Психолог в большом городе

Довольно часто приходится объяснять клиентам почему мы мечемся между эмоциями и разумом, как получается, что голова говорит одно, но ты при этом влечешься строго в противоположную от логики сторону, за манящей дудочкой, прямой наводкой к пропасти, что серьезно ставит под сомнение термин «человек разумный».

Объяснить то я могу, но проблема в том, что не сильно легчает, и после моего всестороннего экскурса мы все равно остаемся в тисках противоречивых импульсов, среди которых чаще чем все остальные побеждают неосознаваемые, истощая и без того скажем прямо не слишком то крепкую силу воли.

В истории психологии, которая долгие годы вслед за философами считала, что основная задача человека взять эмоции под контроль, чтобы все гребаное человечество наконец то пришло в себя и перестало творить абсурд, известен случай Элиота, которому после долгих лет головных болей вырезали таки опухоль.

Элиот до этого проявлявший себя как ответственный семьянин, имевший прекрасную карьеру, как то умудрился после операции при сохранении всех когнитивных способностей – интеллекта, внимания, памяти- похерить свою жизнь в кратчайшие сроки. Он мог вместо встречи с клиентом пойти покупать степлер, никак не среагировать на выпускной дочери, проигнорировать болезнь жены, короче стал равнодушным мерзавцем, неспособным принимать адекватные решения.
Не удивительно, что он достиг рекорда в скорости избавления от работы, семьи и друзей. Последующие исследования показали, что Элиот по итогам лоботомии полностью лишился чувств и эмоций, достигнув казалось бы мечты – чистый разум, не отягощенный избыточными переживаниями, что должен был бы по нашему мнению принимать идеальные решения. Но нет.

Несмотря на такое наблюдение лоботомия некоторое время процветала, как метод лечения психических болезней, до тех пор пока СССР не запретила его, как антигуманную процедуру, дальше подтянулся и весь мир: ведь если сам Сталин учит нас гуманизму, кажется с этим лечением что-то не так.

А с перенесшими лоботомию и впрямь было не так: они становились апатичными, ленивыми, равнодушными, бесцельными, и наблюдения за подобными пациентами помогли наконец понять: к действиям нас подталкивают в первую очередь эмоции, а уж за ними подтягивается разум, задним числом оправдывая все, что мы творим (это называется конфабуляция).

Эмоции же подруливают решениями и делают это через телесные импульсы. Например, страх- реакция тела, при которой у нас сжимается желудок, потеют ладони, напрягаются мышцы и дальше мы пытаемся исчезнуть из того места, где нам так плохо.

Так же работают и другие эмоции, стимулируя действия, а те в свою очередь вызывают новые эмоции. Так что, если вы вдруг не делаете чего-то правильного, например, не выходите из разрушающих отношений, хотя давно пора, не едите «правильно» что бы это для вас ни значило, не готовитесь к экзамену, одновременно проклиная себя за прокрастинацию, не удивляйтесь.
Желания сильнее знаний, логика бессильна против эмоций, ибо они иррациональны и пытаться им что-то объяснить все равно что пытаться объяснить автомату с газировкой, что вы хотите позвонить.

Не удивительно, что человечество регулярно сносит в сторону зависимостей, самодовольства, насилия, панических атак и прочих прелестей.

Чем же тогда занимается психотерапия?

Теперь она не сводится к контролю над эмоциями, как могло бы показаться неискушенному клиенту, но направлена на знакомство с тем, какие эмоции лежат в основе наших решений, пониманию, как они были сформированы, отслеживанию телесных импульсов, сигнализирующих об эмоциях, и, лишь разобравшись с внутренними оценками себя и действий (а эмоции как раз сигнал оценки) мы можем разобраться с тем, какие внешние проблемы и решения они за собой влекут.

#самоанализ #психотерапия
из старенького

Если бы сегодня меня спросили, что самое важное в отношениях я бы сказала: чувствовать себя рядом с кем-то так, как мне нравится. То есть нравиться самой себе рядом с этим человеком.

И тут сразу пространство вариантов.

1. Какой мне хочется себя чувствовать?
2. Что другой такое делает или может сделать для моего хорошего самоощущения?

Отдельно возникает вопрос, а зачем нужен кто-то, чтобы особенно себя хорошо чувствовать. Может быть проще как раз хорошо себя чувствовать в одиночестве?
На него я, пожалуй, довольно легко отвечу.

Другой нам нужен именно потому, что многое проживается только в контакте. И это нормально. Не надо так уж избыточно впадать в ощущение уникальной самодостаточности. Это какая-то нарциссическая иллюзия.

