Восточные земли

Сейчас в переписке с американцем написал следующее:

>> Or, as Kozma Prutkov put it in a wonderfully absurd Russian aphorism: "A specialist is like a gumboil: his fullness is one-sided."

И вот задумался.

В науке — по крайней мере в той её области, которой я занимаюсь, — английский настолько стал lingua franca, что возникает сильная асимметрия. Специалист из России, Германии или Франции почти неизбежно знает англоамериканскую литературу, если хочет участвовать в международной дискуссии. При этом он ещё толкает перед собой тележку собственной культуры. То что было неизбежно дано в рамках семьи, школы, местного университета и вообще всего культурного окружения, в котором вырос.

Специалист из США, Британии или Австралии вполне может быть первоклассным профессионалом, почти не соприкасаясь с тем, что не было переведено на английский.

Из этого возникает некоторый такой "туман войны". Мир за пределами английского языка существует, но попадает в поле зрения фрагментарно.

Вот я, например, не знаю, как бы я читал даже чисто технические тексты, если бы не читал постоянно что-то постороннее, чтобы понять, как вообще устроен язык. Лет пять назад, чтобы разобраться в одной только фразе bite the bullet, я потратил на удивление много усилий. Мне действительно понадобилось время, чтобы не только понять, что речь не идёт о ловле пуль зубами, но и впустить в душу то, что в каком-то смысле чувствует носитель языка, когда видит эту фразу.

Так вот, туман войны. Конкретный очень умный человек чрезвычайно быстро и полно мыслит, открыт миру. Но сама его интеллектуальная мощность работает внутри довольно сурового инфраструктурного ограничения информационной среды.

Нет, конечно, Джек Лондон, Джером Сэлинджер, Эзра Паунд, Уильям Фолкнер, Томас Пинчон, Урсула Ле Гуин, Стэнли Кубрик, Терренс Малик, Квентин Тарантино, Джонни Кэш, Talking Heads и всё остальное — это целый мир. В нём совсем не тесно.

Но асимметрия состоит в том, что в нашем мире есть всё это, а ещё Козьма Прутков, Даниил Хармс, Андрей Платонов, Венедикт Ерофеев, Лесков, Стругацкие и, при очень большом желании, Лао-цзы.

Идёт философский конгресс. И вдруг на Землю прилетают инопланетяне. Они говорят: «В интергалактическом сообществе был розыгрыш лотереи, и Земля выиграла приз. Вы можете задать нам любой вопрос, и мы дадим абсолютно точный ответ. У вас неделя. Думайте».

Философы начали совещаться. Через неделю приходят к инопланетянам и говорят: «Какова упорядоченная пара ⟨Q, A⟩, где Q — лучший вопрос, который мы могли бы вам сейчас задать, а A — правильный ответ на Q?»

Инопланетяне говорят: «Эта пара такова. Q: "Какова упорядоченная пара ⟨Q, A⟩, где Q — лучший вопрос, который мы могли бы вам сейчас задать, а A — правильный ответ на Q?". A: то что мы вам сейчас говорим».

После этого инопланетяне садятся в свой космический аппарат и улетают.

---

Что думают об этом присутствующие?

Обычно не высказываюсь тут о своих политических предпочтениях даже отдалённо. Но так как этот канал, похоже, является каналом о поиске вдохновения для настольных ролевых игр в истории, культуре, философии и науке, не могу не рассказать о снизошедшей на меня идее. А она требует чуть-чуть приподнять шторку, за которой виднеются мои взгляды.

На меня в своё время довольно сильно повлиял Фридрих Август фон Хайек, прежде всего его книга "Пагубная самонадеянность".

Если совсем грубо, мысль Хайека такова.

Люди постоянно видят вокруг себя сложный порядок. Люди его оценивают как сложный. У них возникает ощущение, что раз он упорядочен, то можно упорядочить его ещё лучше.

Однако, генезис сложного социального порядка — это длительная история отбора вариантов, улучшения, случайностей и множества действий отдельных людей, который вообще нифига не хотели формировать то, что мы имеем сейчас (были и те, что хотели).

Из этого можно подметить, что желаемый социальный порядок нельзя просто взять и сконструировать сверху. Система и её история невероятно сложны, а значительная часть нужных знаний рассеяна между множеством людей, локальна, неявна и постоянно меняется.

Даже если ваш социальный проект основан не на одной какой-то сверхидее, а вы честно пытаетесь учесть как можно больше, всё равно самого важного вы не учтёте.

И будет "хотели как лучше, получили как всегда".

