Вячеслав Кантер | Юрист

В одном из наших споров участвует 67 истцов и 316 третьих лиц. Соответственно, кассационную жалобу по этому делу нужно направить по 383 адресам.

Текст кассационной жалобы занимает примерно 40 страниц. Стало быть, для соблюдения процессуальных норм нужно распечатать больше 15-ти тысяч страниц. Можно, конечно, печатать с двух сторон и две страницы на листе, но выйдет тоже не мало и не быстро.

Ранее кассационный суд вернул жалобу нашим оппонентам по делу с тем же составом лиц из-за того, что они не направили ее двум участникам из списка. Так что подход суда в этом вопросе достаточно щепитилен.

Что мы сделали.

Выгрузили текст жалобы в облачное хранилище и направили сторонам сопроводительное письмо на одной странице со ссылкой на документ.

Кассационный суд таким подходом был удовлетворен и принял нашу жалобу.

В подобных ситуациях такой метод экономит несколько дней времени. Коллеги, берите на заметку.

Одной из профессий, которые могут посостязаться с юристом за звание самой «выгораемой», я бы назвал профессию врача.

Юрист, зачастую, хоть и рискует собственной шкурой, участвуя в разного рода конфликтах, но делает это, скорее, фигурально. А вот быть врачом – значит ежедневно быть в ответе за чужие жизни.

И если еще десять лет назад врач мог заниматься только медицинской деятельностью, не помышляя о юридических последствиях своей работы, то сейчас он должен еще и неплохо разбираться в праве. Одно неверное движение, и даже слово на консультации может стать предметом судебного иска.

Медицинская сфера – одна из самых регулируемых в нашей стране. Поводы для жалоб пациентов начинаются задолго до приема.

В моей практике есть судебные споры, когда консультация терапевта за две тысячи рублей оборачивалась взысканием с клиники одного миллиона рублей морального вреда.

Что касается направления хирургии или эстетической медицины – я вообще молчу. Бездонное поле для необоснованных исков и закошмаривания медицинских организацией.

24 сентября буду в Екатеринбурге на конференции «Доктор в праве» в рамках X Урало-Сибирского форума по эстетической медицине. Выступлю с докладом и поделюсь своим практическим опытом. С удовольствием послушаю коллег, ведущих специалистов в этой отрасли.

Для моих читателей действует скидка 20% на участие по промокоду «КАНТЕР». Если тема Вам близка – присоединяйтесь.

Каждый день я вижу новости о том, как тот или иной юрист в тексте процессуального документа сослался на несуществующую практику Верховного суда и как его за это покарали.

Больная для многих тема и не только в юриспруденции. Буквально, вчера получили ответ от одной из структур РЖД с воображаемой судебной практикой. И так каждый день.

Но пост не об этом. И даже не о том, что суды сами в своих решениях, часто совершают ошибки и пишут то, чего в деле никогда не было, отчего у читателя волосы на голове встают дыбом.

Я хочу сказать о другом. Задолго до появления нейросетей процессуальные документы многих юристов были наполнены ссылками на существующую, но в то же время неприменимую в том или ином деле судебную практику. В принципе, проблема актуальна и по сей день.

А чем, собственно, такой формат «неуважения» к суду отличается от цитат из выдуманных судебных актов?

Например, когда в корпоративном споре представитель ссылается на фразу, выдернутую из контекста из спора об определении места жительства детей?

Читаешь и понять не можешь, прокручивая в голове вопрос — ну какое же все-таки отношение это имеет к существу спора?

Как-то давно писал пост о том, что зачастую судебный процесс — это симуляция, где взрослые, образованные, культурные (но увы, не всегда, конечно) люди, с умными лицами изображают наличие интеллекта, знаний и вовлеченности в предмет обсуждения.

В принципе, с тех пор ситуация не изменилась, а новые инструменты лишь добавили скорости в наше стремительное движение в бездну, где имитация мысли давно заменила мысль, а имитация знаний — заменила знания. И самое тревожное, на мой взгляд то, что движемся туда мы, искренне веря, что все под контролем.

Есть одно правило, которым я проверяю себя и других. Чем лучше человек разбирается в теме – тем более простыми словами он может ее объяснить.

