Вольф Кицес

«В течение 1859 г . случилось у нас событие, совершенно неожиданное. Жители низших сословий, которые, как прежде казалось, не могут существовать без вина, начали добровольно воздерживаться от употребления крепких напитков», - докладывал шеф жандармов Василий Долгоруков Александру II.
 
Действительно, произошло неслыханное - трезвеннические бунты.
 
Тогда существовала откупная система. Человек платил в казну определенную сумму, после чего на определенной территории продавать спиртное мог только он.
 
Государство повысило откупные платежи. Соответственно, откупщики повысили цены на водку и понизили ее качество.
 
Крестьяне стали массово отказываться от алкоголя. Возникли общества трезвости. Цены на водку понизили, но крестьяне (невероятно, но факт!) продолжали отказываться от алкоголя.
 
Тем самым они наносили ущерб бюджету. Поэтому власть запретила общества трезвости.  
 
Тогда и начались трезвеннические бунты. Они охватили 32 губернии. Крестьяне громили питейные заведения и расправлялись с представителями власти, которые эти заведения защищали.
 
Было арестовано 780 человек. Их судили военными судами.
 
Но в 1863 году откупную систему все-таки отменили, заменив ее акцизной. Кабаков, правда, стало еще больше.   
 
А сегодня, 3 октября, Всемирный день трезвости и борьбы с алкоголизмом.

Журнальчик “Nature” проснулся и ругается.

Говорят, некоторые другие журнальчики (не говорят какие) используют услуги сторонних компаний для того, чтобы осуществлять рецензирование научных статей.

Каких именно компаний тоже не говорят, наверное, чтобы не делать им рекламу.

Оценили все это по объявлениям, развешанным в LinkedIn и других сервисах по привлечению платных рецензентов.

За рецензию они получают от $30 до $50; учитывая, что многие ученые сейчас остались без работы, вариант не такой уж плохой.

Курочка, как говорится, по зернышку.

А вот вам и комментарий Анчи:
ученые - животные чрезвычайно терпеливые, и как 🐂 вол, приучены сами вставать под ярмо.

Сам факт, что в 2026 году ученые огромными толпами в надежде на светлое будущее и невидимые фантики продолжают осуществлять рецензирование научных статей в свободное от основной работы время и за бесплатно - поражает.

А между тем компании, издающие научные журналы, причем не на бумаге, а онлайн, собирают огромные прибыли. Реально огромные.

Рентабельность крупных коммерческих издательств научной литературы стабильно держится на уровне от 30% до 40%, что превышает показатели большинства технологических гигантов и фармацевтических корпораций.

Такая рентабельность опирается на три столпа, как земля на спины трех слонов.

♦️ Бесплатный контент: авторы и рецензенты (ученые) выполняют работу по написанию и экспертной оценке статей бесплатно, финансируясь за счет государств и университетов, или сами по себе, ведь рабочий день у них ненормированный.

♦️ Двойная оплата (модель гибрида/оpen access): издатели берут деньги с вузов за подписку (доступ к базам) и одновременно требуют с авторов крупные суммы за публикацию статей в открытом доступе (Article Processing Charges, APC).

♦️ Захват рынка: «большая пятерка» издательств контролирует более 50% всего рынка научных публикаций, что позволяет диктовать высокие цены на подписки библиотекам и научным фондам.

Анча помнит, как в 2002 году другие знакомые ей ученые по емейлу рассылали подписные листы, про то, как важно не только внедрить повсеместный open access, но и сделать его обязательным.

Когда Анчи у них поинтересовалась, а кто платить будет за этот самый open access ? - то ученые ей ответили: «Если ты настоящий хороший ученый, то у тебя есть гранты, с которых и заплатишь, а если грантов нет, то учёный ты не хороший, а значит, публиковаться тебе незачем».

Анче еще тогда показалось, что от петиции пахнет гнильцой.

