Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

Ну что, господа стражи науки. Алексей Рэмович нам тут интересненькие новости подкинул. Ай да Белявский, ай да сукин сын — это мы не в обиду директору РЦНИ, а исключительно в порядке пушкинского восхищения человеком, который умудрился довести собственных сотрудников до того, что они строчат жалобу президенту РАН. Не анонимку в ящик, не шепчутся в кулуарах, а полноценное обращение, в котором, судя по публикации RTVI, расписана вся «внутренняя кухня» центра.

Вообще, РЦНИ — конторка, конечно, та ещё. И вот, казалось бы, мы уже привыкли к новостям о её своеобразной эффективности, но когда собственные сотрудники пишут о «коррупции в подведомственном центре», это выводит происходящее на новый уровень. Картина становится совсем уж законченной. Это уже не просто неэффективность и не просто имитация деятельности. Это, кажется, тот самый момент, когда внутренний пузырь лопается и содержимое выплёскивается наружу.

А какие подробности-то славные! Ведь это же бывший бравый соратник директора, его верный визави господин Семашко, похоже, решил, что с него хватит. То ли на старости лет стало невмоготу прикрывать художества шефа, то ли он что-то знает и первым спрыгивает с тонущего корабля, пока трибунал не начался. Ну или просто совесть замучила мужика. Как говорится, даже у видавшего виды зама может наступить момент, когда он смотрит на происходящее и говорит: «Ну всё, ребята, я в домике, разбирайтесь сами».

Чем закончится эта история, мы, разумеется, не знаем. Возможно, Белявский снова отделается очередной «реорганизацией». Возможно, Красников возьмёт ситуацию под личный контроль. А возможно, всё ограничится тем, что мы с вами в очередной раз убедимся, что когда сотрудники пишут президенту РАН о коррупции в собственном центре — это уже не просто тревожный звоночек. Это набат. И если даже боевые товарищи начинают сдавать явки и пароли, значит, дело и правда пахнет керосином.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

Ну что, пятьдесят тысяч грантополучателей РНФ получат доступ к облачной платформе «ИИ для науки» от Сбера. Звучит солидно, почти как прорыв. Только вот наша заявка на доступ, поданная ещё в прошлом году, до сих пор висит в статусе «рассматривается», и это, пожалуй, лучший показатель реальной готовности платформы к такому масштабу.

Но бог с ней, с заявкой. Куда интереснее, что поговаривают о самом продукте. По нашей информации, человек, продававший эту идею внутри Сбера и отвечавший за направление «ИИ для науки», списан в утиль. Продавал воздух, говорят источники. Красивые презентации, громкие слова, а под капотом сильно грелась китайская модель.

Так что пятьдесят тысяч учёных, готовьтесь. Вам обещают единое цифровое пространство, автоматизацию рутины и ускорение открытий. А мы пока перепроверим статус нашей заявки. Вдруг за этот год что-то изменилось, и теперь там не DeepSeek, а что-то действительно своё. Но это, как вы понимаете, вряд ли.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

Макрон высоко оценил профессионализм российских IT-инженеров

Очень приятно, что французский президент разбирается в кадрах, но есть один малюсенький нюанс. Все эти прекрасные инженеры работают на Nebius — бывший Yandex N.V., который теперь строит дата-центры во Франции и старательно открещивается от любых связей с Россией. Связей нет, а инженеры наши. Чудеса логистики)))

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

«Убийца Хаббла», он же «Спектр-УФ», снова перенесён. Только уже с 2030 на 2031 год, и мы уже не знаем, плакать нам или смеяться, поэтому делаем и то и другое.

Давайте посмотрим на хронологию, где она сама всё расскажет. «Хаббл» с зеркалом 2.4 метра запустили 36 лет назад, в апреле 1990 года, шаттлом «Дискавери». С тех пор он открыл возраст Вселенной, ускоренное расширение, сверхмассивные чёрные дыры, экзопланеты, тёмную материю и ещё кучу всего, за что ему памятник при жизни. СССР в тот момент ещё дышал, поэтому немедленно родился советский ответ — телескоп Т-170М с зеркалом 1.7 метра, который планировали запустить в 1997 году комплексом «Энергия-Буран». Ни комплекса, ни СССР, ни запуска.

В 2005 году «Спектр-УФ» включили в федеральную космическую программу до 2015 года с запуском в 2016-м. В 2015-м его переложили в следующую программу, до 2025 года, с запуском в 2021-м. В 2016-м Роскосмос расторг контракт, а в 2019-м завели уголовные дела о хищении бюджетных средств, выделенных на создание телескопа. То есть деньги украли, а телескоп не построили.

В 2021 году, когда выяснилось, что собственная компонентная база не очень, НПО Лавочкина заключило контракт с французской Sodern на датчики ориентации, перечислили 340 тысяч евро аванса. А 25 февраля 2022 года Sodern объявила, что отказывается от обязательств, потому что Евросоюз ввёл запрет на экспорт товаров двойного назначения (чистой воды кидок. По-другому это не назвать). Теперь запуск запланирован на 2031 год, и, честно говоря, мы не удивимся, если ближе к делу его снова перенесут на 2037-й или просто похоронят.

