Семитофилия: иврит, арабский, арамейский

Я отсекла от себя все языки, какие могла бы выучить. Я обладаю таким попугайским качеством: например, приезжая в Италию, уже недели через две начинаю говорить фразами — очень быстро схватываю. Понятно, что я должна была бы блестяще выучить иврит, но я этого не сделала. И не потому, что не смогла. Я этого не сделала ради чистоты своего инструмента, своего языка. Я живу в пространстве русского языка и никакого другого.

— Дина Рубина, автор книг «На солнечной стороне улицы», «Русская канарейка», «Наполеонов обоз» и других.

Позиция писательницы вызывает крайне смешанные чувства. Ужасно жалко, что Дина Ильинична так и не открыла для себя красоту ивритского слога. Но сознательно принятый обет не учить другие языки, кроме «великого могучего», вызывает у меня восхищение. Иногда лучше остановиться, чем разбрасываться.

На прошлой неделе я случайно познакомился с автором нового пособия по ивриту (этого года издания). Настоящий свежий пирожок!

Книга предназначена для студентов уровня алеф+ (учебник+рабочая тетрадь). При беглом прочтении я пока не очень разобрался, в чем особенность этого пособия. Пока меня привлекает только место издания — престижное издательство Академон при Еврейском университете в Иерусалиме, хотя, насколько я понял, сам автор из Университета Бар-Илан.

Презентация будет сегодня в 20:00. Записаться на нее можно по ссылке

Книгу не рекомендую

Неожиданных успехов на военном поприще добились хуситы. Они уверенно постреляли по Саудитам – добили до Мекки и Эр-Рияда. Под контроль шиитских повстанцев перешла также часть территорий на побережье Красного мора, включая город Моха (المخا‎).

Название это хорошо знакомо не только политологам, но и любителям кофе. Именно от Мохи происходит европейское mocha, а затем и русское мокко. Правда, сама история названия города гораздо старше кофе.

Первое упоминание порта датируется серединой IV века нашей эры. В древней надписи место называется *Muḫāwān.

Ученые реконструируют эту форму как топоним *Mḫw с древним южноаравийским показателем определенности -n. Но мы не знаем, что именно значило *Mḫw, если такое членение вообще возможно.

В Йемене существует народное объяснение, связывающее название с диалектальным maḫw — «извлечение» (الاستلال). Отсюда иногда пытаются вывести значение вроде «выход», «место, откуда что-либо выходит». Красиво, но доказательств мало.

Настоящий расцвет Мохи начался гораздо позже, в XVI–XVIII веках. Город стал одним из главных портов, через которые йеменский кофе уходил за пределы страны. Сам кофе выращивали не на побережье, а выше, в горных районах внутреннего Йемена. Оттуда зерно спускали к морю и отправляли в Египет, Османскую империю, Индию, а затем в Европу.

Постепенно название порта стало названием самого кофе мокко.

В XIX веке Моха пришел в упадок: местные купцы уже не выдерживали конкуренции с Аденом и Ходейдой, куда британцы сместили торговые потоки. Хуситы его добили.

А вот кофе мокко пережил свой родной порт и разошелся по всему миру.

Неделю назад в Иерусалиме прошел дождь, большая редкость для августовской погоды. Сегодня ситуация уже более привычная – страну накрыла летняя волна жары.

В разговорном иврите даже скажут пришла «убийственная жара» – סְחוּנְיָה דֶּל-מוּת (схуния́ дель мут).

Выражение пришло из языка еврейских общин Северной Африки. Схуния́ от арабского سْخُونِيَة («жар», «жара», «перегрев»), а мут от слова موت («смерть»), то есть буквально фраза означает «смертельная жара».

Особый интерес представляет предлог дель посреди фразы. На первый взгляд может показаться, что между двумя словами арабского происхождения по какой-то причине встрял испанский. Но это распространенный в магрибинском арабском предлог دْيَالْ (дйаль). В живой речи он слился с определенным артиклем аль, и получилось дель.

Слово схуния́ незнакомо рядовому израильтянину. Оно получило распространение только 5 лет назад после выхода рекламы кондиционеров «Торнадо».

В любом случае носители иврита точно слышали однокоренные слова.

Родственными оказываются и «служанка-согревательница» (סוכנת, сохе́нет) царя Давида (3Цар. 1:4), и марокканский чолнт – сахина (סח׳ינה), и «засушливый год» – שָׁנָה שְׁחוּנָה (шана́ шхуна́).

