Политический антрополог | Артемий Атаманенко

Почему «Фонари» одновременно работают и не работают

#PolitWatch@AnthroPolit

На днях приболел и на вынужденном карантине в том числе просматриваю свой бэклог. Досмотрел и «Фонарей», о которых уже писал небольшую заметку. Под конец сериал все еще остается «Настоящим детективом» с супергеройским скином. На протяжении всего просмотра у меня возникало очень странное ощущение, которое я наконец придумал как описать.

Заключается эта мысль в следующем: «Политизация супергероики невозможна, потому что супергероика и так изначально политизирована». Объясню. Когда в комиксах появляется персонаж с определенной этнической или политической идентичностью — это не политизация. Когда персонажи вступают в конфликт с государством или сотрудничают с ним — это не политизация. Это максимально естественное состояние супергероики как сегмента комикс-культуры и популярной культуры вообще. А вот в «Фонарях» авторы пытаются именно что политизировать персонажей и их поведение. Американская глубинка, нити расследований, скелеты в шкафу, сложные взаимоотношения. Только вот возникает проблема. Это политизирует сюжет в смысле его приземления, он станавится слишком реальным. А супергероика фундаментально выстроена на принципе «усиления через упрощение», создании мирообразующих условностей, в которые аудитория готова верить ради возможности сконцентрировать внимание на авторском месседже. И вот от этого упрощения «Фонари» отказываются, предлагая зрителю политико-детективную драму.

У меня здесь две версии, каждая из которых имеет право на жизнь. Первая. В этом и заключается идея. Мир не принимает Зеленых фонарей как субъектов, чьи упрощения не бьются со сложностями реального мира. Супергерой невозможен не оттого, что он обладает способностями, а из-за другого отношения к жизни. Более простого в смысле количества переменных. Вторая. В попытке сделать историю «взрослой» авторы забыли про супергероику. И в итоге получается неплохой детективный сериал (наверное, не большой ценитель жанра). Примерно то, что провернули с «Пингвином», показав функционирование мира вне глаз Бэтмена. Но если в «Пингвине» супергероя не было вообще, то в «Фонарях» они действуют. Однако их упрощение разбивается о задуманную сложность реальности.

«Фонари», на мой взгляд, показывают бессмысленность «взросления» супергероики. Или, другими словами, что «взрослый» и «усложненный» — не одно и то же. Место супергероики в современной популярной культуре — быть постиндустриальной мифологией. Ее вполне можно деконструировать. Только супергероя совсем не остается. Тем более, что от деконструкции в этом жанре все уже устали. И кому это в таком случае нужно? Вопрос риторический.

Политический антрополог | @AnthroPolit

«Жук в муравейнике», А. Стругацкий, Б. Стругацкий

#PolitRead@AnthroPolit

К выходу экранизации нашел в себе силы и мотивацию добраться до продолжения истории Максима Камерера после «Обитаемого острова». Хотя тут он скорее снова наблюдатель, через которого читатель видит то, что хотят показать ему Стругацкие.

Дело Льва Абалкина — яркий пример дилеммы между свободой и безопасностью. Еще и разворачивающейся на фоне одного из центральных вопросов фантастического воображения — каким будет контакт человечества с другой цивилизацией? Причем с другой настолько, что понять ее невозможно в принципе. Ни возможности, ни намерения, ни природу. А если эта цивилизация решит устроить контакт по своим правилам? Остается ли человеческая жизнь ценностью, если она используется потенциально враждебным Другим? Ради чего тогда существует человеческая цивилизация? Стругацкие как всегда не предлагают простого ответа, но разворачивает перед читателем разные траектории осмысления проблем. Можно ли вообще говорить о каком-то выборе или он предопределен для нас высшими силами?