Где-то там, на орбите, летает старый «Хаббл» и продолжает открывать нам Вселенную. А мы, глядя на эту хронику, можем только развести руками и вспомнить бессмертное «Юра, прости».

Но знаете, больше всего выводит из себя даже не сама бесконечность переносов, а то, как мы к этому привыкли. Как мы привыкли к тому, что космос, который когда-то был нашим, превратился в бесконечный сериал с одним и тем же сюжетом. И ведь обидно не за абстрактную «страну», а за тех инженеров, которые десятилетиями вкладывали голову и руки в эти проекты. За советскую школу, за расчёты, за чертежи, которые пылятся теперь где-то в архивах, пока в кабинетах перекладывают даты запусков из одной ячейки таблицы в другую. Ковалось трудом, просирается — легко.

И когда на этом фоне министр науки и высшего образования публично рассуждает о том, что в стране стало «слишком много людей с высшим образованием», хочется спросить: а кто, собственно, должен запускать телескопы? Те самые «лишние» инженеры, которых предлагается сократить? Их, видимо, и так уже почти не осталось. Может, поэтому «Спектр-УФ» и кочует по программам уже тридцать лет, как неприкаянный призрак советского величия.

Нам бы очень хотелось когда-нибудь написать про этот телескоп иначе. С гордостью. Рассказать, как он наконец взлетел, как раскрыл зеркало, как передал первые снимки, как заставил «Хаббл» нервно курить в сторонке. Но пока, судя по всему, ждать этого не приходится. Остаётся только верить, что однажды этот бесконечный марафон переносов закончится не уголовным делом, а настоящим стартом. И тогда «Юра, прости» превратится в «Юра, мы смогли». Хотя бы ради тех, кто когда-то в это вложил жизнь.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

Всех причастных — с Днём медицинского работника. Вы имеете дело с самыми сложными и уязвимыми «кожаными мешками» и пока что никакому ИИ вас не заменить, что бы там ни говорили стартапы из Кремниевой долины. Желаем вам, чтобы пациентам хватало терпения, оборудования и работающих лицензий, а поводов для нашего сарказма было как можно меньше.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

Читаешь заявление высокого чиновника и аж оторопь берет. Человек с дипломами, с учёной степенью, с целым министерством за спиной произносит вслух такое, что нормальный бы постеснялся сказать у себя на кухне.

На кадровом форуме министр науки и высшего образования Валерий Фальков заявил, что в России сложившийся десятилетиями спрос на высшее образование тянет в вузы практически любого выпускника школы, и это «не есть хорошо, не есть правильно», и «нет необходимости такой в тотальном высшем образовании». Сказано это, что характерно, на фоне кампании по переориентации школьников на среднее профессиональное образование.

Вы только вдумайтесь, кто и что сказал. Министр науки. Министр высшего образования. Человек, чья работа по определению в том, чтобы этого образования в стране было больше и оно было лучше. И он выходит и сообщает, что образованных у нас многовато. Это как если бы министр здравоохранения посетовал, что развелось слишком много здоровых. Министр, тяготящийся главным предметом своего министерства, это не управленческая позиция, это симптом.

Но дело даже не в неловкости формулировки, а в философии за ней, философии глубоко неверной. Логика проста, как табурет. Рынку нужны рабочие руки, а не дипломы, значит, меньше студентов и больше пэтэушников, и наступит гармония. Вот только так не работает ни одна страна, хоть раз совершившая технологический рывок.

Большие скачки случаются не там, где экономят на головах, а наоборот, там, где плотность образованных растёт. Где на единицу площади больше инженеров, врачей, учёных, технологов. Потому что прорыв это не одинокий гений в чистом поле, это среда. Гений без среды просто уезжает туда, где среда есть. А среда и есть те самые «лишние» выпускники, из которых один станет конструктором, другой врачом, третий учителем, что воспитает следующего конструктора.

Страна, которой мы гордимся, говоря о космосе, построила его не на сокращении образованных, а на тотальной и маниакальной ставке на массовую школу, инженерию и науку, доступную бесплатно каждому, кто способен учиться. Логика была обратная нынешней. Не «нам столько не нужно», а «нам нужно как можно больше, ведь неизвестно, в какой голове родится прорыв».

Если посмотреть, то сейчас доля ВВП на образование держится в районе скромных 3,5% и с поправкой на инфляцию сползает вниз. Заложенный в бюджет рост расходов на науку и высшее образование при реалистичной инфляции означает не рост, а сокращение на несколько процентов. И это в момент, когда конкуренты жмут на газ. Китай за четыре года, с 2019 по 2023, удвоил долю расходов на образование до 4% ВВП, тогда как среднемировой показатель, наоборот, просел. Одни наращивают плотность мозгов, а мы рассуждаем, что мозгов у нас в избытке.

Образование для множества семей давно не бесплатное, а для многих просто неподъёмное. Деньги на отрасль тают. И поверх этого министр объясняет, почему образования слишком много. Это не отдельные неурядицы, это связная политика, просто логика её ведёт вниз.