Довольно сложно почувствовать себя остроумным человеком наедине с самим собой или в случае, когда никто твоим шуткам не смеется. Востребованным, если никто не зовет вместе провести время, не замечает, что тебя давно нет в эфире, не звонит и не пишет.

Невозможно почувствовать себя любимым, если близкий на тебя постоянно раздражен и срывается, не ставит тебя в приоритет, не проявляет заботу о твоих потребностях, не рад твоим удачам и не сочувствует в сложностях.

Есть и более тонкий слой.
Люди, рядом с которыми чувствуешь какую-то собственную неполноценность, неуверенность в себе.
Люди, рядом с которыми ты ощущаешь необходимость в чем-то оправдываться.
Те, с кем нельзя поделиться радостью, потому что ты не уверен в их искренней реакции.
Те, кто почему-то вызывает в тебе самые худшие проявления: ворчливость, раздражительность, ревность, несдержанность.

Я не имею в виду, что хороший партнер обязан обеспечивать нам хорошую самооценку, круглосуточно восхищаться и никогда не задевать наших слабых мест. В долгосрочных отношениях будут все фломастеры. Но вопрос пропорций.

Потому что в итоге отношения – это среда, в которой формируется определенная версия нас.
И в одних - витамины застревают в горле и никак не можешь постичь, что ты вообще в этом цирке делаешь, а в других - обретаешь спокойную уверенность и ощущаешь себя клевым.

Так что мне кажется полезным иногда подумать, а каким человеком я становлюсь рядом с этим партнером или другом? И нравится ли мне то, что во мне тут прорастает? Потому что в каком-то смысле мы выбираем не только того с КЕМ общаемся, но и то, какими в результате сами становимся.

В 2025 году психологи Янина Бюлер и Ульрих Орт опубликовали довольно любопытное исследование о том, как на самом деле умирает удовлетворённость отношениями.

Они не спрашивали уже разведённых людей: «Когда всё пошло не так?», память тут была бы тем ещё свидетелем. Они взяли данные четырёх больших лонгитюдных исследований, в которых одних и тех же людей опрашивали годами, и посмотрели на тех, кто в конце концов расстался.
И оказалось, что снижение удовлетворённости не происходит равномерно.

Сначала идёт довольно длинная фаза, когда отношения медленно портятся. Что-то не так, но жить можно. Раздражение, разочарование, одни и те же ссоры, всё меньше удовольствия друг от друга. Но возможно, ещё отпуск поможет или новая помада, а может дети вырастут, а может он даже что-то наконец поймет.

Но в какой-то момент кран неудовольствия как будто открывают сильнее. И вот здесь сколько ты ни вычерпывай грязь, пока кран не закроешь не поможет. А он всё хлещет.

Исследователи назвали это терминальной фазой.

В четырёх исследованиях её начало приходилось примерно на период от семи месяцев до двух с лишним лет перед расставанием. До неё удовлетворённость отношениями тоже снижалась, но относительно медленно. После - падение становилось значительно круче.

Причём время, оставшееся до расставания, описывало эту динамику гораздо лучше, чем то, сколько лет люди вообще прожили вместе.

То есть возможно ваш партнер все еще живет с вами, планирует отпуск, в магазин со списком ходит, но внутри вместо вопроса, ну как же все исправить постепенно вызревает «а сколько я ещё так выдержу?»

Особенно интересную вещь исследователи увидели, когда отдельно посмотрели на инициаторов расставания и тех, кого оставили.

У инициаторов резкое падение удовлетворённости начиналось примерно за год до разрыва, а у оставленных — лишь примерно за два-три месяца. Зато у последних потом всё летело вниз гораздо стремительнее. Этот эффект воспроизвёлся не во всех выборках, поэтому превращать год и два месяца в универсальный закон семейной жизни не стоит. Но сама асимметрия оказалась достаточно интересной, чтобы авторы её отдельно обсуждали.

Потому что получается, что для одного расставание уже просто последняя капля, он давно внутри себя летел в пропасть и успел позлиться, поплакать, понадеяться, ещё раз попробовать, разочароваться, представить себе жизнь без партнёра и даже немного к ней привыкнуть.
А второй узнает, что у нас тут был такой длинный полет в последние его секунды.

Поэтому после объявления о расставании возникает ещё одна мучительная рассинхронизация. Тот, кого оставляют, вдруг мобилизуется.