Конечно, в профессиональной литературе использование правильной терминологии дает более глубокое понимание вопроса. Термин сворачивает абзац в одно слово, и специалист разворачивает его обратно без потерь.

Например, термин «виндикация», который знаком и понятен каждому юристу, подразумевает под собой истребование индивидуально-определенной вещи невладеющим собственником у владеющего несобственника, со всем шлейфом статей 301, 302 ГК РФ, добросовестным приобретателем, невозможностью конкуренции с договорным иском и своими правилами исковой давности и мн.др.

Скажете юристу «требование вернуть имущество» – и потеряете половину смысла, а заодно, смешаете виндикацию с реституцией и кондикцией, у которых другие основания, ответчики и сроки.

Неюрист разницы не заметит. И не должен.

Но где та грань, переходя которую, хороший текст превращается в набор слов? Покажу на примере известной пословицы.

Не все то золото, что блестит.

Внешняя привлекательность вещи не всегда говорит о ее настоящей ценности.

Внешние признаки объекта не являются достоверным показателем его действительных качественных характеристик.

Визуальная репрезентация предмета обладает ограниченной корреляцией с его сущностными параметрами и не может выступать критерием оценки.

Перцептивная манифестация артефакта детерминирует лишь его экстернальную идентификацию и не имплицирует валидных оснований для верификации субстанциальной аксиологии объекта.

Умение находить баланс между двумя крайностями, на мой взгляд, и есть высшее мастерство любого автора и оратора. Ведь усложнить может каждый, а упростить – только умный.

Нейротекст из постов в соцсетях и новостей СМИ пробрался в обычную коммуникацию между людьми.

Все чаще анализируя деловую переписку сторон судебного разбирательства, я с ужасом отмечаю, что это переписка двух нейросетей.

Ситуация ниже, конечно, вымышленная, но как часто приходится наблюдать такое:

Иван, привет! Ты послал меня на три буквы. В целом это правильно. Но давай по пунктам разберем твое предложение. Без иронии. Без сарказма. Просто и по делу.

Тот факт, что я украл у тебя деньги не про недоверие, а про испытание нашей дружбы.
И, если честно, ты справился блестяще.

Во-вторых, важно не что произошло, а как мы к этому относимся. Предлагаю переосмыслить ситуацию с позиции роста.

В-третьих, деньги – это всего лишь инструмент. А вот отношения – это капитал. И я вложил в наш капитал очень многое.

Готов обсудить. С открытым сердцем и холодной головой.

На что Иван отвечает:

Петр, спасибо за развернутый ответ. Ценю твою открытость.

Слышу тебя. Твоя позиция глубокая. И, безусловно, заслуживает внимания.

Согласен, деньги – не главное. Главное – доверие. Которое ты обесценил. Но это не критика. Это наблюдение.

Верни три миллиона до пятницы. Обнимаю. С теплом.

И так - десятки страниц.

Конечно, я не жду литературного слога из писем Пушкина, Толстого и Достоевского, но разве готовя таким образом письмо, человек априори не настраивает своего собеседника против себя?

Сколько не пиши о проблеме проверки недвижимости перед покупкой, но вопрос этот не утратит своей актуальности, похоже, никогда.

Обратился человек, который покупает квартиру в ипотеку. Заказал отчет о рисках через сервис банка. При проверке было установлено, что текущий продавец и предыдущий являются родственниками.

К первоначальному собственнику предъявлены требования о взыскании убытков на несколько миллионов рублей. Не придумав ничего лучше, он переписал две свои квартиры на родственника.

Банк эту недальновидную схему увидел, но рекомендовать не заключать такую сделку не стал, просто предупредив покупателя о том, что имеются такие факты.

Хорошо, что покупатель оказался человеком разумным и отказался от такой сделки. В обратном случае остался бы с кредитом и без квартиры.

Тот факт, что судья вынес решение на фоне окна, а не на фоне герба РФ - не помог нашему оппоненту в отмене решения, которым было постановлено оставить ребенка с матерью, а не с ним.

Не помогли также доводы, о том, что суд, по его мнению, не заверил копии документов. Наверное апелляционная коллегия посчитала такой аргумент странным, так как из документов были только паспорта и свидетельства о рождении детей.