И, к сожалению, мышление это растекается по всей системе. Понадобилась защита от дронов с искусственным интеллектом, и вместо собственных технологических решений, для которых нужны те самые «лишние» инженеры, мы видим белые списки сайтов и веерные отключения мобильного интернета, из-за которых в приграничных регионах люди порой не получают даже сигнала тревоги от МЧС. Вырастить инженера долго и дорого, а рубильник дёрнуть быстро и дёшево. Та же экономия на мышлении, только в профиль.

Что ж сказать, каков уровень мышления у того, кто поставлен управлять наукой, таковы и его решения. Министр, считающий образованных проблемой, неизбежно строит систему, где их становится меньше. А страна, где образованных становится меньше, рывков не совершает. Она их вспоминает.

Запомните, образование никогда не бывает «лишним». Лишним порой бывает министр.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Часть II.

Диво сковано, душа поёт, надежда теплится. Зря, конечно, но кто ж молодца упрекнёт.

Вошёл Ванька в палаты, поклонился в пояс.

— Боярин-батюшка, вот тебе диво дивное, бери, внедряй, оно тебе казну сбережёт и дело вдвое ускорит.

Поглядел Корпорация на штуковину сквозь сытый прищур, пожевал губами и кликнул дворню:

— А подать сюда племянничка моего!

И выкатился из-за трона племянничек, гладкий, румяный, по имени Инхаус. Сын боярский, в деле ни уха ни рыла, зато свой, родная кровь.

— Зачем мне, — говорит Корпорация, — твоё диво с улицы, когда у меня вот, племянник имеется? Он мне такое же сладит. Ну, может, чуток похуже. Ну, может, втрое дороже и вдвое дольше. Зато денежки в семье осядут, из левого кармана в правый переложу, сам себе работу приму, сам себе отчёт о прорыве подпишу. А тебя, Ванюша, я и на порог не пущу, ты ж мне всю обедню испортишь дешевизной.

— Так есть же царский указ! — возмутился Ванька. — Велено четверть всех заказов отдавать таким, как я!

Расхохотался Боярин, аж борода затряслась.

— Указ, говоришь? А штраф за тот указ ведаешь какой? Полста тыщ. Я на один обед на форуме под музыку больше спускаю. Дешевле штраф заплатить, чем тебя на двор пустить. Ступай с богом.

Поплёлся Ванька со двора чуть живой. Деньги дракон зажал, богатырь монеткой откупился, боярин на порог не пустил. Одна надежда осталась, последняя. Сказывали, есть при дворе добрый чародей Грантодатель, что таким, как Ванька, помогать приставлен. Уж он-то, мол, не откажет.

Нашёл Ванька чародея. Сидит тот в палате царской, весь в перстнях, борода расчёсана, глядит ласково.

— Слыхал, слыхал про твоё диво, добрый молодец! — запел чародей сладко. — Дело государево, нужное! Будет тебе и казна, и поддержка, всё дам. Подходи, не робей.

У Ваньки аж сердце ёкнуло, ну наконец-то. А чародей вместо казны достаёт свиток, длинный, до полу.

— Только сперва малость. Заполни вот сорок форм. Потом отчитайся трижды за то, чего ещё не сделал. А после жди мудреца, он диву твоему оценку даст. Мудрец, правда, сам пока не ведает, как оценивать, обещал годика через три разобраться. Вот тогда и казну получишь. Может быть.

— Так пока я все твои формы заполню да три года прожду, и диво моё устареет, и сам я с голоду помру! — ахнул Ванька.

— А это, мил человек, уже не моя забота, — развёл руками чародей и снова уткнулся в свои перстни. — Моя забота посулить да форму выдать. Помогать по-настоящему мне жалованьем не положено.

Тут Ванька всё и понял окончательно.

Постоял он посреди двора. Поглядел на палаты чародея с его свитком, на боярский терем с гладким Инхаусом, на дрожащего вдалеке богатыря с монеткой, на спящего на сундуках Дракона. Вздохнул, подхватил диво под мышку и пошёл прочь.

Сказка-то почти и кончилась. Осталась мораль.

А мораль грустная, без обычного «и жили долго и счастливо». Ванька наш не пропал и не запил, он же инженер, голова светлая. Он просто собрал своё диво, дошёл до пристани да уплыл за тридевять земель, в царство, где Дракон поспокойнее, богатырь не трясётся, а ставит, бояре полюбопытнее, а поддержку дают делом, а не свитком. И там его штуковина всем сгодилась, и рынок новый создала, и доход принесла. Вот только не нашему царству, а соседнему.

А в нашем суверенном государстве всё осталось, как было. Дракон спит на сундуках. Богатырь дрожит над копеечкой. Боярин подписывает сам себе грамоты о прорыве. Племянник Инхаус бюджет осваивает. Чародей сулит казну да выдаёт формы. А с высоких теремов несётся вдохновенная песнь о том, что инновации это наше всё, наше будущее и спасение русской души.

И только сказочники вроде нас сидят и думу думают. Сколько ещё таких Ванек должно отчалить за море, прежде чем кто-то в высоком тереме задастся наконец простым вопросом. Не «как бы нам ещё один форум закатить», а «куда же все наши Ваньки подевались».

