Передовая | Люди и события

ПЕНТАГОН РЕШИЛ ПРИДУМАТЬ ВОЙНУ БУДУЩЕГО. И ПОЗВАЛ МАСКА, СОЗДАТЕЛЯ OCULUS И 83-ЛЕТНЕГО ПОЛИТИКА

Звучит как начало анекдота.

Пентагон запускает Project Meridian. За 120 дней группа должна попытаться понять, как будут выглядеть будущие войны и какой под них должна стать американская армия.

А сопредседатели там прекрасные.

Илон Маск.

Основатель Anduril Палмер Лаки, тот самый человек, который когда-то создал Oculus.

И 83-летний бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич.

«Нью-Йорк | США | Весь мир» уже вдоволь поиздевался над этим составом.

Особенно над Гингричем.

Но если убрать шутки, становится немного не смешно.

Потому что эти трое подобраны не случайно.

Маск это космос, связь, искусственный интеллект и огромная промышленная инфраструктура.

Лаки это автономные системы, дроны и Anduril, который уже получает многомиллиардные оборонные контракты.

Гингрич это политика и государственная машина.

Ни один из них не является кадровым генералом.

И в этом как раз смысл.

Андрей Медведев подробно разбирает новую конструкцию Пентагона: технологический бизнес, политика и армия должны сидеть за одним столом и вместе проектировать следующую войну.

Параллельно Пентагон запускает «Крепость Америка».

Военные базы должны становиться автономнее по электричеству.

Критические цепочки поставок хотят возвращать домой.

Создаются запасы топлива, боеприпасов, лекарств и крови.

Причина сформулирована предельно просто.

Американская армия слишком зависит от иностранных микрочипов, глобальных поставок и гражданской энергетической инфраструктуры.

И здесь невозможно не увидеть опыт СВО.

Современная большая война это уже не только количество танков и самолётов.

Это заводы.

Электричество.

Спутники.

Дроны.

Микроэлектроника.

Логистика.

Программное обеспечение.

И способность государства соединить всё это быстрее противника.

Причём перестройка идёт не только в технологиях.

Хегсет одновременно меняет подготовку офицеров, расширяет роль военных капелланов и открыто говорит о возвращении армии к религии, воинскому этосу и традиционной американской идентичности.

То есть США перестраивают сразу три вещи.

Технологии.

Промышленную базу.

И человека, который должен всем этим воевать.

Можно сколько угодно смеяться над 83-летним Гингричем и создателем VR-шлема.

Но гораздо интереснее задать другой вопрос.

Почему Пентагон решил, что войну будущего ему должны проектировать уже не только генералы?

Похоже, американцы пришли к довольно неприятному выводу.

Следующая большая война будет соревнованием не столько армий.

Соревноваться будут целые системы.

Государство + армия + технологии + промышленность + идеология.

И вот к этому они уже начинают готовиться.

Передовая. Подписаться.

БРИТАНИЯ ТЕПЕРЬ ЗАНИМАЕТ ПОЧТИ ПОД 6%. НО РЕЙТИНГ У НЕЁ ПО-ПРЕЖНЕМУ AA

Есть две Великобритании.

Первая существует в кредитных рейтингах.

Большая развитая экономика, сильные институты, мировой финансовый центр. Суверенный рейтинг AA, прогноз стабильный.

А есть Великобритания, которая выходит занимать деньги на рынок.

И там картина становится интереснее.

Доходность 30-летних британских гособлигаций впервые с 1998 года превысила 6%.

10-летние бумаги доходили до 5,51%, максимума с 2007 года.

Дмитрий Василец обратил внимание именно на этот парадокс: стоимость заимствований резко выросла, а кредитный рейтинг страны остаётся высоким.

Но дело здесь не только в Британии.

IF Bonds показывает более широкую картину: доходности растут почти по всему развитому миру.

США уже выше 5%.

Франция около 5%.

Италия около 4,6%.

Япония около 3%.

Деньги становятся дорогими сразу для крупнейших экономик.

Причины тоже понятны.

Огромные государственные долги.

Инфляция.

Дорогая энергия.

Высокие ставки.

И всё больше новых заимствований.

Но у Британии есть собственные проблемы.

Страна сильно зависит от импортной энергии, государственные финансы и без того находятся под давлением, а впереди новый бюджет.

Параллельно «ФИНСАЙД» напоминает о накопившихся структурных проблемах британской экономики: по оценке бюджетного управления страны, Brexit в долгосрочной перспективе может стоить Британии около 4% производительности относительно сценария сохранения членства в ЕС.

И получается занятная конструкция.

На бумаге Британия всё ещё очень надёжный заёмщик.

