Минченко. Исторические выписки

Задали вопрос о том, чем советское увлечение паранормальным, паранаучным, потусторонним и эзотерическим принципиально отличается от точно такого же увлечения на Западе, где уфология, экстрасенсорика и New Age также цвели буйным цветом.

Всё просто — в институализации. В СССР различные антинаучные теории активно распространяли не только квазиучёные, а ещё и государственные организации, и ГосСМИ (других и не было):

— общество «Знание», существовавшее при Министерстве высшего образования;

— научно-популярные журналы «Техника — молодёжи», «Наука и жизнь», «Знание — сила», «Вокруг света»;

— телепрограмма «Очевидное — невероятное».

Тем самым происходила легитимация непроверенного, местами даже эзотерического знания, которое шло в одной упаковке с научным и доказанным.

Конечно, иногда официальная советская наука пыталась с этим бороться, в 1968 году даже была образована комиссия по борьбе с лженаукой при Академии наук СССР, которая регулярно разоблачала какие-нибудь «биополя» или «кожное зрение».

Но особо это не помогало.

Дело ещё и в том, что дискуссия в сфере паранауки была чуть ли не единственно свободной в стране – споры о каком-нибудь палеовизите или астроботанике находились вне досягаемости академической администрации и одновременно были идеологически лояльными, поэтому с трудом поддавалась цензуре.

Вообще, советский сциентизм происходил не столько из просветительских, сколько из пропагандистских задач. То же самое общество «Знание» возникло на базе «Союза воинствующих безбожников», который не задавался целью нести просвещение как таковое, а прежде всего стремился выбить из граждан религиозное сознание, а для этого не считал зазорным распространять и лженаучные теории, если официальная наука не могла что-либо объяснить.

Более того, сама марксистско-ленинская диалектика, претендовавшая на всеобщую методологию — универсальную теорию всего, по сути существовала на эзотерическом стыке паранауки и теории заговора. Что сначало породило «лысенковщину» — систему идеологической борьбы с академической наукой и точно такую же идеологическую легитимацию лженаучных концепций, например «агробиологию» Мичурина или «новое учение о языке» Марра. А затем и массовое увлечение паранаукой в 1950–1980-е.

В целом умение жонглировать марксистской терминологией в теоретической части любой научной работы предопределяло её верификацию как научной, если не для официальной академической науки, то для увлекающихся наукой граждан — точно.

Вступление по типу:

«Советская астроботаника, развиваясь на прочной основе диалектико-материалистической методологии, добилась выдающихся успехов и, благодаря марксистско-ленинской философии, смогла опровергнуть идеалистические и механистические концепции, распространённые в зарубежной литературе».

Давало чёткое понимание, что есть такая наука астроботаника и её эпистемологическая ценность очевидна, потому что основана на марксистско-ленинской философии.

Легитимация проходила и через создание целого ряда научно-исследовательских структур в контуре официальной науки, занимавшихся паранаукой. И дело опять же не только и не столько в наблюдении за НЛО, а прежде всего в исследовании всякой телепатии, экстрасенсорики, телекинеза, гипноза и прочей чертовщины, на институализации которой и выехал Кашпировский: в телевизоре его позиционировали как представителя официальной медицины, директора республиканского медцентра.

Я писал об этом раньше, в рамках рассказа о вере в научное чудо и вообще сверхзнание, которое в значительной степени определяло представление советского человека об окружающем мире. Там коротко коснулся официальных советских исследований в области паранауки. Обобщающих сведений об этих исследованиях нет, ЦРУ, например, считало, что в СССР действовало аж 27 различных научных организаций и подразделений, занимавшихся всяким потусторонним.

Все 27 не нашёл, но в закрытом канале подготовил экскурсию по 9 официальным советским исследовательским структурам, занимавшимся паранаукой за средства госбюджета.


ссылка на закрытый тг: https://t.me/tribute/app?startapp=sp4

альтернатива закрытому тг: https://gapi.ru/alcohistory

Я честно попытался.

Начал смотреть «Одиссея». Понимаю, почему он понравился вокистам и всему левому прогрессивному сообществу: потому что, конечно же, для них мир пионерских галстуков и утренних политинформаций - это прекрасное будущее и мечта. Но я вырос в этом мире. И поэтому, когда строгая училка литературы Пенелопа и лохматый, страдающий от хронического запоя и ПТСР физрук Одиссей в течение первых десяти минут фильма пять раз сказали мне, что закон Зевса - это очень важно, я не смог. С двумя перерывами осилил только пятнадцать минут.

И да, напишите мне, что я всё потерял, не понял и надо было заплатить за IMAX, чтобы было просто жалко потраченных денег и смотреть дальше. Подскажите мне сразу в комментариях, с какой минуты можно начать смотреть что-то интересное, потому что, ну, надо, видимо, все же хоть как-то приобщиться к шедевру.

Но, как вы помните, тема Одиссея мне интересна. Про самое важное уже написал в трёх эссе(1/2/3). Но бог с ним, с высокой политикой. Давайте поговорим об интересном. Как вообще греческий мореплаватель мог потеряться в Средиземном море, десять лет скитаться и не вернуться на свой остров? Хотя греки были мореплавателями, уверенно ходили вдоль и поперек по Средиземному морю к тому времени сотни лет и, казалось бы, знали акваторию как свой заплечный мешок. На этот вопрос отвечает большой пласт исторических исследований. И вот, например, статья, говорящая о том, как, собственно, осуществлялись эти плавания.

Поясню для тех, кто знает море только по коротким заплывам на речных пароходиках или паромчиках из точки А в точку Б. Дело в том, что главной проблемой мореплавания, кроме навигации, является ещё волна и, не дай бог, какой-нибудь шторм. Волна - довольно неприятная вещь. Я даже не говорю о качке и соответствующих молитвах Посейдону (с которым Одиссей и поссорился). Она представляет большую опасность для физического выживания, крепости корабля, риска перевернуться. Как вы понимаете, древние посудины, в общем-то, не имели нормального киля и хорошей волной запросто переворачивались. А значит, всё мореплавание могло идти только в зонах невысокой волны, а следовательно, неглубокого моря.

На картах, обобщающих столетнюю традицию исследований, мы видим, что зоны неглубокой воды прекрасно связывают весь греческий мир, и там можно плавать уверенно, видя острова и ориентиры. А значит, даже если налетает шторм, шансы выжить вполне высоки. Этими водами можно построить довольно сложные маршруты - хорошо связаны между собой побережья от Ливана, Анатолии, Крита и греческих остров до Италия, Сицилия и Карфагена. Это очень связанный, компактный, проходимый как по судоходству, так и по навигации мир, на котором можно уверенно строить политику и торговлю.

Но что произойдёт, если вдруг буря, неблагоприятный ветер или течение отнесёт корабль вне зоны видимости островов и на глубокую воду? Вот тут и начинается действительно страшное для древнего корабля: глубокая вода. И, как мы видим, этой глубокой воды в районе, который нам интересен, довольно много. И кому интересно, давайте изучим, что же, собственно, могло произойти с Одиссеем или его реальным прототипом - капитаном, который выжил.

https://eugenykuznetsov.substack.com/p/2d6