Скажите, ещё не поздно выкатить рецензию на "
Брата"
Балабанова? А то читал я в соцсетях, что некоторые критики производят оттуда корни нашего российского ресентимента, но, к сожалению, с их аргументацией ознакомиться не удосужился. Но вот по случаю пересмотрел фильм, который видел, вероятно, лет 25 назад.
Пересмотреть было приятно, как снимок Петербурга и его нравов середины 90-х, открытых дворов, жутких рынков, коммуналок и ночных клубов. В целом, я не увидел там ничего, что самостоятельно порождало бы ресентимент и другие новые смыслы в этом же направлении. Обозначенный антисемитизм главного героя, в общем, не артикулируется в дальнейшем, и выглядит вполне естественно для бэкграунда Данилы. Это лишь одна из деталей, прекрасно иллюстрирующих общество 1990-х, испытавшее всевозможные травмы процесса выхода из СССР: оно было этносоцентрично, то есть мыслило национальными категориями, к каждой из которых постсоветский человек обычно имел сформированное отношение. Таким был сам Балабанов, судя по его интервью, и такими он сделал своих персонажей. Данила не любил евреев и обещал американцам кузькину мать, Татарин осмыслял свои бандитские разборки в категориях "русские"-"нерусские", немец рассуждал о своём месте в России и т.д. По-хорошему — всё это только правдоподобный фон, но настоящие линии конфликта проходят в фильме через совсем другие категории. Бандит-чеченец лишь жертва, любовь главного героя страдает от русского мужа-алкаша, русские бандиты в основном стреляют друг друга, не переживая никакой этнической солидарности, чего уж говорить о том, что Татарин предал даже собственного брата, хотя до этого напоказ переживал за русских торговцев на рынке. Самым высокоморальным персонажем оказывается Немец (это я где-то раньше читал, и теперь согласен), а русские обыватели вообще показаны через самые отвратительные образы бомжей, алкашей, тусовщиков, то есть либо негодяи, либо терпилы, и лишь сам Багров и питерская богема, среди которой снял себя сам Балабанов, хоть как-то похожи на людей. В довершение, многие этносоцентрические тейки компенсируются изрядной долей иронии, когда угрозы в адрес Америки высказываются непонимающему русский французу, а Данила, как большой ребёнок, наивно спрашивает брата, будут ли на рынке после убийства чеченского авторитета торговать немцы, имея ввиду, конечно, вполне конкретного немца, но высказываясь на том же этносоцентричном языке.
(Самый плохой эпизод с этой точки зрения — сцена в трамвае, где сотканные из самых мерзких стереотипов кавказцы получают от Данилы по заслугам. Здесь режиссёр явно дал волю своей обывательской ксенофобии, чего во втором фильме, насколько я помню, стало гораздо больше)
В целом фильм — волшебная сказка, которая не столько породила, сколько предсказала будущее России. В 1990-х обыватель не жил хорошо, и не любил тех, кто как ему казалось в этом виновен — бандитов, нерусских, Америку. Данила показан волшебным героем, который наводит в этом хаосе порядок: он неуязвим для опытных киллеров, легко догадывается о засадах, как Робин Гуд раздаёт сирым бандитские деньги, не жалеет плохих и милосерден к падшим. Вероятно, главный плохой миф этого кино — уверенность, что все проблемы можно решить при помощи решительного насилия, и что потом это насилие можно будет остановить. Балабанов здесь выступил как вполне типичный россиянин 1990-х, не стесняющийся своих обывательских взглядов, слегка над ними иронизирующий, и мечтающий о чуде, которое победит постсоветский хаос, как алмаз "Спаситель России" из "
Ширли-Мырли". Увы, мы в общем и сейчас живём по гайдлайнам, очень похожим на сценарии обоих "Братьев", но не потому, что Балабанов их снял, а потому что они отражали, куда двигалась Россия 1990-х. Но именно сейчас, когда все фантазмы той эпохи отыграны почти до конца, быть может появится шанс на какое-то другое кино в эфире. А
то кино кончается, недаром сейчас стало модно вешать на окна титры "Режиссёр Алексей Балабанов" — этот затянувшийся киносеанс подходит к концу, и, надеюсь, впереди не хорроры и не фильмы-апокалипсисы.
#фильм
@AnthropoLOGS