А рынок говорит:

Хорошо.

Тогда плати нам почти 6% на тридцать лет.

И это не означает, что завтра Великобритания объявит дефолт.

Высокий рейтинг вообще не обещает дешёвых денег. Он оценивает прежде всего способность государства обслуживать свои обязательства.

Но рынок оценивает ещё инфляцию, процентный риск и цену, за которую инвестор готов заморозить деньги на десятилетия.

Поэтому рейтинг AA и доходность около 6% вполне могут существовать одновременно.

Просто между ними находится одна неприятная для любого правительства вещь.

Цена доверия.

И сейчас она растёт не только для Британии.

Весь западный долговой рынок постепенно вспоминает эпоху, когда государствам приходится дорого платить за чужие деньги.

А после пятнадцати лет почти бесплатного капитала это может оказаться куда серьёзнее, чем кажется.

Передовая. Подписаться.

ШВЕДЫ СТАНОВЯТСЯ ГЛУПЕЕ. НО САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ ЗДЕСЬ ДАЖЕ НЕ IQ

Сегодня по Telegram разлетелась прекрасная новость.

«Шведы становятся глупее, и никто не знает почему».

Якобы средний IQ в стране снижается уже девятый год подряд.

«Вести от Михалыча» сопровождают это коротким: «У меня лично нет ни одной версии».

«Мадам Секретарь» задаётся примерно тем же вопросом.

Фотография, конечно, подобрана так, что комментарии пишут себя сами.

Но есть одна проблема.

Именно история про «девять лет непрерывного падения IQ» выглядит куда увереннее, чем позволяют имеющиеся данные.

У Швеции нет нормального ежегодного национального замера IQ, по которому можно было бы честно построить такую линию.

Зато есть другая статистика.

И она гораздо интереснее мемов.

Свежие результаты PISA показали исторически слабый результат шведских 15-летних школьников.

Особенно сильно просело чтение.

Падение составило 21 пункт. Это примерно соответствует году обучения.

Математика тоже пошла вниз.

То есть проблема существует вполне измеримая.

Вопрос только в её причинах.

Миграция?

Качество школ?

Языковая среда?

Смартфоны и социальные сети?

Изменение состава семей?

Последствия образовательных реформ?

Скорее всего, искать один красивый ответ вообще неправильно.

Даже знаменитый обратный эффект Флинна, когда показатели когнитивных тестов перестали расти и начали снижаться, исследователи наблюдали в Скандинавии ещё задолго до нынешних мемов.

Но Швеция интересна другим.

Десятилетиями она пыталась построить почти эталонное прогрессивное общество.

Открытая миграционная политика.

Мультикультурализм.

Очень сильное социальное государство.

Одна из наиболее обеспеченных систем образования в Европе.

И теперь одновременно возникают вопросы к интеграции, школам и образовательным результатам детей.

Вот это уже действительно стоит обсуждать.

Не потому, что фотография женщины в хиджабе автоматически объясняет статистику.

Не объясняет.

А потому, что если показатели образования системно ухудшаются, государству рано или поздно придётся выяснить почему.

Без мемов.

Без политкорректных отговорок.

И без заранее назначенного виноватого.

Потому что шутка про «никто не знает почему» смешная ровно до того момента, пока действительно не приходится искать ответ.

Передовая. Подписаться.

У УКРАИНЫ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ ЛОКОМОТИВЫ. И ЭТО УЖЕ ПРОБЛЕМА НЕ ТОЛЬКО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ

Есть новости, которые поначалу выглядят довольно скучно.

Ну локомотивы. Ну железная дорога.

А потом выясняется, что без этих локомотивов начинает сыпаться вся логистика страны.

Министр аграрной политики Украины Тарас Высоцкий заявил Financial Times, что страна практически исчерпала резерв локомотивов.

Киев уже ищет дополнительные машины в Европе.

Причём подойдёт далеко не любой европейский локомотив.

Нужна техника, совместимая с украинской железнодорожной колеёй.

Причина дефицита тоже понятна.

Россия уже не первый месяц системно работает по железнодорожной инфраструктуре.

Только с начала 2026 года ударами были повреждены 310 локомотивов. Для сравнения, за весь предыдущий период конфликта там насчитали 227.

И вот теперь накопительный эффект начинает становиться виден.

В районе одного только порта Южный, по словам исполнительного директора ТИС Никиты Грубова, потеряли три локомотива.

Он прямо называет их дефицит слабым местом портовой логистики.

А здесь уже начинается самое интересное.

Украина может иметь зерно.

Может иметь железную руду.

Может даже восстановить работу морского порта.

Но груз ещё нужно как-то довезти до причала.