Пока Алеппо переживает войну и разрушения, книжная лавка Ризкуллаха Абда остается на своём месте. Хозяину девяносто один год.

Почти сорок лет он собирает старые книги, рукописи и литографии — на арабском, французском, английском, немецком. Есть издания старше ста лет, есть и такие, которых, по его словам, не найти уже ни в одной библиотеке. Сам Абд говорит, что собрал уже около миллиона томов.

Мало кто может позволить себе думать о судьбе книг в городе, который за последние десятилетия пережил столько страшных событий. Но Абд все равно продолжает заниматься делом всей своей жизни.

На этот раз гугл перевод случился явно с иврита 😂

Слово «поворот» (пния́) по правилам современной орфографии пишется с двумя йодами (פנייה), иначе получается «ее лицо» — פניה (пане́яh). Слова, кстати, одного корня.

Чтобы превратить игру слов в намёк на лжепророчество Иисуса, понадобилось добавить всего два слова.

В комментарии Яакова бен Ашера на Второзаконие есть необычная гематрия, связанная с загадочным лжепророком из библейского текста. Спустя почти пятьсот лет издатель дополнил её двумя словами — и получилось довольно прозрачное указание на Марию и Иисуса.

О лжепророке сказано:

כִּי יָקוּם בְּקִרְבְּךָ נָבִיא
ki yakum bekirbekha navi
Если восстанет среди тебя [лже]пророк… (Втор. 13:1)

Яаков Бен-Ашер замечает, что у слова בקרבך (bekirbekha) — «среди тебя» — та же гематрия, что у слов זוֹ הָאִשָּׁה (zo ha-isha) — «эта женщина», сумма числовых значений букв в обоих случаях составляет 324.

В изданиях XIX века появилось другое прочтение непонятного происхождения:

בקרבך נביא — זו האשה וּבְנָהּ
bekirbekha navi — zo ha-isha u-vna
среди тебя [лже]пророк — эта женщина и её сын

Здесь суммы тоже совпадают: 387.

Фразу «женщина и её сын» восприняли как намек на лжепророчество Марии и Иисуса, тогда как исчезновение ובנה (u-vna) — «и её сын» — объяснили христианской цензурой. Проблема лишь в том, что в ранних рукописях этих слов, похоже, никогда и не было.

В 1853 году на развалинах Ниневии откопали таблички с именем, которого не помнил никто. Легендарный царь Урука Гильгамеш вернулся после тысячи лет молчания. Но перед тем как замолчать, он успел оставить о себе последнюю запись.

В конце VIII века нашей эры сирийский автор Феодор бар Кони составил «Книгу схолий», где перечислил двенадцать царей между Нимродом и Авраамом.

«Десятым — Гамигос ... Двенадцатым — Ганмагос, и в его дни в Уре Халдейском родился Авраам».

Два имени слишком созвучны: gamigos и ganmagos.

Эндрю Джордж полагает, что оба восходят к имени Гильгамеш. Царь, искавший бессмертия и вернувшийся ни с чем, дожил до христианской хроники в виде описки: ни героя, ни потопа, ни Иштар — десятый и двенадцатый в чужом списке.

Феодор писал в нескольких днях пути от Урука, уже занесённого песком. После него имя Гильгамеша полностью замолчит почти на тысячу лет.

Гомер в чалме? Именно таким его увидел арабский художник XIII века

В берлинской рукописи Muḫtār al-ḥikam wa-maḥāsin al-kalim («Избранные мудрые изречения и прекрасные высказывания») рядом с биографией Гомера помещён его портрет с подписью: «Изображение поэта Омираша».*

Арабский текст не пересказывает «Одиссею».

Для арабского читателя Гомер — прежде всего ближневосточный мудрец. Автор пишет, что среди греков он занимал то же место, какое Имру аль-Кайс занимает в арабской поэзии, — изящная попытка объяснить чужую литературную традицию через собственную систему координат.

Затем следуют его изречения, легендарная биография и даже словесный портрет:

«Умеренного роста, красивый, смуглый, с большой головой, узкими плечами, быстрым шагом, следами оспы на лице, любитель шуток и человек, часто бывавший при правителях».

Миниатюра почти дословно следует этому описанию. Но художник не делает Гомера «греком» — он изображает его как восточного мудреца в чалме.

* Berlin, Staatsbibliothek zu Berlin, Ms. or. quart. 785, fols. 21r–21v