Я помню недавнюю одну историю, в которой муж после того, как жена объявила о расставании и к психологу согласен, и в отпуск именно туда, куда она годами просила, и тут же вдруг работу хорошую нашел. С его точки зрения он искренне был готов ради отношений стараться. Но вызвал лишь злость. Тебя годами просили, оказывается все это было возможно? И вот теперь, когда у меня внутри лишь слезы с осколками стекла, ты оказывается все это можешь?

Так что похоже одна из самых опасных фаз отношений вовсе не та, когда люди страшно ругаются. А та, когда один ещё думает, что они в очередной раз обсуждают старую проблему, а второй возможно даже не осознает, что уже выясняет для себя, может ли он жить без этих отношений.

Вопрос: как же наращивать социальную ценность? Как гарантировать ее устойчивость?

Для начала приходится определить, за что (по нашему мнению) нас в обществе ценят. Чаще всего у нас есть нечто, на что мы привычно делаем ставки.

Кто-то на ум, кто-то на красоту, кто-то на добрый нрав, на скорость, эффективность, умение развеселить.

Я вот до сих пор благодарна одному парню, что в юности проигнорировал мои глаза и волосы, которые я ошибочно считала самым ценным активом. Как то до меня дошло, что он вроде книжки умные читает и на одной внешности далеко не уехать. Пришлось качать мозги. С конкретным парнем не помогло, но в целом пригодилось.

При этом я ведь даже не замечала, насколько чувство собственной ценности было привязано у меня к чему-то столь незамысловатому.

Успешному человеку может казаться, что он просто уверен в себе. Незаменимому в какой то сфере, что его просто очень любят.

Проблемы начинаются, когда курс нашей привычной валюты падает и то, что раньше поддерживало социальную ценность перестает быть опорой.

Возраст меняет внешность, сексуальное внимание становится менее гарантированным. Деньги и статус тоже можно потерять. Дети вырастают и не нуждаются больше в нашей круглосуточной заботе. Или ты просто попадаешь в компанию людей, рядом с которыми впервые за много лет оказываешься не самым умным человеком в комнате. Или ты начинаешь проигрывать в шахматы более молодым соперникам.

В общем однажды наша привычная валюта превращается в фантики.

При достаточно устойчивом ощущении своего места среди людей подобные события остаются болезненными, но не становятся катастрофой: человек способен продолжать общаться, просить помощи, знакомиться, начинать сначала.

Куда вкладывать чтобы было устойчиво? – спросит меня вдумчивый читатель.

Мне кажется красота, молодость, статус, власть, физическая сила - довольно волатильные активы. Полезность тоже опасная валюта: она заставляет всё время быть нужным.
Ум кажется надёжнее, пока не окажешься среди людей умнее себя (что, увы, не сложно).
Даже доброта может превратиться в валюту: «я хороший человек, поэтому меня должны любить».

И тогда устойчивость переживания собственной социальной ценности может достигаться тем же способом, что достигается устойчивость в финансах -
диверсификацией портфеля. Так, чтобы не все наше право занимать место среди людей было вложено в один актив.

Если я больше не самая молодая у меня остаётся опыт (хотя временами на хрен такой опыт, но что делать). Если не самая красивая, то может быть смешная или интересная. Или у меня самые синие волосы и винтажные кольца в носу, каких больше ни у кого нет. Если я проиграла соревнования это не обнуляет всё остальное, что я собой представляю (не забываем про синие волосы!).

Иными словами, если я не понравилась кому-то, это значит, именно здесь моя валюта не сработала, но не означает, что центробанк человеческой ценности отозвал у меня лицензию.

Может быть, одна из задач взросления — научиться переживать падение курса своей привычной социальной валюты, не принимая его за собственное обесценивание, потому что как мне кажется возрастные кризисы часто случаются не тогда, когда мы объективно теряем ценность, а когда обесценивается валюта, в которой мы привыкли её измерять.

В общем мультивалютная корзина должна нас хотя бы ненадолго спасти. Такой вот на сегодня вывод.

Мне кажется одна из важных человеческих способностей, которой мало кто сознательно учится - умение пережить ситуацию, в которой тебя не выбрали, и не сделать вывод, что представляется ошибочно очевидным: «я хуже других».

Не прошел в финалы, не позвали туда, куда других позвали, не ответили взаимностью, предпочли другого, ты оказался самым слабым в группе и так далее.
Никто в здравом уме не назовет эти события приятными, незначимыми или недостойными того, чтобы грустить.

Но вот в интерпретациях возможны варианты:

1. Мне не досталось то, чего я хотел. Очень жаль.
2. Мне не досталось, то, чего я хотел, что не удивительно. Ведь со мной явно что-то не так.