Сказка ложь, да в ней намёк. Добрым молодцам урок.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Инновации по-русски или сказ о том, как Ванька инновацию ковал

Часть I.

В некотором царстве, в суверенном государстве, жил-был добрый молодец Ванька. И был он не дурак, что для сказки, конечно, редкость, а инженер. Светлая голова, золотые руки и то самое инженерное воображение, про которое на форумах любят говорить, что оно главный наш ресурс, дороже нефти.

И вот придумал Ванька штуковину. Хорошую, нужную, какой ни у кого ещё не было. Чтобы работала вдвое быстрее, стоила вдвое дешевле и людям жизнь облегчала. Сел он на печь, почесал затылок и решил, понесу-ка я своё диво в большой мир, пусть страна моим умом прирастает.

Перво-наперво пошёл Ванька к Деньгам. А Деньги в нашем царстве живут в высокой башне, и сторожит их Дракон по имени Ключевая Ставка, зверь лютый, жадный и непомерно дорогой. Дыхнёт огнём, и всё длинное, всё терпеливое мигом сгорает дотла.

— Дай, — говорит Ванька, — деньжат на пять лет, я за это время диво доведу до ума, и вернётся оно тебе сторицей.

А Дракон ему в ответ зевнул и говорит человеческим голосом:

— На пять лет? Ты, добрый молодец, не захворал ли часом? У меня тут депозит лежит под добрый процент, не пищит и риска не просит. А ты со своей пятилеткой. Принеси мне прибыль к следующему кварталу, тогда и поговорим.

— Так инновация за квартал не родится, — взмолился Ванька, — она зреет!

— Вот пусть зреет где подальше, — отрезал Дракон, перевернулся на другой бок и снова уснул на сундуках, только дым из ноздрей колечками.

Опечалился Ванька, но смекнул. Дракон стережёт казну государеву, а есть же ещё, сказывают, особый богатырь, которого нарочно держат, чтоб на таких, как Ванька, ставить. Венчуром кличут. Богатырь рисковый, ему по службе положено десять молодцев снарядить, зная, что девять сгинут, зато десятый озолотит всё царство. Так уж он, сказывают, устроен. Пошёл Ванька богатыря искать.

Искал долго. Нашёл за околицей, в избушке покосившейся, что без петуха кренилась. Сидит богатырь Венчур на лавке, маленький, бледный, кафтанчик на нём с чужого плеча, и трясётся весь, не то от холода, не то от страху.

— Ты ли богатырь Венчур, что на смелых ставит? — спрашивает Ванька с надеждой.

— Я, я, — лепечет богатырёк и озирается по сторонам. — Только ты тише, тише, не кричи имя моё на всю округу. Времена нынче лихие. Дракон огнём пышет, из-за моря гости совсем ходить перестали, ни единого за весь год не видали, как отрезало. Я раньше-то богатырь был ого-го, косая сажень, а нынче вон, скукожился весь. Был большим, стал с ноготок.

— Так поставь на меня, — просит Ванька. — Диво ведь сковал, своими руками!

Полез богатырь в кошель, погремел там сиротливо, пошарил по всем углам и достал монетку. Одну-единственную.

— На, держи. Больше нету, хоть тресни. Я б и рад, душа просит, да на всё царство у меня казны едва на одну приличную избу в столице наберётся, тогда как у заморских моих собратьев той казны видимо-невидимо, в полтыщи раз поболе. Они там на смелых ставят пригоршнями, не считая, а я вот, трясусь над копеечкой да озираюсь. Ты уж не серчай на сироту. И это, ставку мою никому не показывай, стыдно мне, ох стыдно.

Поглядел Ванька на монетку, поглядел на дрожащего богатыря и понял, помощи тут не будет никакой. Богатырь, который должен был храбрых снаряжать да за собой вести, сам всех боится и от собственной тени по углам шарахается. Грустное зрелище, прямо скажем.

Делать нечего. Утёр Ванька нос, собрал деньги по сусекам сам. У друзей занял, у кума перехватил, тёщин гараж заложил, последнюю заначку из-под половицы выгреб, жену уговорил потерпеть. И сковал-таки своё диво. Стоит оно, красавица, гудит, работает, людям на радость. Осталось малое, найти того, кому оно нужно. Заказчика.

И двинулся Ванька, окрылённый, к самому Большому боярину — Корпорации, что владел половиной царства и сидел в палатах из стекла и бетона. Уж там-то, думает, моё диво оценят по достоинству, там люди государевы, понимающие.

Эх..Знал бы Ванька, что у боярских палат его ждёт встреча почище драконьей.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Часть VI. Знайте своих героев в лицо

Вот и финал. Пять частей мы вели вас по этому маниловскому мосту, и пора сказать главное, ради чего всё затевалось.