«Жук в муравейнике» — очень полезное произведение, использующее инструментарий воображения для того, чтобы поставить зеркало перед человеком. Споры и недопонимания между людьми, обществами, группами, государствами все равно упираются в границы познания. А от степени познания зависят потребности, средства, способность быть счастливым. Тем не менее, радужной картины здесь не будет. Как раз наоборот, но это напоминание. Напоминание о том, что иногда даже хаотичные дерганья дают больше, чем пессимистичный фатализм. И это сегодня звучит даже жизнеутверждающе.

Про экранизацию тоже напишу по мере выхода. Но, буду честен, ожидания скорее сдержанные, да и авторы снимают больше по мотивам, чем по тексту. Но это все позже.

Политический антрополог | @AnthroPolit

«Фениксы мировой экономики: послевоенное восстановление Германии и Японии», Р. Стоукс

#PolitRead@AnthroPolit X Совет молодых политологов РАПН X Альпина нон-фикшн

Вопрос послевоенной судьбы двух разжигателей Второй Мировой войны — тема для исследований совсем не новая. В этом смысле работу Стоукса стоит рассматривать как один из опытов сравнительного анализа в этой области. Популярный формат изложения и сравнительно небольшой объем тут становятся преимуществами перед более тяжеловесными трудами по экономическому анализу.

В основе объяснительной модели автора лежит идея преимуществ координированной рыночной экономики (КРЭ), которые смогли выжать немцы и японцы после внешнего переформатирования их экономических и политических систем. Стоукс фокусируется на том, что стало общим для обеих стран: наличие технологической базы, внешнее дробление крупных экономических концернов, возможность отказаться от значительных расходов на оборону благодаря покровительству США. В Германии, к примеру, заметную роль сыграли предприятия среднего сектора, получившие возможность развиваться на фоне распада экономики больших объединений, а в Японии выход на экспорт был связан с внедрением систем статистического контроля качества продукции. Рассматриваются и проблемы экономического восстановления: фактическое сохранение лиц в правлениях компаний за исключением наиболее одиозных личностей, коррупционные скандалы 1970-х, кризисы 1990-х и 2000-х. Здесь, однако, можно несколько уколоть автора за отсутствие ответов на вопросы о причинах проблем (многие из которых приведут к американскому следу в архитектурах послевоенных общественных систем двух стран). Тем не менее, на основе текста можно составить вполне подробное представление о фактуре этих процессов.

А вот к явным недостаткам книги относится авторская тенденциозность. Очень небрежно описан важнейший конфликт по поводу денацификации между СССР и западными союзниками: Стоукс, например, критикует советские решения, которые опирались не только на банальную сверку с партийными списками НСДАП (которые были во многом уничтожены), но и на фильтрацию, при этом совсем не описывая манипуляцию «персильными удостоверениями» в западной зоне (хоть и упоминает сам факт наличия такого феномена). Уже при анализе современного этапа Германия получает авторскую критику за экономические отношения с Россией (мол, слишком сильная сформировалась зависимость, а «позитивных изменений» в самой России добиться не удалось, как будто учительская позиция здесь вообще может быть уместна). Да и в общем старательно избегая разговора о зависимости экономик Германии и Японии от американской политики и рынка, только в выводе Стоукс обозначает, что большая часть факторов экономического успеха стран связаны с американским вмешательством и сопровождением. То есть в тексте в основном «молодцы» сами страны, а вот в выводе упоминается, что ничего этого не получилось бы без внешнего управления со стороны Штатов и фактора Холодной войны, стимулировавшего американцев делать из Японии и Германии «витрины капитализма».

Так или иначе книга может рассматриваться как один из вариантов анализа этих процессов. Анализа с точки зрения очень конкретной позиции и связанных с ней искажений, но внутри этой позиции довольно последовательного. Такую книгу критически важно изучать не саму по себе, но с сопоставлением с иными выкладками и оценками.