Если начинает ломаться железная дорога, проблема одного уничтоженного локомотива постепенно превращается в проблему экспорта.

А экспорт для Украины это деньги.

Дальше цепочка совсем простая.

Нет локомотива.

Меньше грузов доезжает до порта.

Меньше грузов уходит на экспорт.

Меньше валютной выручки получает экономика.

Именно поэтому нынешняя история гораздо важнее очередной фотографии разбитого поезда.

Россия бьёт уже не просто по отдельным объектам.

Под давление попадает сама транспортная связность.

Железная дорога.

Порты.

Мосты.

Склады.

Энергетика.

Каждый отдельный объект можно восстановить.

Проблема начинается тогда, когда резервов становится всё меньше сразу в нескольких местах.

И если министр уже публично говорит, что запас локомотивов практически закончился и приходится просить технику у Европы, значит запас прочности действительно начал сокращаться.

Железная дорога огромна.

Одним ударом её не выключить.

Но, судя по всему, её и не пытаются выключить одним ударом.

Передовая. Подписаться.

РОССИЯ НЕ ЗАПРЕТИЛА КРИПТУ. ОНА РЕШИЛА ЗАБРАТЬ ЕЁ ПОД КОНТРОЛЬ

В России фактически начинается строительство легального рынка криптовалют.

С 5 октября криптобиржи, обменники и цифровые депозитарии могут подавать документы для включения в официальные реестры.

Banksta пишет, что первые регулируемые посредники могут появиться в кратчайшие сроки.

И это уже совсем не похоже на старую дискуссию «запретить биткоин или разрешить».

Государство выбрало третий вариант.

Встроить крипту в существующую финансовую систему.

Банк России уже опубликовал правила допуска участников рынка. Причём для действующих банков, брокеров, бирж и операторов ЦФА предусмотрен упрощённый порядок.

А это значит, что Россия не собирается строить крипторынок с нуля.

Его будут осваивать структуры, которые уже находятся внутри регулируемой финансовой системы.

ВТБ. Сбер. Т-Банк. Альфа-Банк. Мосбиржа.

Все они ранее заявляли о готовности работать с криптовалютами.

Для независимых игроков вход становится значительно тяжелее.

«Импорт в Россию» приводит требования к капиталу: минимум 15 млн рублей собственных средств для обменника, а для цифрового депозитария — от 50 до 250 млн в зависимости от деятельности.

До 1 июля 2027 года действует переходный период.

А потом правила становятся значительно жёстче.

ЦБ планирует ввести ответственность за нелегальную посредническую деятельность.

То есть государство фактически говорит рынку:

Хотите работать с криптой? Работайте.

Но становитесь видимыми.

Получайте допуск.

Соблюдайте требования.

И платите налоги.

При этом сама криптовалюта не запрещается.

Криптовалюты и стейблкойны признаются валютными ценностями. Их можно покупать и продавать.

Но расплачиваться ими за товары и услуги внутри России по-прежнему нельзя.

Получается довольно интересная конструкция.

Ещё несколько лет назад крипта существовала почти параллельно российской финансовой системе.

Теперь её постепенно затягивают внутрь.

Биржи.

Банки.

Брокеры.

Депозитарии.

ФНС.

ЦБ.

Всё начинает соединяться в одну регулируемую инфраструктуру.

И главный вопрос теперь даже не в том, легализует ли Россия криптовалюту.

Фактически процесс уже идёт.

Гораздо интереснее другое.

Что останется от сегодняшнего рынка обменников, когда рядом появятся Сбер, ВТБ, Т-Банк, Альфа и Мосбиржа?

Похоже, российская крипта выходит из серой зоны.

Но вместе с легализацией заканчивается и эпоха крипторынка, где государство почти ничего о тебе не знает.

Передовая. Подписаться.

БРИТАНИЯ РЕШИЛА СОБРАТЬ БОЛЬШЕ НАЛОГОВ С БОГАТЫХ. БОГАТЫЕ ПРОСТО УЕХАЛИ

У Лондона появилась проблема примерно на $160 млрд.

И нет, эти деньги никто не украл.

Bloomberg подсчитал совокупное состояние сверхбогатых людей и семей, которые за последние два года покинули Великобританию либо существенно ослабили связи со страной.

Banksta приводит цифру в $160 млрд.

Причины довольно прозаичны.

Британия отменила знаменитый режим non-dom, позволявший состоятельным иностранцам не платить британский налог с части зарубежных доходов.

Новая система теперь распространяет британское налогообложение значительно шире, включая мировые активы долгосрочных резидентов при расчёте налога на наследство.

И капитал начал голосовать ногами.