Интересно, а все ли ученые, подписавшие эту петицию, сейчас сохраняют способность оплатить свои open access нажав на заветную кнопку "Pay Now" без замирания сердца?

https://osf.io/2wq3b_v1

Давно хочу написать про Оруэлла. В «Дороге на Уиган пирс» он в красках описывает безработицу в Англии между двумя войнами. Множество деталей узнаваемы, но больше всего меня задели описания дешевой роскоши и технического прогресса для городских низов:

«Понижение стандартов не обязательно идет за счет отказа от излишеств ради насущного; чаще как раз наоборот, путем, если задуматься, более органичным. За десятилетие экономической депрессии заметно вырос спрос на дешевую роскошь. Основное влияние оказали два послевоенных фактора – кинематограф и массовое производство дешевой нарядной одежды. У вас никаких перспектив, для жилья – только угол в сырой спальне, и в кармане только три пенса, но, недорого прифрантившись, вы можете постоять на перекрестке, всласть предаваясь грезам, представляя себя Кларком Гейблом или Гретой Гарбо, что многое вам компенсирует».

«Послевоенная торговля отреагировала на спрос оголодавшей, обносившейся клиентуры: излишества теперь почти всегда дешевле товаров первой необходимости. И прежде всего – азартные игры, роскошество по самым низким ценам. Даже практически нищие, имея пенни на лотерею, могут приобрести несколько дней надежды («чтоб интерес был жить», как они говорят). Мне случилось быть в Йоркшире, когда Гитлер вновь оккупировал Рейнскую область. Но Гитлер, Локарно, фашизм и угроза войны едва мерцали на горизонте местных интересов, зато решение Союза футбольных клубов Англии заранее не объявлять календарь матчей (попытка подавить футбольные тотализаторы) ввергла население Йоркшира в пучину ярости. У почтового футбольного тотализатора годовой оборот – около шести миллионов фунтов, выкачанных преимущественно из пролетарских карманов».

И наконец главное:

«А еще – диво современной электротехники, щедро дарящей свои фокусы публике с полупустым желудком. Можешь всю ночь дрожать из-за отсутствия теплого одеяла, но уж утром пойдешь в городскую библиотеку и прочтешь в газетах все новости, что для твоей забавы телеграфом присланы из Сан-Франциско и Сингапура. Двадцать миллионов людей недоедают, зато каждому англичанину доступно радио. Потерянное в нормальном питании нам восполняют электротехникой. Целые категории рабочих дочиста ограблены – и народу нужна компенсация, частью которой выступает доступный шик, блестящий лак на тусклых буднях».

От последнего абзаца повеяло чем-то родным и знакомым: это же тот самый, вездесущий гвалт из серии «ИИ это новое электричество, теперь то мы заживем!». Девяносто лет спустя каждый может генерировать нейрослоп или спрашивать советов у гпт о своем ментальном здоровье, но все также питаться полуфабрикатами и носить полиэстер. Не иметь своего жилья, а часто и денег на съемное. Базовые потребности не закрыты, мобильный интернет не работает, зато можно поиграться с нейросетками, накидать дешевых товаров в корзину на вб.

На бытовом уровне наступление ИИ эры выглядит профанацией и ширмой в духе рекламы постельного белья на «Гидропроекте», где нарисованный нейронкой медведь играет на балалайке сидя на одеяле с узором под хохлому. И подпись «Душа поет!»

На Щукинской с прошлого года запустили беспилотный трамвай. Его запуск анонсировали с большим пафосом, на самом трамвае крупными буквами написано «это беспилотный трамвай». Сейчас он курсирует между Щукинской и Строгино с двумя водителями в кабине. Всегда. Обычно это две женщины. Зимой он, понятное дело, не ходит, потому что нужен человек, кто при необходимости выйдет из кабины и раздробит ломом лед на рельсах.

Все это происходит вдали от аджайл мира айтишников и университетов, где обсуждают как нам бережно и ответственно использовать ИИ, зато близко к т.н. «повседневному опыту». Вот такая философия нищеты и нищета философии

В последние годы все больше шума вокруг процедуры MAID в Канаде.
Формально это «медицинская помощь в умирании». Но на самом деле это просто эвтаназия.
 