Политический антрополог | @AnthroPolit

Хочется написать что-то содержательное и трудозатратное для вас, но в период редактуры и вычитки текста диссертации для выхода на кафедральное обсуждение остается время только на небольшой мем (и еще на постоянное удаление комментариев ботов с предложениями работы)

P.S. В Московском университете публикаций к тому же 4, а не 3. И не ниже RSCI. Вот такие дела... диссертанты

Политический антрополог | @AnthroPolit

«Симпати Тауэр Токио», Р. Кудан

#PolitRead@AnthroPolit

Главное блюдо в нашем книжном клубе в этом месяце. Книга получила свежую японскую литературную премию имени Акутагавы и стала источником литературного скандала. Дело в том, что герои иногда общаются с ИИ-ассистентом. И на вручении автор как раз и заявила, что реплики ИИ были получены в ходе реального общения с ChatGPT. Так стоило ли того?

Коротенький роман поднимает много тем, но в центре все-таки находится вопрос о языке и о том, как он формирует наше сознание. На фоне обсуждения идеи радикального сочувствия преступникам главный архитектор той самой башни, внутри которой разместится новая тюрьма, размышляет о том, какие слова и почему можно или нельзя использовать. Довольно много автор устами персонажей рассуждает о японцах, которые захотели забыть «японский язык». Мало того, что роман постмодернистский, он еще и заметно отличается от литературной традиции западного мира. Так что опыт получается как минимум интересный.

Роман не станет большим феноменом за пределами своего языкового ареала. Все-таки центральная проблема понятна и чувствуется в большей степени носителям японского. Одновременно с этим есть заявка на вплетение в смысловую канву актуальной темы человека и ИИ, утратой человеком способности использовать живую, а не «удобную» речь. Хотя скромный объем скорее ставит вопрос для созерцания, нежели предлагает авторский ответ. Для литературных гурманов и готовых погружаться в непривычное.

Политический антрополог | @AnthroPolit

«Человеческое стремление рассказывать и слушать безгранично»

После рабочего дня с супругой послушали лекцию. У нас же их так мало в жизни :)
Но не просто лекцию, а «Хорошую лекцию», новый проект Евгения Гришковца. В течение двух часов нам объясняли, как рассказывать истории интересно. Ведь истории — это неотъемлемая часть людского общения. Люди рассказывают истории и о людях рассказывают истории. И самое главное, зачем рассказывают истории — чтобы получить удовольствие. «Хорошая лекция» напоминает о том, что нужно почаще создавать ситуации, в которых есть кому рассказать историю. А рассказывать можно что угодно, где угодно и когда угодно. И тогда времени будет не жаль. Потому что оно пройдет в человеческом общении. А это сегодня и правда очень важно. Побольше бы такого простого, но такого нужного напоминания о том, зачем мы здесь.

Политический антрополог | @AnthroPolit

Сентябрь — месяц папок. Так получается. Зато у вас есть возможность выбрать себе мыслителя на свой вкус.

🧩

События и смыслы

Выборы, миграция, цифровизация, мировая политика — темы, за которыми стоят сложные процессы и разные точки зрения.

Мы собрали папку Telegram-каналов с экспертами, аналитиками и медиа, которые помогают увидеть за отдельными событиями более широкие общественно-политические тенденции и осмыслить происходящее.

'https://t.me/addlist/6Q3KqxelHiRhZDI6' rel='nofollow'>Добавить папку

Получился очень вдумчивый и спокойный эфир совместно с Сергеем Шеиным. Ничего оптимистичного конечно не сказали, но тут уж какие поводы. Попытки форсирования переговоров сейчас приводят к тому, что стороны думают не о причинах проблемы, а о затягивании процесса разными способами. Притом что у американской стороны разбираться в сути вопроса мотивации не добавилось. Пока что перспектив для дипломатического прорыва нет. А для другого есть, но не будем о совсем уж грустном. Иногда полезно просто сверить часы, чтобы не тешиться ненужными иллюзиями. В какой-то момент прервались послушать выступление Лаврова в ООН. Лицо говорит само за себя.