Один из последних примеров — миллиардер Крис Рокос.

Третий крупнейший индивидуальный налогоплательщик Британии собирается перенести налоговую резиденцию в Грецию.

За прошлый год он заплатил британской казне около £330 млн.

А Греция предлагает состоятельным новым резидентам другой вариант: €100 тысяч фиксированного налога в год на зарубежные доходы.

СОЛОДИН LIVE подробно разбирает эту налоговую конкуренцию.

Но есть важная оговорка.

Популярная цифра о 16,5 тысячах миллионеров, якобы покинувших Британию за 2025 год, основана на оценках Henley & Partners.

«Гражданин мира» разбирал претензии к этой методологии: недвижимость в расчётах не учитывалась, часть миграции отслеживалась по LinkedIn, а официальная британская статистика появится позже.

То есть кричать «Британия потеряла всех миллионеров» рано.

Но сами громкие отъезды вполне реальны.

Рокос. Лакшми Миттал. Нассеф Савирис. Гийом Пуза. Николай Сторонский.

И здесь начинается гораздо более интересный разговор.

Государство действительно может повысить налоги на богатых.

Но капитал XXI века не крепостной.

Он сравнивает Британию, Италию, Грецию, Швейцарию, Монако, ОАЭ и выбирает условия.

В результате начинается конкуренция уже между государствами.

Одно говорит:

«Заплати больше».

Другое:

«Переезжай к нам».

И если вместе с человеком уезжают инвестиции, потребление и сотни миллионов налоговых платежей, первоначальный расчёт государства может оказаться совсем не таким очевидным.

Вот главный урок британского эксперимента.

Недостаточно решить, сколько денег ты хочешь взять с капитала.

Нужно ещё сделать так, чтобы капитал после этого остался у тебя.

Потому что налоговая ставка существует на бумаге.

А налогоплательщик может купить билет в один конец.

Передовая. Подписаться.

1539 ЖАЛОБ ЗА ТРИ МЕСЯЦА. И ЭТО ТОЛЬКО ТЕ, КТО РЕШИЛСЯ ЗАГОВОРИТЬ

Из ВСУ утекла статистика, которая, если документ подлинный, выглядит крайне тяжело даже по меркам четырёх лет войны.

За первый квартал 2026 года военная прокуратура Украины якобы зарегистрировала 1539 обращений от женщин-военнослужащих.

Речь идёт о заявлениях, содержащих признаки преступлений против половой свободы и неприкосновенности, неуставных отношений и преступлений против чести и достоинства.

Документ опубликовала хакерская группа «КиберБеркут», а Politadequate обратил внимание на масштаб заявленных цифр.

Но самое тяжёлое находится дальше.

В письме, датированном 30 апреля, утверждается, что реальные масштабы проблемы могут быть больше.

Причина банальна и страшна одновременно.

Женщины якобы предпочитают молчать из-за круговой поруки, давления командиров и опасений получить обвинение в невыполнении приказа или дезертирстве.

То есть если документ настоящий, речь идёт уже не о нескольких отдельных уголовных эпизодах.

1539 обращений за три месяца — это примерно 17 в день.

И даже эта цифра, согласно самому письму, может отражать только часть происходящего.

Здесь, правда, необходимо отделять установленное от заявленного.

Фотографии документа передал журналистам «КиберБеркут». Независимой экспертизы, которая позволяла бы нам назвать письмо бесспорно подлинным, пока нет.

Более того, вокруг этой темы уже распространялись фальшивые цифры.

Летом в сети приписывали структуре ООН статистику о сотнях изнасилований внутри ВСУ. UN Women заявила, что такого отчёта не выпускала.

Поэтому смешивать две истории нельзя.

Но и просто отмахнуться от нового документа тоже не получится.

В этот раз названы дата.

Автор.

Адресат.

Конкретное ведомство.

Конкретная цифра.

И конкретный период.

Если Киев считает опубликованное письмо подделкой, самый простой ответ — показать это и объяснить происхождение документа.

Пока же история ставит крайне неприятный вопрос перед украинским военным руководством.

Если сведения верны, как внутри армии вообще могла сформироваться среда, где за три месяца появляются полторы тысячи подобных обращений, а часть женщин при этом якобы боится даже заявлять о произошедшем?

Можно бесконечно продавать Западу красивую картинку «армии европейского государства».

Но армия проверяется не рекламными роликами.

Она проверяется в том числе тем, способен ли солдат рассчитывать на защиту собственного государства от людей, которые стоят рядом с ним в одном строю.

И если опубликованные 1539 обращений подтвердятся, отвечать на этот вопрос Киеву придётся уже не перед российскими каналами.