Скажем честно про сам аудит, раз уж тут все свои. Мы старались быть беспристрастными до самого конца. Это профессиональная гигиена, не приходить с готовым приговором, фиксировать факты, давать скидку на «в процессе» и «дорабатывается». Несколько раз ловили себя на желании написать помягче, «частично функционирует», «находится в стадии развития», обтекаемо, как принято в приличном обществе. И каждый раз останавливались, потому что это была бы не объективность, а трусость. Смягчать оценку проекта, который под вывеской помощи науке скормил больше миллиарда в пустоту и оставил учёных ровно там, где взял, это уже не журналистика. Это кощунство. И совесть, та самая, немодная и неудобная, просто не позволила.

Итог на нашей приёмке такой. Полтора миллиарда ассигнований, больше миллиарда трат, под тридцать сервисов в победных реляциях, и пять реально работающих. Идея, которая могла стать опорой для целого поколения исследователей, превращена в насмешку над ними же. И ответственности, судя по планам до 2030 года, не понесёт ровным счётом никто, не считая одной тихой отставки «по собственному желанию».

Домен обещал быть цифровым мостом между наукой и промышленностью. Получился маниловский мост, красиво нарисованный на стенде, под которым ровным мёртвым светом горит «Не удалось получить данные». Учёные как искали статьи на стороне, так и ищут, как тащили науку на собственном горбу, так и тащат.

Но одну функцию проект всё-таки выполнил, и выполнил безупречно. Он сделал траты на науку абсолютно прозрачными. Достаточно глянуть, во что обошёлся сервис, который должен был это уметь, и сразу всё видно как на ладони. И про деньги. И про тех, кто их осваивал. И про то, чего на самом деле стоят у нас все красивые слова про науку, пока за них не приходится отвечать делом.

И последнее. Мы редко о таком просим, но этот случай того стоит. Распространите этот материал, перешлите коллегам, киньте в рабочие чаты, в курилки лабораторий, в аспирантские беседы. Не ради лайков, нам они без надобности. А ради того, чтобы как можно больше людей в нашей науке знали своих героев в лицо.

А ещё, чего уж там, у нас есть надежда. Чем шире разойдётся этот текст, тем выше шанс, что его прочитают не только уставшие научные сотрудники, но и те самые нужные люди. Те, кто умеет задавать короткие неудобные вопросы. И вот когда такой человек откроет смету этого моста и, как в той старой песне Высоцкого, спросит «Где деньги, Зин?», нам кажется, объясняться будет очень и очень непросто. Что-то нам подсказывает, что времена изменились. В нынешних-то непростых экономических условиях, когда каждый бюджетный рубль на счету и пересчитан трижды, этакое барское попустительство уже не дозволено допускать никому. Ни купцам, ни баринам, ни самым именитым архитекторам. Тришкин кафтан латать больше нечем, и желающих заглянуть, на что именно растащили сукно, с каждым месяцем всё больше.

На этом наша приёмка по домену «Наука и инновации» завершена. Но мы возвращаемся. Всегда есть что принять и за что спросить.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

ПОТЁМКИНСКИЙ ДОМЕН

Часть V. Стройку закрывать не будем, будем расширять

Вот мы и добрались до финала. В прошлой части мы оставили купца Старикова на его пустом мосту, торговать тем, чего нет.
Сегодня про то, как до этого вообще дошло, и чем вся история закончилась. Точнее, почему она не заканчивается.

Механика, к сожалению, оскорбительна своей простотой.

Дорогие сервисы не делали, их волокли из отживших своё систем и тут же морозили. Получился не контур науки, а ломбард чужих б/у деталей с ценником как за новое. Глобальный поиск дублирует базу НИОКТР, которой, на минуточку, больше десяти лет, она существует с 2011 года. Витрина публикаций, бледная тень нормальных библиографических систем.

А чтобы никто не сбежал от этого аттракциона невиданной щедрости, припасён последний штрих, самый циничный.

Регистрация научных результатов в этой системе для учёного обязательна по закону. Вот оно, дно. Исследователя сначала сгоняют в систему силой, под угрозой невыполнения госзадания, а потом подсовывают пустые разделы и мёртвые кнопки. Он не клиент, у которого есть выбор. Он крепостной этого цифрового поместья, приписанный к земле, которую барин забыл вспахать. И на его безвыходности, на том, что он обязан явиться при любой погоде, надстроили миллиардный проект, которому, по сути, и работать-то не обязательно, потому что финансирование капает за процесс, а не за результат.

А ведь предупреждали. Счётная палата ещё в 2022 году, разглядывая «ГосТех», говорила прямым текстом:

«Разрозненность государственных систем растёт оттого, что ИТ-работы спихивают подрядчикам и замыкают всё на одного поставщика.»

Прочитали, кивнули, сделали наоборот. И вышло ровно по предупреждению, причём в масштабе всей платформы.

В 2023 году бодро обещали, что к 2026 на «ГосТехе» заработает почти сотня сервисов. Наступил 2026 год. Работают 38 систем вместо запланированных 150. Цифра сама по себе готовый памятник жанру, её можно отливать в бронзе. Домен «Наука и инновации» в этой коллекции просто самый показательный экспонат, потому что его не спрячешь, на него смотрит всё научное сообщество страны.

Закрыли? Помилуйте. У нас неудачные стройки не закрывают, у нас их торжественно продлевают и расширяют.