Смотреть по ссылкам
Часть 1 — https://tv.rbc.ru/archive/chez/6ab4148e2ae596851a0f1379
Часть 2 — https://tv.rbc.ru/archive/chez/6ab407732ae596851a0f1377

Политический антрополог | @AnthroPolit

«Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни», М.Т. Орси, Ф.С. Тано

#PolitRead@AnthroPolit

В этом месяце в нашем книжном клубе месяц Японии. И читаем сразу две книги. Одна из них — для погружения в японскую повседневность и элементы ментальности.

Работа представляет собой сборник очерков о разных аспектах японской жизни. Это действительно фргаментарное в хорошем смысле описание. Фрагментарное в том смысле, что его можно охватить и понять даже неспециалисту. Интересной частью описаний становятся постоянные параллели с художественными произведениями из Японии и о Японии. В своей книге авторы затрагивают традиции уличных прогулок, особенности отдельных кварталов крупных городов, кухню, природу и ее созерцание, контакты Японии с западом, книги и книжные магазины, телевидение, домашних животных. Наиболее интересными мне лично показались пассажи о теледрамах — легкомысленных утренних шоу и высокобюджетных исторических кинополотнах. В их феноменах хорошо отражается культурный генезис послевоенной Японии, которая была вынуждена по многим причинам переосмыслить себя и свое место в мире. А еще довольно много о том, как совместный просмотр определяет коллективные семейные практики.

Книга поможет в легком формате прикоснуться к жизни японцев глазами иностранца, пропущенной через призму культурного творчества. Здесь авторы не просто рассказывают, но и рефлексируют, что и как именно отражается в произведениях искусства. Получается очень непринужденно и живо.

Политический антрополог | @AnthroPolit

«Молитва к Прозерпине», А. Санчес Пиньоль

#PolitRead@AnthroPolit

Часто ли вы думаете о Римской империи? Вот я недавно стал думать чаще благодаря роману Санчеса Пиньоля. Писатель сам по себе довольно интересный. В первую очередь ученый-антрополог. И вот эта нотка неизменного антропологического цинизма присутствует в его тексте в полней мере. Но обо всем по порядку.

«Молитва к Прозерпине» — фантастика о Римской империи. Не фэнтези и не «мечи и сандалии». Магии или атмосферы пеплума тут нет, но есть фантастическое допущение. Что если Рим столкнется с принципиально новой угрозой, которой нельзя противостоять известными методами? Происхождение которой находится за пределами человеческого понимания. Более того, сама социальная и политическая структура Рима мешает ему признать опасность и отреагировать на нее. Автор прямым текстом задается вопросом о том, способен ли человек (и человечество вообще) измениться ради выживания. Ответ вроде бы очевиден до тех пор, пока на сцене истории не появляется политика. В своем едком высказывании Санчес Пиньоль через серию сюжетных взлетов и падений заявляет, что недальновидность и гордыня политиков не пропадает даже перед лицом конца света. Антропология знает — человеку гораздо проще проигнорировать то, что не вписывается в его картину мира, чем изменить собственный образ мыслей и поведения. Все это рассуждение обернуто внешней историей, по стилю похожей на «Войну миров» Уэллса, романы Жюля Верна и Говарда Лавкрафта вместе взятые. Эстетическое удовольствие можно получить сполна.

Кажется, что выбор Римской империи для локализации такой истории не является случайным. Античность лежит в основе западной цивилизации, а значит и ее несовершенства оказываются в социокультурном фундаменте. Так что это высказывание не просто о развращенном мире, но и о всей исторической надстройке, которая выжила по счастливому стечению обстоятельств. Пессимизм, точнее жесткий критицизм, сопровождает читателя на всем пути погружения в книгу. И это тоже полезно. Всем приятно воображать светлое будущее или идеализированное прошлое, а вот представить провал никому не хочется. Тем не менее, это очень важный и полезный для поддержания тонуса мысленный эксперимент.

Политический антрополог | @AnthroPolit