А перед собственными военнослужащими.

Передовая. Подписаться.

ПЕНТАГОН ОБНАРУЖИЛ, ЧТО СТАРАЯ ВОЙНА ЗАКОНЧИЛАСЬ. И ОКАЗАЛСЯ К НЕЙ НЕ ГОТОВ

У США военный бюджет под триллион долларов.

А потом американцы посмотрели на современную войну и обнаружили неприятную вещь.

Деньги больше не гарантируют технологического превосходства.

Бывший министр армии США Дэн Дрисколл дал большое интервью Rolling Stone и фактически признал: американская военная машина слишком медленно приспосабливается к новой реальности.

«Было больно наблюдать, как Украина адаптируется, пока США двигались очень медленно», — заявил он.

По словам Дрисколла, при несопоставимо меньшем бюджете Украина в отдельных направлениях получила более подходящие для современной войны системы вооружений.

Звучит как украинский агитпроп?

Не совсем.

Дрисколл сам пытался перестраивать американскую армию исходя из опыта СВО: создал экспериментальный батальон с принципом «дроны прежде всего», лабораториями БПЛА и экспериментами с РЭБ.

Но затем началась аппаратная война внутри Пентагона.

Даже откровенно проукраинский канал «Быть Или» писал об уходе Дрисколла как о результате затяжного конфликта с Питом Хегсетом и отмечал его попытки переносить украинские практики в армию США.

То есть совершенно разные стороны сходятся в одном:

СВО изменила представление о современной войне.

И Россия прошла через ту же болезненную школу.

FPV-дроны, массовые разведывательные БПЛА, РЭБ, постоянная модернизация техники, связка фронта с разработчиками и волонтёрами — многое из того, что сегодня воспринимается как норма, в 2022 году ещё только предстояло массово внедрить.

Война заставила всех учиться с чудовищной скоростью.

А гигантская американская бюрократия такой скорости не выдерживает.

Сам Дрисколл говорил ещё жёстче: армия США в 2025 году выглядела «шокирующе похожей» на армию 1975-го.

Проблема не в том, что американцы разучились делать оружие.

Они прекрасно умеют создавать дорогие самолёты, подлодки и ракеты.

Но современная война требует ещё и тысяч дешёвых изделий, которые можно быстро производить, терять, изменять и снова выпускать.

Если сложнейшая система производится несколько лет, её невозможно быстро восполнить.

А конструкцию беспилотника противник может изменить за несколько недель.

Вот где настоящий кризис Пентагона.

Не в деньгах.

А в скорости.

СВО стала гигантской военной лабораторией, за которой наблюдают США, Китай и Европа.

Потому что главное оружие будущего, возможно, вообще не конкретный танк, ракета или беспилотник.

Главное — скорость цикла:

увидел угрозу → разработал → испытал → произвёл → отправил на фронт → получил обратную связь → переделал.

У кого это занимает годы, тот может иметь хоть триллион долларов военного бюджета.

У кого недели — тот получает преимущество.

И этот урок СВО американцам теперь приходится учить самим.

Передовая. Подписаться.

УКРАИНА ПОСТРОИЛА ИМПЕРИЮ ТЕЛЕФОННОГО МОШЕННИЧЕСТВА. И СЛЕДЫ УЖЕ ВЕДУТ В ГОСАППАРАТ

60 тысяч человек.

До миллиарда долларов в месяц.

Около тысячи мошеннических «офисов».

Жертвы минимум в 29 странах.

Нет, это не статистика международной корпорации.

Это оценки масштабов украинской индустрии мошеннических колл-центров.

Расследование NZZ am Sonntag снова вытащило наружу то, о чём в России говорят не первый год: телефонное мошенничество на Украине превратилось в огромный организованный бизнес.

Причём «организованный» здесь нужно понимать буквально.

Кадровики. Программисты. Аналитики. Службы безопасности. Охраняемые офисы. Системы контроля сотрудников. Подразделения под разные страны.

На пике в этой системе, по оценкам исследователей, могли работать около 60 тысяч человек.

Это уже не «несколько мошенников в подвале».

Это практически отдельная отрасль.

И вот здесь начинается самое интересное.

Можно было бы поверить, что государство просто не справляется с тысячей подпольных контор.

Если бы украинские антикоррупционные органы сами не начали вытаскивать наружу предполагаемую систему их защиты.

В сентябре НАБУ и САП провели операцию «Карфаген».

По версии следствия, внутри Офиса генпрокурора Украины существовала преступная организация, участники которой получали деньги за невмешательство в деятельность мошеннических колл-центров.