Летом 2025 года стратегией до 2030 года работу над доменом не просто продлили, а замахнулись на петабайты генетических данных и национальный словарный фонд. То есть мост через пруд так и не достроен, лавки пусты, купцов не видать, но Манилов уже сладко мечтает, как славно было бы рядом возвести ещё и обсерваторию. С тем же купцом на хозяйстве. По той же модели. За те же деньги, которых снова не хватит, потому что считать у нас умеют, а строить как бог на душу положит.

А теперь, когда вся картина перед вами, мы хотим сказать кое-что от себя. Про то, как делался этот аудит, почему мы не стали ничего сглаживать, и какой итог подводим. Это в шестой, на сей раз действительно последней части.

Продолжение следует.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Часть IV. Купец на пустом мосту

Три части мы потратили на то, чтобы показать масштаб бедствия, миллиард с лишним, 30 сервисов в победных реляциях и 5 работающих, причём все пять прекрасно жили и до этого карнавала. Сегодня про главное. Про то, кто за этот балаган отвечает.

Знаете, что выводит из себя сильнее всего? Даже не деньги. Деньги у нас осваивать умеют, тут весь мир ещё поучится. Выводит из себя то, что за всем этим стоят живые конкретные руки.

Великих архитекторов этой дивной системы мы поминать всуе не станем. Они и так всем известны, сидят высоко, кивают важно. Имена их вы и без нас прекрасно знаете, а мы люди скромные, по верхам не бьём, нам бы в своём огороде разобраться. Так что оставим небожителей небожителям и спустимся на грешную землю, туда, где за всё про всё в итоге отдуваться будет один человек.

Зовут его Павел Стариков, директор ЦИТиС. Вот он, наш купец, которого посадили на этот мост торговать, да только лавки пустые и покупателей нет. Барин, которому отписали в вотчину целое цифровое поместье и велели, чтоб к утру колосилось. Учреждение Старикова по распоряжению правительства сделали единственным исполнителем работ по созданию, развитию и эксплуатации сервисов домена, без конкурса, без альтернатив, на годы вперёд. Монополист поневоле, единоличный хозяин руин.

Но прежде чем вся ответственность красиво сойдётся на нашем купце, помянём одну прогнанную княжну. Была при дворе ответственная за всю цифровую трансформацию МОНа, Дарья Кирьянова. И финал её участия в проекте получился, прямо скажем, показательный. В сентябре 2024 года Михаил Мишустин подписал распоряжение об освобождении её от должности «по её просьбе», а на место заступила Елена Грудинина, до того заведовавшая департаментом управления имуществом.

Формулировка «по собственному желанию», как мы все с вами прекрасно понимаем, в этих кабинетах означает примерно всё что угодно, кроме собственного желания. Курируемые ею департаменты, включая цифровое развитие, тихо растащили по другим замам ещё до официального ухода. То есть человека, при котором за «бесшовный цифровой контур» заплачено больше миллиарда, аккуратно вывели за скобки ровно тогда, когда сервисы начали бодро рапортовать о вводе в эксплуатацию. Совпадение, разумеется. У нас всё всегда совпадение. Одну княжну из суверенного королевства, стало быть, уже выпроводили, чтоб другим неповадно. Купец Стариков пока на месте, торгует пустотой и держит лавку. Посмотрим, надолго ли.

Это, разумеется, не обвинение, его тоже можно понять — волен и неволен одновременно. Но, глядя на руины, мы в редакции пришли к выводу жёсткому и, боюсь, точному. Люди, проектировавшие это, бесконечно далеки от науки. Не от научной политики, с ней-то у них всё прекрасно, а от самой науки. От ночного эксперимента, который не сошёлся в третий раз, от поиска препринта в четыре утра, от мата над формой отчёта, которую сочинил тот, кто отчётов отродясь не сдавал. Они там не были ни единого дня.

Иначе этого позора просто не существовало бы в природе.
И лучшее тому подтверждение, это слова самого исполнителя, после которых, по-хорошему, надо было расходиться и возвращать деньги в казну. Летом 2025 года Стариков на комиссии Госсовета произнёс следующее:

«В какой форме технологии будут ложиться в государственный учёт, в форме результатов интеллектуальной деятельности или конструкторской документации? В этом мы пока ещё не разобрались, эта работа ещё предстоит.»

Третий год проекта. Миллиард потрачен. Сервисы рапортуют о вводе в эксплуатацию. А что они должны учитывать, главный по стройке ещё не определился. Это не управленческая ошибка. Это чистосердечное признание, что мост возводили, не зная толком, через что и зачем. Купец сам не ведает, чем торгует, но лавку держит исправно.

Купец на месте. Княжну уже выпроводили. А кто проворонил всё на уровне системы и как провальную стройку умудрились не закрыть, а раздуть до 2030 года, разберём завтра. Будет финал, и он того стоит.

Продолжение завтра.

@NotByGOST — Не по ГОСТу

ПОТЁМКИНСКИЙ ДОМЕН

Часть III. Не удалось получить данные

Мы остановились на том, что за триста миллионов нам показали фотографию храма, а за сто семьдесят пять, библиотечный каталог без книг.

Продолжаем экскурсию по мосту. Дальше, поверьте, веселее.