Не помог также довод о том, что спустя 15 лет воспитания ребенка, после подачи матерью иска в суд о взыскании алиментов, муж подал иск об оспаривании отцовства и требовал приостановить производство по делу, до проведения генетической экспертизы и вынесения решения по этому инциденту.

Такой довод тоже выглядел сомнительно в совокупности с требованием забрать ребенка у матери и передать его отцу.

От души посмеялся с довода нашего оппонента в апелляционной жалобе:

Со слов Н. в кабинете судьи С., где проводились все судебные заседания по делу, герб Российской Федерации расположен сбоку от судьи, а флаг Российской Федерации стоит в свернутом виде за сейфом, что также грубо нарушает статью 40 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. Nº 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации».

В итоге, судья С. принял решение по делу именем Российской Федерации на фоне окна, а не символов российской государственности.

Давно такого не видел.

Единственным способом, сохранить психическое здоровье, занимаясь юриспруденцией, на мой взгляд, является умение периодически отключать ту часть мозга, которая отвечает за здравый смысл.

В обратном же случае, в поисках смысла, законности и, прости господи, справедливости – можно сойти с ума.

Участвую в налоговом споре с тридцатью ответчиками.

Сумма заявленного солидарного требования ко всем ответчикам – 539 миллионов рублей. На все счета и все имущество всех ответчиков наложен арест на эту сумму, с запретом открывать новые счета и распоряжаться деньгами.

Один из ответчиков – крупнейшее предприятие в своей отрасли, вчера в заседании предоставил суду выписку из банка по арестованному счету, где лежит сумма, превышающая заявленные требования, с просьбой снять аресты со всех остальных счетов компании и разрешить распоряжаться деньгами на этих счетах.

Логика простая и очевидна – 539 миллионов есть на счете, они заблокированы, в случае удовлетворения иска, решение будет исполнено этими деньгами. Зачем накладывать арест по 539 миллионов рублей на каждый из более чем ста счетов компании?

Как компании исполнять свои обязательства перед контрагентами и какие серьезные экономические последствия могут быть следствием таких решений?

Отказывая в удовлетворении заявления о снятии обеспечительных мер, суд, видимо, этим вопросом не озадачился. Странное, я бы даже сказал, кровожадное решение.

Сегодня, в преддверии дня семьи, любви и верности, отстояли в суде имущество бывшей жены гражданина-банкрота на 8,7 миллионов рублей.

Супруги расторгли брак еще в 2018-м году. Затем был ряд подозрительных, по мнению арбитражного управляющего, сделок с имуществом и долгое банкротство на миллиарды рублей.

Спустя много лет спор оказался в районном суде.

Судья, сделав несколько попыток передать его в арбитражный суд, все же вынес решение впользу нашей Доверительницы – которая по просьбе бывшего мужа передала деньги от продажи имущества кредиторам.

Рад, что удалось довести до суда нашу позицию и что суд, пусть и не с первой попытки, но все же изучил дело и доводы сторон.

Примечательно, что практика Верховного суда РФ, на которую ссылался арбитражный управляющий была вырвана из контекста спора о защите оборонных предприятий и лесного фонда и никакого отношения к частному спору между бывшими супругами не имела.

Вот почему важно проверять, особенно в век повсеместного использования нейросетей, практику, которую стороны приводят в обоснование своих позиций.

Каждый раз, находя такие противоречия в приводимой оппонентами практике, вспоминаю отрывок из фильма «Законопослушный гражданин», где обвиняемый придумал случайный номер дела и обосновал им свою правовую позицию в контексте международной юриспруденции.

На днях дочитал биографию Виктора Гюго, в которой особо отметил для себя письмо французского писателя своему другу Огюсту Вакери:

«Сегодня, 30 июня 1861 года, в половине девятого утра, при чудесном солнце, которое светило мне в окно, я закончил "Отверженных". Я пишу вам эти несколько строк, пользуясь последней каплей чернил, которыми была написана книга».

Дорогие читатели, кто со мной давно, знают, что «Отверженные» – мое самое любимое произведение.

И сегодня ему исполняется 165 лет со дня рождения. Не могу не написать о нем еще раз в такой день.