Предполагаемым организатором следствие считает Сергея Кропиву, занимавшего руководящую должность в структуре Офиса генпрокурора.

Его отправили под стражу с возможностью залога в 120 млн гривен.

И после этого рассказывать исключительно про таинственных преступников, которых украинское государство героически пытается найти, становится сложнее.

Потому что возникает другой вопрос.

Как тысяча таких «офисов» могла годами арендовать помещения, нанимать десятки тысяч сотрудников, двигать огромные денежные потоки и работать с жертвами по всему миру?

И почему рядом с этой системой теперь всплывают люди из самого правоохранительного аппарата?

Масштаб ещё интереснее на фоне результатов борьбы.

С 2022 года украинские суды вынесли как минимум 18 решений по делам, связанным с мошенническими колл-центрами.

Реальные сроки получили двое.

Двое.

На фоне индустрии с десятками тысяч работников.

А когда потребовалось, украинские силовики за одну масштабную операцию смогли закрыть сразу 94 мошеннических колл-центра.

Получается, найти их всё-таки можно.

Есть и ещё одна показательная деталь.

Россияне, согласно приведённым исследователями оценкам, составляли лишь 10–15% жертв.

Остальные — украинцы, европейцы, американцы и жители других стран.

Украинская машина телефонного мошенничества давно вышла за пределы конфликта с Россией.

Она начала жрать вообще всех, до кого может дотянуться.

И европейцам теперь особенно интересно наблюдать последствия.

Годами Украина продавалась Западу как государство, которое необходимо бесконечно финансировать и защищать.

А параллельно внутри страны выросла индустрия, способная вытягивать огромные деньги уже из граждан этих государств.

Можно спорить, насколько высоко политически уходила предполагаемая «крыша».

Прямых доказательств управления всей системой из кабинета Зеленского сейчас нет.

Но после уголовного дела против людей из Офиса генпрокурора версия «власти просто ничего не знали» выглядит всё менее убедительно.

Слишком много офисов.

Слишком много сотрудников.

Слишком много денег.

Слишком много лет работы.

И слишком близко к государственному аппарату обнаруживаются люди, которых следствие подозревает в защите этого бизнеса.

Похоже, телефонное мошенничество на Украине давно перестало быть просто криминалом.

Оно стало системой.

Теперь главный вопрос один:

насколько высоко эта система на самом деле поднималась?

Передовая. Подписаться.

МЕДЬ СТАНОВИТСЯ НОВОЙ НЕФТЬЮ. И У РОССИИ ЕЁ ОЧЕНЬ МНОГО

Пока весь мир обсуждает нефть, газ и редкоземельные металлы, рядом постепенно формируется ещё один стратегический рынок.

Медь.

Без неё невозможно массово строить электросети, дата-центры, электромобили, энергетику и значительную часть инфраструктуры новой промышленности.

И здесь у России обнаруживается довольно серьёзная карта.

Удоканское месторождение в Забайкалье содержит около 26,7 млн тонн меди и является крупнейшим в России.

Причём речь уже не просто о запасах где-то под землёй.

В сентябре на Удокане запустили производство катодной меди чистотой 99,99%. Первая очередь рассчитана примерно на 150 тысяч тонн меди в год, а после расширения производство планируется увеличить до 550 тысяч тонн.

То есть перед нами потенциально один из крупнейших медных центров мира.

И теперь вокруг него начинается самое интересное.

Владимир Путин заявил, что в один из крупнейших российских проектов по меди могут войти китайские инвесторы.

Сам президент конкретно Удокан в этой фразе не назвал. Но речь идёт о крупнейшем месторождении в Сибири, а российские СМИ связывают заявление именно с Удоканом.

На первый взгляд всё просто.

Китай является крупнейшим промышленным центром мира. России нужны инвестиции. Китайцам нужна медь. Почему бы не объединиться?

Но есть проблема.

Медь постепенно становится слишком важным ресурсом, чтобы рассматривать её исключительно как товар.

Сама «Удоканская медь» обращала внимание на растущую зависимость американской экономики от импорта этого металла: медь нужна электросетям, транспорту, телекоммуникациям и энергетической инфраструктуре.

А чем больше в мире строится дата-центров, электрогенерации и новых сетей, тем важнее становится доступ к сырью для всего этого хозяйства.

Именно поэтому заявление Путина породило гораздо более интересную версию.

«Подъём с Перископом» предполагает, что возможный вход Китая в Удокан может одновременно быть сигналом Вашингтону.

Логика следующая.

Хотите продолжать глобальное технологическое соревнование с Китаем?

Тогда учитывайте, что Пекин потенциально может получить доступ ещё к одному гигантскому источнику стратегического сырья.