Сервис «Безопасное хранение», целая категория «Управление научным проектом», обещанное пространство для совместной работы. Мы попробовали загрузить файл. Получили ошибку. И вынуждены признать, хранение действительно безопасное, идеально безопасное, потому что внутрь не проникает ровным счётом ничего.

«Сквозная прослеживаемость трат на науку», почти 600 миллионов рублей по двум статьям, та самая прозрачность, ради которой якобы весь сыр-бор затевался. Открываешь её, замираешь в ожидании карты финансовых потоков целой страны, а там один каталог по уборке разлива мазута в Краснодарском крае. Один. Без поиска. Вся прозрачность научного бюджета свелась к мазуту. Мы искренне хотели бы это выдумать, но увы, не выдумали.

Маркетплейс оборудования, под который не пожалели старый рабочий портал НТИРФ, старый выключили виртуозно, новый включить забыли, и встречает он гостей пустотой и неизбежным «Не удалось получить данные».

Эту фразу, «Не удалось получить данные», мы за время аудита прочли столько раз, что она теперь снится по ночам. Региональное развитие, методички, нормативка, шаблоны, риск-карты, доклады, каждая вкладка отвечает одинаково, ровным голосом мёртвой системы.

Это не баги. Баг, это когда в целом живой организм спотыкается. А тут спотыкаться нечему, потому что живого нет.

Да, и искусственный интеллект. Главная фишка, которую продавали как прорыв в будущее. Семантический поиск, ассистенты, рекомендации. Мы искали его честно и долго, потому что написать «нет» в профессиональном аудите, это серьёзно, такое надо заслужить. Заслужили. Его нет вообще. Ноль. Самая громкая часть проекта живёт исключительно на слайдах, где, как известно, и атом мирный, и Марс наш, и мост через пруд давно достроен и сияет.

Вот такой парад. Хранилище, которое ничего не хранит, прозрачность размером с одну лужу мазута, маркетплейс-привидение и искусственный интеллект, существующий только на бумаге. И за всем этим, как мы скоро поймём, стоит на удивление стройная логика. Только работает она не на учёного, а против него.

Почему так вышло, кто за это в ответе, и при чём тут одна уже прогнанная из нашего суверенного королевства княжна, разбираем в четвёртой части.

Продолжение следует.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Часть II. Холст, гвозди и ответ Scopus

В первой части мы подвели вас к маниловскому мосту, под который ухнули больше миллиарда рублей, и пообещали показать, что за эти деньги стоит на берегу. Начинаем с двух самых дорогих экспонатов. Оба прекрасны.

Самое дорогое, это экспертиза. Около трёхсот миллионов рублей. Сердце научного процесса, то, через что проходит каждая статья и каждый грант. И что мы видим за эти деньги? В домен перетащили копию системы, которая давно крутилась в Академии наук, и заморозили её ровно в том виде, в каком приволокли. За два года ни антиплагиата, ни автопроверки, ничего. 300 миллионов рублей за то, чтобы скопировать чужое и накрыть простынёй. Знаете, это как заплатить реставратору за восстановление храма, а он повесил перед руинами большую фотографию храма в полный рост. Издалека стоит. Подходишь, а там холст и гвозди.

Сервис цитирования. «Национальная база публикаций», наш гордый ответ Scopus. Больше 175 миллионов рублей, причём отдельной строкой в смете идут какие-то «плюс 120 миллионов рублей», выделенные так нервно, словно их вписывали дрожащей рукой и сами не до конца понимали, за что платят. Мы залезли внутрь. 355 тысяч карточек, звучит прям державно. Полные тексты, у 21 тысячи. Пять и девять десятых процента. Остальные девяносто четыре, это фамилия латиницей, DOI и пустота, в которой гуляет ветер.

И тут мы хотим, чтобы вы прочувствовали не цифру, а суть. Доступ к полному тексту чужой статьи, это для исследователя воздух. Без него ты слепой, ты не сошлёшься, не проверишь, не поспоришь. База, в которой текстов нет у девяноста четырёх процентов записей, это не база. Это карточный каталог сгоревшей библиотеки. Человек, проектировавший её с пятью процентами текстов и считавший задачу выполненной, либо в жизни не искал ни одной статьи для себя, либо ему было откровенно наплевать. Третьего объяснения у нас, как ни крути, не находится.

И вот здесь пора назвать диагноз, ради которого мы вообще затеяли эту историю. Это потёмкинские деревни. В чистом, кристаллическом, музейном виде. Фасады, мимо которых проезжает начальство, кивает и катит дальше довольное собой. Только Григорий Александрович Потёмкин, при всех к нему вопросах, декорации хотя бы из дерева сколачивал и крестьян на радостях выпускал помахать платочком. Тут даже крестьян не наняли. За них помахать обязали самих учёных, но к этому мы ещё вернёмся, потому что это самое мерзкое во всей конструкции.

Думаете, экспертиза и цитирование, это худшее, что мы нашли? О нет. Дальше будет мазут вместо прозрачности, хранилище, которое ничего не хранит, и искусственный интеллект, которого нет вообще. Об этом, не отрываясь от стула, в третьей части.