Второй вариант намного болезненней первого. И возникает он зачастую потому, что мы плохо умеем отделять конкретную неудачу от личности, скатываясь в обобщение.

И усугубляем все тем, что приписываем эту неудачу своему положению среди людей.

Эволюционный психолог Марк Лири в 1990-х предложил довольно занятную теорию социометра.

Согласно ей, самооценка нужна нам не только и не столько для того, чтобы составлять приятное мнение о себе.

Она работает примерно, как внутренний датчик: насколько я сейчас принят другими людьми и насколько ценен для них.

Когда нас любят, выбирают, зовут, слушают, смеются над нашими шутками и хотят иметь с нами дело, стрелка социометра находится где-то в благополучной зоне.

А когда отвергают, исключают, игнорируют или предпочитают кого-то другого — прибор начинает тревожно пищать.

И это не совсем человеческая глупость и не обязательно следствие низкой самооценки. Для существа, которое большую часть своей эволюционной истории выживало только внутри группы, вопрос «меня ещё не выгнали?» был довольно существенным.

В работах Лири показано, что самооценка особенно чувствительна к переживанию relational valuе - к тому, насколько человек ощущает, что другие считают отношения с ним ценными и хотят их поддерживать.



Но датчик у всех один и тот же, а вот что именно заставляет его в нашем пищать?

Один человек довольно спокойно думает:
«Ну да, я занимаюсь пару месяцев и хуже всех танцую. А каким ещё мне быть?» или
«Ну да, я не идеален, у меня на пятках мозоли, но вроде щеночкам глаза не выкалываю, значит не так уж плох»

А другой в той же ситуации переживает почти социальную катастрофу:

«Сейчас все увидят, насколько я плох и больше со мной танцевать никогда не будут» или «
Такие родинки надо закрывать тремя слоями одежды, это же ужас как некрасиво, никто не захочет меня обнять»

И тогда возникает соблазн вообще не ходить на вечеринки, не задавать глупого вопроса, не идти в начинающую группу, не знакомиться с людьми, которые кажутся умнее и успешнее тебя.
То есть не быть там, где твоя ценность ещё ничем не подтверждена.

Именно поэтому нам так трудно быть новичками. Не потому, что мы особенно тщеславны. И даже не обязательно потому, что у нас нестабильная самооценка. А потому что где-то внутри у нас давно образовалась связка: если я делаю что-то плохо → другие это увидят → моё положение среди них ухудшится.

А наше положение, наш социальный статус – крайне важная для выживания вещь.

И тогда становится важной наша способность к устойчивому переживанию чувства собственной социальной ценности.

Это не просто уверенность в том, что я независимо от ошибки хороший, но наша способность оставаться среди людей, когда ты ошибаешься, конфликтуешь, получаешь отказ или сталкиваешься с чужим недовольством. И в основании этого - право на ошибку сопровождаемое знанием, что за это со мной не разорвут контакт.

Это значит не только я даю другим (и этим ценна), но еще и имею право брать (ошибаться, ссориться, ожидать понимания и сочувствия)

Внутренняя опора звучит в этом случае так: «Меня могут не выбрать. И я всё равно останусь достаточно хорош, чтобы продолжать жить среди людей (быть принятым, быть позванным, выбранным)».

to be continued

Женщинам обычно очень любопытно, а с чем в терапию приходят мужчины. При этом сам факт, что ни один мужчина меня пока не спросил, а с чем, Вика, к тебе в терапию приходят женщины, как бы намекает, что вектор нашего с мужиками внимания кажется не очень то совпадает.

Вот вчера опять знакомая спросила: с чем приходят? Так я расскажу. Но для начала немного статистики.

Примерно половина моих клиентов мужчины, большинство из них в терапии несколько лет, но есть и те, что приходят краткосрочно. Им от 35 до 55, так уж сложилось, что почти все из бизнеса. Ну то есть, если это айтишник, то руководитель высокого уровня, иногда совладелец, если врач, то часто совладелец собственной клиники, есть те, у кого собственные небольшие компании – логистика, производство, лаборатория, были правда и политики, и немного рядовых наемных сотрудников, но в любом случае все они очень активно работающие, зарабатывающие, рефлексирующие, довольно продвинутые мужики.

И вот сюрприз: за редчайшим исключением их не волнуют вопросы отношений с женой или любовницей. Лишь в острых случаях- в семье конфликт на грани развода или сложно выбрать между женщинами – они приходят с запросом на работу с отношениями.

