Как распадалось «МЫ» (
начало ⬆️)
Почему суровикинские БМП оказались тогда у ельцинского Белого Дома – неясно, утверждалось, что Суровикин после провала ГКЧП «
был арестован, около 7 месяцев находился под стражей и освобождён по личному указанию Ельцина, присвоившего ему майора». Про майора, пожалованного свысока – возможно, про 7 месяцев «под стражей» сомнительно, по крайней мере, в октябре 1991 года Суровикин спокойно давал интервью газете «День», да и с чего бы «сидеть» ему, отправившему БМП защищать тот Белый дом?
Выражаясь словами матери Комаря, цитированными «Вашингтон пост»,
«светлое пятно России» (на
2011 год) и
«не лицемер» рассказывал в книге-интервью "
От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным" (авторы Геворкян, Тимакова, Колесников, 2000 год):
«Хотя формально я числился в органах безопасности, в здании управления практически не появлялся».
А через несколько абзацев:
«Как только начался путч, я сразу решил, с кем я. Я точно знал, что по приказу путчистов никуда не пойду». (Ладно, позицию можно уважать, но тут либо погоны, либо крестик, если «числился», значит,
Крючков – начальник, более ранний, нежели
Собчак, по нонешним законам "по приказу не пойду" - чистый экстремизм).
Неофициальные крики
«Фашисты» от своих в отношении своих при гибели Комаря, тело которого тащила БМП в ночь с 20 на 21 августа 1991 года, легализуются в российской печати буквально через полгода новоязом
«Красно-коричневые».
В
первые в центре Москвы на Тверской, с подачи мэра
Попова, при поддержке
Лужкова, непосредственном осуществлении начальником ГУВД
Мурашевым (он даже выразился:
«ни один красный не пройдет») случилось пока еще невиданное, цитирую журнал «Москва»: «Только
помрачением рассудка можно объяснить такую
мерзость, такой
позор, как избиение молодыми милиционерами стариков ветеранов, вышедших на демонстрацию
23 февраля 1992 года».
Но молодые дуболомы – ладно, наверное, из них получились отличные охранительные «силовики», кто дожил. Однако в отмазку прежде невиданного, сразу включились и ПРЕССные интеллектуалы (будущие оппозиционные либералы), клеймя и протыкая избитых «бренчавших медальками стариков» острым пером, как «очумелых реваншистов». Теперь вот и они постарели, и опять чем-то недовольны…
Кстати,
массовое избитиё очень быстро вошло «в привычку», 1 мая
1993 года при разгоне митинга по башке дубинкой получил и
Янаев – тот, который из ГКЧП «с трясущимися руками», но не побоявшийся пойти на «баррикады» ( был запрещен привычный ранее маршрут и правоохранители оперативно объехали демонстрантов по параллельной улице и возвели баррикаду на подступах к площади Гагарина). А где, та девчушка, смело спросившая на пресс-конференции ГКЧП про государственный переворот, будто чувствовала - ничего особенного с ней не случится. Вот бы повзрослевшей Малкиной сейчас в российских брифингах поучаствовать.
Почему вспомнилась та давняя
заметка, да еще во «вражеской» The Washington Post? Да потому что метеорит не прилетал, пропорции атмосферы не менялись и даже десант НАТО не высаживался - а большое хорошо видно на расстоянии, что в пространстве, что во времени. В заметке мама погибшего Комаря говорит, повторяю - про воцарившуюся в нашенских широтах
«культуру эгоизма», после «
так называемой борьбы за свободу и независимость», стоившей жизни сыну.
А
что, более всего, мешает свободе, ставя «в зависимость»? Ну, не с гравитацией же сражаемся, наверное «мешает» -
кто … другие люди, от которых уйти бы, но мало таких уходивших (вроде Агафьи Лыковой в «Таежный тупик»).
В одиночестве – хорошо, но недолго, да и времени «на подумать» почти не остается, пока все корешки на насущное соберешь. Лучше бы, конечно, никуда не уходить, а .. не - не договариваться, не - слушать и слышать, а
использовать остальных – они же все убогие, не то, что я – Великий! Столь простенькая мысль, а как запала многим, придумавшим себе, что именно они окажутся "сверху", и в результате все перевернулось, во истину – государственный переворот! Когда-то гибели трех человек хватило, чтоб остановилась вся гкчп - слабачьё, размышлявшее в категории «мы».