Канада не единственная страна в мире с легальной эвтаназией, но она привлекла больше всего внимания, поскольку в Канаде она вышла на промышленные масштабы: уже более 5% от ВСЕХ смертей.
При этом гос.отчеты о MAID показывают, что не менее половины умерших указывали основными причинами своего решения уйти из жизни такие, которые можно исправить мерами социальной поддержки.
 
В МКБ (международной классификации болезней и причин смерти) нет специального кода для эвтаназии. Поэтому смерть от эвтаназии в Канаде кодируется по той болезни/состоянию, из-за которых человек решил добровольно умереть. Хотя в таких случая совершенно очевидна внешняя причина смерти.
 
Смертность от внешних причин (без эвтаназии) в Канаде находится на уровне около 60 на 100 тыс. чел. Это уровень Австрии и Германии и ниже, чем Нидерланды и Франция, хотя и заметно выше, чем в большинстве стран Южной Европы. США и Россия тут на недосягаемой высоте.
 
Мы пересчитали канадскую статистику смертности от внешних причин, перенеся в нее смерти от эвтаназии.
Тут стоит напомнить, что самый высокий уровень суицидов — среди пожилых, и одна из важнейших причин этого ровно та же, что и основная причина обращения канадцев к эвтаназии —физические страдания из-за неизлечимой болезни. Чаще всего это онкология, на которую приходится около 2/3 формальных причин обращения канадцев к эвтаназии.
 
Тогда смертность от внешних причин (вкл. эвтаназию) в Канаде подскакивает с 61 до 102 случаев на 100 тыс. населения, т.е. на 2/3.
Это переносит Канаду по смертности от внешних причин из середнячков развитого богатого мира в число позорно отстающих развитых стран, причем сразу на первое место среди них.
Самые проблемные развитые страны по внешней смертности — традиционно Россия (95 на 100 тыс. чел., без военных смертей) и США (83 на 100 тыс.). В обеих странах этот показатель снижается. Канада благодаря эвтаназии занимает “почетное” первое место, и, при сохранении динамики, отрыв Канады будет только расти.
 
Канадскую эвтаназию можно рассматривать как помощь в самоубийстве, поэтому допустимо оценить смерти от эвтаназии более уточненно как смерти от суицида.
Мы пересчитали тем же образом смертность в Канаде от самоубийств:
Смертность от суицидов в Канаде без эвтаназии = 9,3 на 100 тыс. чел. Это достаточно низкий уровень развитых богатых благополучных стран Европы.
Если же добавить к суицидам эвтаназию, то получится 49 смертей на 100 тыс. чел.
Это будет второе место в мире (после Лесото) с большим отрывом даже от третьего места, не говоря уже о России, где по оценкам ВОЗ (даже после устранения недоучета нашей статистикой) около 20 смертей на 100 тыс. чел. (рядом с Ю.Кореей и Литвой).
 
Формально эвтаназия в большинстве случаев не является самоубийством (как причиной смерти) и они далеко не полностью взаимозаменяемы. Но в МКБ (международной классификации болезней) нет кода для эвтаназии. Полагаем, что в одной из будущих редакций МКБ этот код появится, и по справедливости он должен быть в классе внешних причин смерти (т.е. там же, куда сейчас попадают суициды, спровоцированные теми же причинами, что и запросы на эвтаназию в странах, где она легальна).
 
Канадский подход к эвтаназии — лишь первая ласточка грядущих последствий неминуемого старения человечества. Если в ближайшие десятилетия не произойдет глобального медицинского научно-технологического прорыва (масштабов революции антибиотиков середины 20го века), то всем обществам, рано или поздно, станет катастрофически не хватать ресурсов (не только финансовых, но, главное, человеческих) для поддержания жизни пожилых, критически зависимой от медицинской помощи и социального ухода.
И тогда “гуманная” эвтаназия не только станет повсеместно легальной, но кое-где может стать добровольно-принудительной.