Основной же центр внимания этих мужчин - их социальная реализация. Развитие, конкуренция, отношения на работе, карьера, здоровье, власть, иногда вопрос баланса, жизненных целей. За этим, безусловно, слой глубже – внутренние конфликты, ценности, неосвоенные стили поведения, вытесненные желания, забытые мечты, детские и тянущиеся из них теперь взрослые обиды, отношения с отцами (больше в фокусе, чем с матерями).

По касательной могут при этом проходить отношения с женой и детьми, но почти никогда они не являются центром терапии, крайне редко осознанным запросом.

Опять же заметим, я не семейный психолог, ко мне не ходят пары, так что в этом есть тоже некоторая однобокость моих наблюдений.

И все же мне кажется важным в очередной раз заметить: не стоит нам женщинам ожидать, что однажды мы удостоимся короны стать чьим то смыслом жизни (читай запросом терапии) и если до сих пор не стали, так это просто не правильный попался, следующей!

Женщина может стать негласным или даже гласным центром управления общей траекторией семейного полета, той, что принимает и реализует на благо семьи достижения мужа, но если вдруг она задержалась в роли основного и единственного смысла жизни дольше, чем длится стадия влюбленности – это так себе прогноз.

Избыточно «одомашненный» и зацикленный на своей женщине мужчина обычно нам самим становится скучен. Сами же потом и предъявим такому, сами же потеряем уважение.

С другой стороны, мужчины, не расслабляйтесь, потому что есть моменты и случаи, в которых нам положено вам все затмить: интуитивно надо бы знать, когда ваша женщина на грани, успеть срочно ненадолго поместить ее в центр, прежде, чем она пойдет на вас джихадом.
В идеале ощущение о нее вообще, конечно, должно быть что она центр всегда. Ощущение, понимаете?

А вообще, дорогие женщины, баланс все же не в нашу пользу.

Как это пережить? Для нас как обычно утешительный Моэм:

«Здравый смысл и покладистый характер сильно облегчают жизненный путь женщине легкого поведения».

Запомним, мне кажется независимо от профессии, это хороший совет, правда? Проблема лишь в том, что сочетание уж очень редкое.
Все вышенаписанное здравым смыслом ведь неплохо обрабатывается, но какая к черту покладистость, если речь идет об эмоциях, о неудовлетворенных мужчиной тайных и явных наших желаниях, о том, что во мне с утра проснулась капризная четырехлетка и ей плевать на его какую-то дурацкую работу и иные обязательства, ведь я гулять хочу?

Зато с нами не скучно. И в терапии мы вам все кости перемоем. Так и знайте. #отношения #психотерапия
2022

Про смешение ролей еще подумалось, что одна из самых требовательных в этом смысле профессий, конечно же моя. (выгуливаем нарциссизм)

Вот я помню как-то в баре, куда мы ходили танцевать, увидела свою клиентку. Она пришла с кем-то из наших танцоров. Ну я подсела к ней и говорю: все, Маша (имя изменено до неузнаваемости), звездец, выпьем на брудершафт, больше ты мне не клиентка. Будем друг перед другом теперь светить кайфаломами, что как ты понимаешь не предполагает…

Уж не знаю то ли она так испугалась потерять меня как терапевта, то ли просто не сложилось, но больше я ее на танцах наших не видела. А в терапии оставила. Ну как-то мы не то, чтоб успели там в баре перейти на новые рельсы, а работали все-таки много лет.

В общем нам, к сожалению, дружить с клиентами нельзя. А я бы с большинством своих дружила.

Пару раз, кстати, я очень удачно успевала начать дружить ДО работы.

Так помнится один потенциальный клиент предложил перед тем, как окончательно решить работать со мной или нет, выпить кофе. Я честно сказала, что тут либо кофе, либо работа и когда он выбрал кофе предупредила, что это он зря. Потому что терапевт то я хороший, а кофе можно с кем угодно выпить. Но он таки выбрал кофе и у меня появился знакомый, что теперь иногда развлекает меня какими-то несусветными историями из своей жизни: то он любовниц странно тестирует на вменяемость, то покупает самокат по цене любовницы, то создает финансовые пирамиды, то рушит и даже разрешает что-то об этом рассказывать в блоге. В целом же уровень энтропии, которую приносит он в жизни других, абсолютно невыносим. Но это и интересно.

Или вот с коллегой, у которой когда-то училась, теперь дружу. Я каким-то чудом не попала к ней в терапию. И ужасно рада, хотя она офигенный терапевт. Правда другая моя очень близкая подруга таки ходит к ней в терапию. Но кто ж знал, когда я их сватала друг другу, что все так усложнится?