Это пока именно политическая интерпретация, а не установленный факт переговоров Москвы и Вашингтона.

Но сама возможность подобной игры выглядит вполне реальной.

Потому что ещё в сентябре Путин разрешил сделки с акциями холдинга «Удоканская медь», а теперь публично заговорил о китайских инвесторах.

И здесь для России возникает вопрос гораздо большего масштаба.

Кому вообще выгоднее отдавать доступ к таким активам?

Китаю?

Американцам?

Нескольким конкурирующим партнёрам одновременно?

Или сохранять максимальный контроль внутри страны?

В XX веке внешнюю политику десятилетиями определяла нефть.

В XXI веке похожее значение постепенно получают металлы, без которых невозможно построить цифровую и энергетическую инфраструктуру.

Медь не выглядит так эффектно, как нефть.

Нет танкеров, огромных трубопроводов и знаменитых нефтяных шейхов.

Но если через десять лет миру понадобится намного больше электросетей, дата-центров, роботизированных производств и энергетической инфраструктуры, выигрывать будут государства, у которых есть две вещи:

технологии.

И физические ресурсы, из которых эти технологии можно построить.

У России второе уже есть.

Главный вопрос теперь в том, насколько грамотно она сможет этим воспользоваться.

Передовая. Подписаться.

1993-Й СНОВА ВЕРНУЛСЯ В РОССИЙСКУЮ ПОЛИТИКУ

Прошло 33 года после расстрела Белого дома, но спор о том, что именно тогда произошло с российским государством, никуда не исчез.

Более того, события последних дней неожиданно показали, что 1993-й снова становится вполне современной политической темой.

В Москве прошла согласованная акция КПРФ в память о событиях октября 1993 года. Но закончилась она уже не только разговорами о Ельцине и Верховном Совете.

В толпе появились лозунги про честные выборы, политических заключённых и «долой царя». После этого начались задержания. По данным самой КПРФ, в автозаки попали около 60 человек, преимущественно молодых.

И здесь возникает довольно интересный парадокс.

Люди вышли вспоминать политический конфликт 33-летней давности, а мероприятие почти моментально превратилось в разговор о сегодняшней российской политической системе.

Потому что спор о 1993-м на самом деле давно уже не про танки у Белого дома.

Он про происхождение современной российской модели власти.

Владислав Иноземцев в колонке для «Кремлёвского безБашенника» проводит прямую линию от октября 1993-го к суперпрезидентской Конституции, выборам 1996 года и дальнейшему развитию российской политической системы.

С его оценками можно спорить.

Но сам вопрос действительно никуда не делся:

что произошло в 1993 году?

Президент защитил страну от политического хаоса?

Или тогда был создан механизм власти, последствия которого Россия ощущает до сих пор?

Особенно интересно, что одновременно совершенно другой спор о российской политической легитимности разворачивается уже за пределами страны.

При ПАСЕ действует Платформа для диалога с российскими демократическими силами. Сейчас там обсуждается дальнейшее представительство российской оппозиции, причём в нынешней конструкции сохраняются конкретные политические организации и фигуры.

И здесь появляется уже зеркальный вопрос.

Если в 1993 году спор шёл о том, кто имеет право говорить от имени российского государства, то сегодня часть эмигрировавшей оппозиции пытается решить похожую проблему с другой стороны:

кто имеет право говорить от имени «другой России»?

Показательно, что сама ПАСЕ формально не называет созданную платформу российским парламентом или представительным органом. Её участники работают в личном качестве.

Но политический смысл происходящего от этого никуда не исчезает.

Внутри России коммунисты выходят вспоминать конфликт президента и парламента 1993 года.

За пределами России оппозиционные политики пытаются создать постоянный институциональный диалог с европейскими структурами.

А между этими двумя сюжетами проходит одна и та же линия.

Вопрос о легитимности.

Кто представляет страну?

Кто имеет право говорить от имени общества?

Откуда вообще возникает право на власть?

Возможно, именно поэтому октябрь 1993 года до сих пор не стал просто страницей учебника истории.

Россия всё ещё спорит о вопросах, которые тогда так и не получила возможности закрыть окончательно.

Только теперь этот спор идёт уже в совершенно другой стране и совершенно другом мире.

Передовая. Подписаться.

РОССИЙСКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ РАСТЁТ. НО ЕСТЬ ОДИН НЕУДОБНЫЙ ВОПРОС

Если смотреть на российскую промышленность не через общие цифры отчётов, а через конкретные проекты, картина последних лет выглядит довольно бодро.