Если в вашей жизни есть тревоги и переживания о настоящем и будущем, если вы хотите переключиться с ежедневных новостей нашего безумного мира, падающего в пропасть – остановите свое внимание на этом бессмертном произведении.

Оно поглотит вас полностью. После его прочтения вы никогда не будете прежним.

Я по-прежнему убежден, что жизнь стоит прожить хотя бы ради того, чтобы прочитать «Отверженных».

Спасибо Вам, Виктор Гюго.

Трагическая история произошла в одной из компаний, где сотрудники во время междусменного отдыха в вахтовом поселке поругались, в результате чего один зарезал другого.

Полиция возбудила уголовное дело, убийцу привлекли к ответственности и, казалось бы, виновный понес наказание.

Но жена убитого обратилась с иском в суд с требованием взыскать моральный вред с работодателя. Первая инстанция отказала, но апелляция требования удовлетворила. В кассации судебный акт остался в силе.

Сложная ситуация.

С одной стороны, бригадира и начальника смены теперь уже недостаточно. Должен быть еще кто-то, кто будет круглосуточно следить – не достанет ли один работник нож и не зарежет ли другого во время междусменного отдыха.

Как вариант, можно пригласить еще и психолога, который своевременно выявит конфликты и душевные переживания, а также охранника с табельным оружием – на случай, если психолог не справится.

С другой стороны, когда работник явный неадекват, уволить его не так уж и просто. Да и вряд ли на человека, способного выхватить нож и зарезать коллегу, повлияют дисциплинарные взыскания в виде замечания и выговора.

Наверное, в подобных ситуациях, ко всем прочим, и заключается риск предпринимательской деятельности.

Определение Девятого КСОЮ от 04.06.2026 № 88-4396/2026

Губернатор Краснодарского края поделился лайфхаком – как можно одной фразой великолепно ответить, практически на любой вопрос.

Ставшее крылатым за один день выражение про «мазут, который был в детстве у каждого», может использоваться в любой жизненной ситуации, когда нужно выйти из затруднительного положения:

⁃ согласитесь, что и в Вашем детстве в городе были пробки;
⁃ согласитесь, что и в Вашем детстве чиновники воровали;
⁃ согласитесь, что и в Вашем детстве судьи занимались бизнесом;
⁃ согласитесь, что и в Вашем детстве дороги ремонтировали каждый год по три раза;
⁃ согласитесь, что и в Вашем детстве после дождя в центре города плавали на лодках;
⁃ согласитесь, что и в Вашем детстве вице-губернаторов сажали каждую неделю.

Мне кажется, этот ответ даже лучше легендарного «можно, а зачем?».

Совершенно уникальное решение вынес Краснодарский краевой суд, удовлетворив апелляционную жалобу наших оппонентов в семейном споре.

После развода суд оставил ребенка с матерью и определил порядок общения с отцом.

Увы, каждая встреча ребенка с отцом и его семейством - это, на мой взгляд, психологическая трагедия. Слезы, истерики и страдания ребенка, наотрез отказывающегося общаться с отцом, почему-то не производят впечатления ни на органы опеки, ни на суды, ни на пристав, и, что самое удивительное для меня, - на отца, продолжающего это истязание.

Не смотря на многочисленные жалобы и обращения, остановить это истязания пока не получается.

В какой-то момент на горизонте появляется дядя ребенка (брат отца) и подает иск об определении порядка общения ребенка с ним.

Мальчику – 9 лет. Дядю этого он знать не знает, никогда с ним не общался. Дядя никогда не проявлял никакого интереса к ребенку. Максимально странное требование, в удовлетворении которого, очевидно было отказано судом первой инстанции.

Но Краснодарский краевой суд посчитал, что можно отдать маленького ребенка чужому человеку, когда даже общение с родным отцом для ребенка это психологическая травма. Крайсуд отменил решение первой инстанции и, по сути, обязал мать отдавать 9-ти летнего ребенка незнакомому для него человеку.

Я все могу понять – явные ошибки в коммерческих спорах или спорах с гос.органами, пренебрежение нормами, судебной практикой и постановлениями высших судов.

Но это уже за гранью.