Кстати.
Если хотите развлечься вот этим странным переживанием стыда от несовместимости ролей, то рекомендую фильм «Shiva baby».

Там вся конструкция построена на кошмаре смешения аудиторий. Молодая женщина Даниель - хорошая дочь, приличная девочка и выпускница колледжа, которой гордятся мама с папой, приходит с ними на шиву - еврейские поминки.

Но тут же, на поминках, девушка встречают мужчину, с которым у неё сексуально-финансовые отношения. А у ее родителей какие-то дальне-родственные, приятельские. А мужчина еще оказывается и с женой, и с ребенком. Плюс там бывшая девушка героини. Плюс родители бывшей девушки. Плюс родственники и знакомые Даниель, которые спрашивают, чем она занимается и что собирается делать с жизнью. И у всех о ней есть свое мнение. «Ой, как ты похудела!», «Ты же собиралась на юридический, разве нет?», «Где ты говоришь вы познакомились? В синагоге? А ты разве туда ходишь?» «А разве ты не феминистка?»

То есть постепенно в одной комнате собираются люди, каждому из которых она вообще-то предъявляет разную себя. Весь фильм – нарастающая неловкость положений, ужас от того, что что все версии вот-вот обменяются информацией.
Тут же вспыхивающая сексуальность, которая неуместна на поминках и при родителях, ревность, бывшая девушка, нынешний мужчина с женой, мама, которая пытается пристроить дочь на хорошую работу то к ее мужчине, то к его жене, и толпа людей, знающих Даниель каждый со своей стороны.

В общем, как сказали бы наши бабушки, стыд-то какой.
А как сказали бы психологи -сложная интеграция идентичности.

Вполне себе воскресное развлечение.

Одна моя знакомая наняла новую уборщицу. Но поскольку знакомая была добрая, то узнав, что сын уборщицы учится в плохой школе, помогла перевестись в ту, в которой преподает сама.
И теперь мать мальчика приходит убирать квартиру классной дамы своего сына.

Тут же все стало практически невозможным.
Как это родитель твоего ученика, что должен относится к тебе с уважением, переходящим в трепет, вдруг допущен к твоему же нижнему белью и общему бардаку, что всегда сопутствует жизни увлеченных своей работой людей?

Ну то есть пока уборщица была просто уборщицей, стыдиться было особенно нечего: вряд ли она будет фраппирована найденным под кроватью прошлогодним носком.

Но стоило ей стать мамой ученика, как носок тут же приобрёл нравственное значение.

И это любопытно.

Вот например, мы разденемся перед любовником или врачом, но перед группой прохожих не то чтоб сразу. Или можно совершенно спокойно рассказать подруге, что вчера напилась и написала всем бывшим, а заодно и в hr отдел «ты спишь?», но смертельно не хотеть, чтобы эту историю услышал собственный психотерапевт.

То есть один и тот же факт в присутствии разных людей то совершенно нейтрален, то вдруг становится невыносимым.
И особенно стыдно бывает, когда сталкиваются две наши социальные роли, которые мы предпочитали держать друг от друга подальше.

В школе она — учительница, обладающая авторитетом. Это она пишет замечания «Не готов к уроку» и взывает к совести родителей, окончательно забивших на успеваемость детишек.
А дома внезапно выясняется, что сама забила на всяческий порядок. И похоже никак не готовилась к приходу уборщицы? Shamon you, придется позвать в школу твоих родителей, как же ты выросла такая неряха? А еще учительница!

Мне кажется, в этом вообще одна из самых интересных особенностей стыда. Нам нередко стыдно вовсе не за что-то плохое. Нам стыдно за несоответствие образу.

Психологу может быть стыдно признаться, что его собственные подростки предпочитают проводить время в подворотнях с сомнительными личностями, а не со своим просветленным и умнейшим родителем. Врачу, что он покуривает и не следит за собственным давлением, писателю, что он не читал большую часть классического корпуса, you name it.

И чем выше мы стоим (или думаем, что стоим) в чьих-то глазах, тем сложнее может быть подпустить человека близко.

Вот почему, кстати, с некоторых пор я так опасаюсь вызывать восхищение. Ужасно утомительно потом его обслуживать. Ведь рано или поздно выясниться, что у меня тоже где-то завалялся носок, а по утрам я вообще не тот человек, что смеялся вечером, а кто-то считал меня невероятно прекрасной и собранной.