Продолжение следует.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

ПОТЁМКИНСКИЙ ДОМЕН

Часть I. Манилов получил бюджет

Есть у Гоголя в «Мёртвых душах» один персонаж, которого мы все проходили в школе и все благополучно забыли, а напрасно. Манилов. Тот самый, что сидит и мечтает, как славно было бы перекинуть через пруд каменный мост, а на мосту чтоб лавки, и в лавках купцы, и все довольны и сыты. Мечтает обстоятельно, с чувством, со вкусом. Мост, само собой, не строится никогда, потому что Манилову важен не мост, а сладкое марево самого мечтания. И вот мы в редакции сидим над итогами нашего аудита домена «Наука и инновации», и нас не покидает чувство, что Николай Васильевич всё про нас понял ещё в 1842 году. Просто теперь Манилов получил бюджет, платформу «ГосТех» и законное право отчитываться о вводе в эксплуатацию.

При написании нашего художественного сторитейлинга из 6 частей, мы решили не сглаживать углы, а говорить как есть. По совести.

Штука в том, что задумка-то была совсем не маниловская. Задумка была честная и настоящая. Цифровой контур для науки, это вещь, по которой стонет каждый, кто хоть раз в стране пытался провести исследование. Чтобы не носиться с бумажками по трём ведомствам, не регистрировать один проект в пяти несовместимых базах, чтобы видеть, кто чем занят, где стоит без дела дорогое оборудование, какие гранты открыты. Единое окно. Во всём мире это работает и экономит учёным годы жизни. И когда государство сказало, что сделает, мы отнеслись без привычной ухмылки, потому что наконец-то взялись за нужное дело.

Официально, кстати, домен и подавали как «ключевой цифровой мост между наукой и промышленностью». Вот он, тот самый маниловский мост, только теперь с презентацией на форумах, красивыми слайдами и речевыми бравадами. На слайдах, надо отдать должное, всё сияет. Под три десятка сервисов, искусственный интеллект, интеграция с Роспатентом и электронным бюджетом. Заходишь утром в единое окно, планируешь проект, считаешь его экономику, ищешь статьи, бронируешь время на чужом микроскопе в соседнем городе, подаёшь на грант, проходишь экспертизу и уходишь в закат, осчастливленный родным государством. Красота. Мечта целого поколения исследователей, упакованная в аккуратную презентацию.

А дальше начинается то, от чего у нас, если честно, приличных слов то не осталось. Остались только непечатные, но мы пока держимся.

По информации, оказавшейся в распоряжении редакции, под этот мост за один лишь 2023 год намобилизовали порядка полутора миллиардов рублей ассигнований, а потратили задокументированно больше миллиарда. Деньги расписаны по сервисам с точностью до десятых долей миллиона, с той трогательной бюрократической дотошностью, которая у нас всегда обратно пропорциональна результату. Видно, что кто-то сидел, считал, обосновывал, защищал на комиссиях. Считать у нас вообще научились прекрасно. Чуть хуже со всем остальным.

И мы пошли смотреть, что за эти деньги стоит на берегу пруда…

Адрес, между прочим, открытый, гиснаука.рф, заходите и любуйтесь сами, пока работает хотя бы заглавная страница. А что мы там увидели, точнее чего не увидели, разбираем со второй части. Начнём с самого дорогого. Держитесь за стул, господа.

Продолжение следует.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу

Приёмка, на связи!

Илон Маск стал первым в истории долларовым триллионером. Не то чтобы мы удивлены, но масштаб завораживает.

Итак, капитал американского предпринимателя перевалил за триллион долларов после IPO его космической компании SpaceX, и это первый зафиксированный случай, когда состояние одного человека достигло такой отметки. Ни Рокфеллер на пике нефтяной эпохи, ни Безос в лучшие времена Amazon к этой планке даже не приближались, и теперь они, видимо, нервно пересчитывают свои жалкие сотни миллиардов.

Сама SpaceX получила оценку в 1,77 триллиона долларов, что ставит её выше Tesla и в один ряд с Broadcom и Saudi Aramco. Доля Маска в компании после IPO оценивается примерно в 866 миллиардов долларов, а с учётом пакета в Tesla и остальных активов его чистое состояние превышает 1,1 триллиона. Для сравнения, второй богатейший человек планеты, сооснователь Alphabet Ларри Пейдж, стоит порядка 300 миллиардов, то есть менее трети от состояния Маска. Ларри, держись.

Путь к этому рубежу Маск прошёл стремительно. Он первым в мире преодолел отметки в 500 и 600 миллиардов в конце 2025 года, а теперь стал и первым триллионером. И всё это, заметьте, на фоне растущего общественного недовольства концентрацией богатства, о котором Маск, судя по всему, думает примерно столько же, сколько мы о погоде на Марсе.

Теперь, когда один человек стоит дороже, чем ВВП большинства стран планеты, возникает простой вопрос. Как там поживает наш технологический суверенитет и венчурный рынок с его девятью миллионами долларов на всю посевную стадию? Впрочем, это уже совсем другая история.

———
@NotByGOST — Не по ГОСТу