошлись в разы. После чего руководителям подразделений было велено предоставить объяснения наблюдаемого расхождения и провести внутреннюю ревизию. Сейчас многие судорожно готовят экспертные заключения на уже опубликованные работы. А также на статьи этого года, которые уже ушли в печать.

Второй удар был нанесен по публикациям в российских журналах, у которых есть переводные версии. Особенно - если переводная версия индексируется в WoS или Scopus. Например, под раздачу так попал наш маленький университетский журнал по механике и машиностроению, переводная версия которого с 2021 года начала индексироваться в Scopus. Начальник первого отдела задал вопрос - если публикуется переводная версия за рубежом, то почему вы одновременно не оформляется и экспОртное заключение (т.н. идентификационное).
В итоге, теперь на все журналы вообще - в том числе и российские - будем готовить как экспертное, так и экспОртное заключение.