Но если он изначально видел меня обычной, я могу позволить себе выйти к нему без макияжа и, возможно, даже с ласточкиным гнездом на голове.
А если невероятной, то блин придется работать на памятник имени себя. А у меня знаете ли уже и сил то с годами на это нет.

И близость в таком варианте становится небезопасной потому что вообще то предполагает доступ за кулисы. А там то вдруг и выясняется, что никакой ты не настоящий сварщик (психолог): вот обиделась из-за ерунды, вот опять не смогла защититься от какого-то хама, а тут еще и лифчик под кроватью потеряла. Какая досада.

Похоже стыд и близость находятся в довольно сложных отношениях.

Мы хотим, чтобы нас любили и уважали настоящими. Но одновременно очень хотим сначала немножко отредактировать это «настоящими».

Ну и что делать? Избавиться от стыда?
Ну я в это не верю. Стыд – регулирует присутствие и совсем от него избавиться я бы не пожелала никому из окружающих.

Скорее понемногу выдерживать, что другие люди иногда увидят нас не в лучшей редакции. И возможно (что утешает) продолжат уважать. Или даже любить.

Потому что идеальным можно восхищаться только на расстоянии. А отношения всё-таки начинаются примерно там, где становится видно, что у памятника тоже где-то валяются прошлогодние носки.

Я вот когда начинала практику неосознанно ожидала от себя, что должна иметь ответы на все вопросы клиента.
Ну то есть не озвучивать их, конечно, но как бы знать.
В этом случае и клиент со временем, с терапевтической (почти божьей) помощью, дойдет до всего как бы своим (а на самом деле, конечно, моим!) провидческим умом.

Поймать себя на этом искажении было, кстати, довольно просто. Напряжение ожидаемого от самой себя всезнайства - невыносимо. Намного легче выдохнуть и сказать «я не знаю».
Но это становится доступными примерно тогда, когда ты в принципе позволяешь себе быть неидеальным.

Счастье, что я пришла в профессию человеком уже осознавшим невозможность быть всегда и во всем безупречной. Я бы даже сказала, что дошла уже даже до признания того, что совершенство не достижимо.

Не, ну давайте просто посмотрим вокруг. В мире, где люди болеют, стареют, умирают, все ошибаются, опаздывают, обижаются и обижают (пусть случайно, но все же) о каком совершенстве может идти речь?

И ничего, мы все как-то терпим этот мир таким вот, какой он есть, так может и он нас пусть потерпит со всей этой нашей херней?

Мне кажется, признание собственной неидеальности полезно не только тем, что снижает внутреннее напряжение. Оно еще и делает человека мягче по отношению к другим.
Как только перестаешь требовать от себя невозможного, чужие странности, задержки, тревоги, ошибки, сложные характеры могут вызывать сочувствие.

Это не значит, что нас ничто не будет бесить или обижать. Будет. Но чуть меньше. Примерно, как плохая погода, что нам неподвластна, но мы в общем и ничего такого от нее уже и не ждем.

Мои дни теперь полны чувства вины, ибо я, кажется, очень давно ничего не пишу сюда. И мне жаль, я вообще то люблю это дело.
К счастью, вина- не единственное чем полны мои дни, вернее я бы сказала переполнены. И потому ближайшую неделю я почти тут не буду появляться, но обещаю вернуться в нормальный режим.

А пока что, будем считать, что меня захватили в плен: в начале семья и родственники кролика, а теперь танцы. Потому что я добралась до одного из самых хороших европейских фестивалей в Праге, а потом собираюсь еще неделю танцевать под Прагой в маленькой компании из 40 человек.

Перед этим была Литва и мы там расширенным семейством +- 9 человек жили в доме, рассчитанном по моим представлениям о комфорте на четверых, потом еще переехали в большой дом отдыха, но в номере из 3 комнат нас было всего лишь четверо, а не десять, что безусловно апгрейд.

А сейчас я на фестивале в Праге, где люди со всего мира от Тайваня и Китая до США, и я даже не могу точно определить сколько нас. Так что единственное, что спасает меня в эти дни от социального выгорания – роскошь одиночества по ночам.
Но это лишь на данный викенд.

Дальше будет недельное общежитие где то под Прагой и думаю из него я вернусь человеком, окончательно утратившим все комплексы, потому что оно не только мультикультурное, но еще и мультиполовое. В смысле в одной комнате нас будет 16 причем, независимо от того, к кому мы себя причисляем: мужчинам, женщинам, полевым цветочкам или копибарам.