Ну, конкретно у Хайека так аргументируется радикальное недоверие к большим проектам переустройства общества.

Я книгу прочитал очень давно. Ещё в самом начале 2010-ых годов. И с тех пор мне кажется, что эта работа недооценена. А последнее время я думаю, что она недооценена именно как философская работа об ограничениях разума.

И вот сейчас она становится особенно интересной.

Дело в том, что у нас — что? У нас впервые появляется очевидный кандидат на планировщика, который потенциально может быть умнее любого отдельного человека.

Если система умеет одновременно обрабатывать гигантские массивы данных, обновлять модели в реальном времени и учитывать огромное число взаимозависимостей, то серьёзная часть хайековской проблемы становится просто инженерной задачей.

Но тут-то и начинается самое интересное.

ИИ ведь всё равно должен как-то получать локальное, неявное и постоянно меняющееся знание. А сами люди будут менять поведение в ответ на решения системы.

Пример ИИ делает аргумент Хайека проверяемым в новой технологической среде.

Короче, советую почитать "Пагубную самонадеянность" с этим вопросом в голове.

Спасибо, Майя, за отзыв.

Да, закончил курс, который начал ещё весной.

Раньше я вёл семинары только для студентов магистратуры, а на индивидуальные занятия, так получилось, записывались только кандидаты наук по разным специальностям :0)

И вот организовал своими силами при районной библиотеки полностью открытый курс. Для кого угодно. 20 занятий, 2 человека посетили все, до конца дошло около 12 человек.

Мощнейшая отдача. Я сомневался делать или нет, но ни разу не пожалел. И приятное ощущение сделанного дела по окончании.

Помню в своей биографии ведения блога, паблика в VK или Telegram-канала такой случай (извините забыл детали).

Кажется, я запостил цитату из Витгенштейна с антиэссенциалистским подходом к словам. Ну, типа, что у слов нет истинных значений, которые мы могли бы открывать так как открываем научные факты. Что каждое слово значит то, что некто заставил его значить. Ну, или не "некто", а сама ситуация — "языковая игра".

Отрывок был прикольный и в тему блога, потому что он был как раз про анализ понятия "игра".

Ну, и короче я всё это с умным видом запостил.

И в комментарии пришёл человек, который написал, что, мол, удобно. Когда надо игра это всегда серия интересных значимых выборов, где выбор — конституирующее игру понятие, а когда надо "у слов нет истинных значений" и антиэссенциализм.

Это был удар.

Не то, чтобы это был критический удар. Но это было явное указание на противоречие в моих построениях, в самой их сути, в самом их ядре. А противоречие — это ОШИБКА.

И я помню свой импульс. Знаете какой он был? Ответить человеку в стиле "Да не тебе указывать" или "Ты просто за философию не шаришь", или что-то подобное.

И когда я этот импульс в себе обнаружил мне стало как-то отвратительно.

Во-первых, человек, оставивший комментарий, действительно меня внимательно читал, понимает ход моей мысли и знает, где у позиции уязвимые места, именно потому что позиция ясна.

Во-вторых, если бы я ответил что-то типа этого, я бы разрушил всё во что верю. А верю я в то, что можно менять своё мнение под давлением аргументов.

В-третьих, кажется (может это была дискуссия в Discord?) там кто-то ВСТУПИЛСЯ ЗА МЕНЯ. Причём в стиле защиты "всегда правого Ивана" от падения. Но правда была в том, что человек был прав.

Короче говоря, психологически очень важный случай.

Я его вспомнил в связи со вновь вспенившейся в последний месяц дискуссией о вреде популяризации науки.

При первом крупном поражении римлян во время войны с Ганнибалом — в этот раз командовал ими консул Семпроний — один римский отряд численностью до десяти тысяч пехоты, оказавшись во власти страха и не видел, в своем малодушии, иного пути спасения, бросился напролом, в самую гущу врагов, и пробился сквозь них с вызывающей изумление дерзостью, нанеся тяжелый урон карфагенянам. Таким образом, он купил себе возможность позорно бежать за ту самую цену, которою мог бы купить блистательную победу. Вот чего я страшусь больше самого страха.

Мишель де Монтень, «Опыты», глава XVIII «О страхе»

Так и представляю. Кто-то обезвреживает ядерную бомбу. Она взрывается. Ну, ничего страшного. В мозг вшита плата, которая полный снэпшот психологического профиля каждые 15 минут отправляет на резервный сервер. Восстановят.

И первое что ты видишь: "Добро пожаловать обратно в жизнь. Вы должны согласиться с условиями, чтобы продолжить ..."