В Бурятии собрали первый грузовой автомобиль нового предприятия. В Забайкалье испытывают российскую буровую установку. «Калугапутьмаш» отправил новую путевую машину в опытную эксплуатацию. На Средне-Невском заводе спустили на воду очередной корабль противоминной обороны. В Якутии подключают новую ТЭС.

По отдельности всё это выглядит как обычная промышленная хроника.

Вместе уже интереснее.

Потому что постепенно появляется то, чего России долго не хватало: большое количество собственных производственных проектов не только в нефтянке и оборонке, но и в машиностроении, энергетике, электронике, транспорте и материалах.

Но именно здесь возникает следующий, гораздо более сложный вопрос.

Насколько всё это действительно российское технологически?

Хороший пример сейчас появился в микроэлектронике.

«Байкал Электроникс» показал разработку собственного графического вычислительного ядра для задач искусственного интеллекта. Звучит почти сенсационно: Россия получает собственную технологию в области, где сегодня идёт одна из главных мировых технологических гонок.

Но «Айтишник в ватничке» обратил внимание на важную деталь: публично пока сложно найти характеристики будущего серийного процессора, техпроцесс и фабрику, способную производить его массово.

Продемонстрированная система, судя по доступной информации, пока является скорее этапом разработки и отладки архитектуры, чем готовым массовым российским ускорителем.

И вот здесь проходит одна из главных границ технологического суверенитета.

Можно самостоятельно написать программное обеспечение.

Можно разработать архитектуру.

Можно собрать устройство.

Можно даже создать конечный продукт под российским брендом.

Но если критические компоненты этого продукта невозможно самостоятельно производить миллионами экземпляров, технологическая зависимость всё равно остаётся.

Это не означает, что происходящее бесполезно. Наоборот.

Сначала появляется компетенция проектировать. Потом опытные образцы. Потом оборудование. Потом производство. Именно так и возникает собственная технологическая школа.

Проблема начинается тогда, когда первый этап пытаются сразу представить последним.

Поэтому главный показатель российской промышленности ближайших лет будет даже не количеством презентаций новых разработок.

А количеством технологий, которые Россия сможет пройти целиком:

от инженерной идеи и собственного оборудования до серийного производства внутри страны.

Когда таких цепочек станет много, разговор об импортозамещении можно будет окончательно заменить другим словом.

Индустриализация.

Передовая. Подписаться.

ВИЗИТ ЕВРОПЕЙСКОГО ПОЛИТИКА В КИЕВ БОЛЬШЕ НЕ ВЫГЛЯДИТ СТРАХОВКОЙ ОТ УДАРОВ

В российской логике ударов по Киеву, похоже, происходит довольно важный сдвиг.

Раньше приезд крупной европейской делегации фактически становился дополнительной страховкой для украинской столицы. Само присутствие западных политиков заставляло учитывать риск совершенно другого уровня международных последствий.

Теперь эта логика, судя по всему, меняется.

На фоне визита в Киев канцлера Германии Фридриха Мерца удары по объектам в городе продолжились. И это уже не первый подобный эпизод: ранее российский беспилотник наносил удар по станции, когда рядом находился поезд с Борисом Джонсоном и бывшим директором ЦРУ.

Причём Кремль фактически проговорил новую позицию вслух.

На вопрос о том, понимают ли европейские дипломаты риски пребывания в Киеве, Дмитрий Песков напомнил, что МИД и Минобороны неоднократно предупреждали об опасности.

А закончил максимально показательной фразой:

«Наши военные продолжают свою работу».

Одновременно появляется и другое изменение в официальной риторике. Кремль уже прямо называет происходящее «возмездием» за расширение Киевом перечня целей в российской мирной экономике.

Но интереснее здесь даже не отдельные заявления.

Меняется сама дискуссия о том, зачем наносятся дальние удары.

После атак на мосты и транспортную инфраструктуру всё чаще возникает тезис, что Россия пытается нарушить транспортное сообщение уже не серией разрозненных ударов, а в рамках более общей задачи.

Если собрать эти события вместе, картина получается довольно любопытная.

Москва как будто постепенно отказывается сразу от двух прежних ограничителей.

Первый: присутствие западных политиков больше не должно автоматически останавливать военную работу.

Второй: удары должны иметь не только тактический эффект по отдельному объекту, но и складываться в общую стратегическую задачу.

Для европейских политиков здесь возникает неприятная новая реальность.

Можно приехать в Киев, выступить перед камерами, объявить о солидарности и пообещать новую помощь.

Но сам факт твоего присутствия больше не означает, что на несколько часов над городом автоматически появляется политический купол безопасности.

Предупредили о рисках.

А дальше, как сформулировал Песков, «наши военные продолжают свою работу».

Передовая. Подписаться.