Я вообще то не хотела никогда покидать свою зону комфорта. Считаю этот призыв лукавством, как и призыв к бедности, несчастью и страданию, что когда-нибудь окупится. Никуда потому что специально выходить не надо, оно все нас и так догонит. Жизнь без страданий невозможна, так что можно и в комфорте посидеть какое то время, если вдруг вообще удалось в него забраться.

По поводу общаги я пока не решила, что делать: плакать и смеяться. Потому что отобраться и поехать на этот интенсив, как бы круто, и я знаю, что там по 6 часов в день тренировок, что может сильно меня прокачать и, если даже я это не выдержу, посмертно мною будут годится дети.

Но как жить с еще 15 чужими людьми в одной комнате? А вдруг они все храпят? Только несокрушимая любовь к танцам или смертельная усталость не позволят мне в этом случае всех укокошить. С другой стороны, вдруг все даже еще хуже? Выяснится, что храплю я?

PS
Прага нереально красивая и тут очень жарко. Напольный кондей – совершенная хрень, не надо брать такое, он не справляется.
В магазине «Жабка» купила 8 яиц в коробке предназначенной на 10. Не ходите в жабку.
Завтра с утра мне отключат воду, но арендаторы не стали меня об этом до заезда предупреждать.
Кофейни и рестораны на каждом шагу. Трава легализована. Ночами и вечерами полно накуренных, пьяных, но все как-то держатся, не пристают, только громко орут под окнами. Видно тренируют меня к жизни в общаге.

PPS Вид из окна, архитектура, вкусная еда и танцы все это искупают.

А как понять, что я себе не очень-то доверяю?

Для начала пара примеров

Допустим, вам неприятна чья-то шутка. То есть она вообще не смешная, и вы тут же чувствуете обиду.

Некоторые из нас без паузы тут же ответят на «шутку», чем-то вроде: «скучаю по тем временам, когда альтернативный уровень айкью было принято по возможности скрывать, а не демонстрировать». Другие отметят агрессию в «шутке» и промолчат не от невозможности ответить, а потому что в данный момент не сочтут уместным.

А вот у тех, кто сомневается в себе, сразу после обиды запускается внутренний адвокат «шутника»: «ну он же не хотел», «я сегодня просто нервная», «другие бы вообще не заметили», «может, я неправильно поняла».
И вот что любопытно: все эти объяснения вполне могут быть правдой: он может и не хотел или вы были уставшей, расстроенной, уязвимее обычного. Но ни одно из этих обстоятельств не отменяет того факта, что вам было больно.

Есть другой узнаваемый бытовой пример: вы общались с другом (партнером) и совершенно точно помните разговор. Но по прошествии времени он говорит что-то вроде: «да не было такого». И вместо естественного «странно, я помню иначе» возникает: «божечки, я, похоже, опять всё перепутала».

И дело тут не в памяти, а в том, что у вас сформировалась иерархия свидетельских показаний: собственное свидетельство автоматически считается самым ненадёжным.

Или история с желаниями. Вы устали и хотите уйти с вечеринки.
Но тут же появляется внутренний критик: «Зануда, нормально же сидели» Не хотите ехать к родственникам: «Я эгоистка». Хотите в выходной проваляться в постели: «Со мной что-то не так», «я ленивая тварь».
Получается удивительная вещь: человек ещё даже не успел понять, чего хочет, а уже вынес этому желанию моральный приговор.

Самогазлайтинг начинается там, где объяснение превращается в отмену собственного опыта.

При этом важно отличить самогазлайтинг от обычной способности сомневаться в себе.

В норме человек думает: «Может быть, я ошибаюсь». Но дальше он рассматривает две гипотезы: я могу ошибаться — и я могу быть прав.

При хроническом недоверии к себе одна гипотеза почему-то исчезает. Осталась только: «наверное, опять дело во мне».

Итак, какие признаки в поведении наведут нас на мысль о том, что с доверием к себе у нас все не слишком хорошо?

• Не верим в то, что наши проблемы настоящие
• Постоянно извиняемся (в основе этого убеждение, что если мои чувства неудобны другим, то они не правильны)
• Ждем подтверждения от других (он ведь правда грубо говорил, да?)
• Боимся высказать собственное мнение
• Виним себя за эмоции
• Оправдываем тех, кто нас обидел
• Минимизируем свои проблемы (у всех так)
• Сомневаемся в собственной памяти
• Игнорируем свои желания и потребности
• Сомневаемся в своих решениях

Я если честно многовато у себя наблюдаю. Пора устраивать какой-нить марафон самодоверия что ли…